C:\Users\Henry\AppData\Local\Temp\F3TB8F9.tmp\ru_index1.tpl.php Пластов Аркадий Александрович / Эпоха возрождения


Эпоха Возрождения - это вершина, с которой мы обозреваем мировую культуру в развитии, с жизнью и творчеством знаменитых поэтов, художников, мыслителей, писателей, композиторов, с описанием выдающихся созданий искусства.
Новости Города мира, природа. Дневник писателя. Проза Лирика Поэмы Собрание сочинений Приложения. Галерея МОДЕРН_КЛАССИКА контакты
В истории человечества не было веков без вспышек ренессансных явлений.
Опыты по эстетике ренессансных эпох,
а также
мыслителей, поэтов
и художников.
Ход мировой
истории под знаком Русского
Ренессанса.
Драмы и киносценарии о ренессансных
эпохах и личностях.
Стихи о любви
Все о любви. Стихи и эссе. Классика и современность.

 

 

Пластов Аркадий Александрович

 

Среда, 03 Октября 2012 г. 11:31 (ссылка)






Аркадий Александрович Пластов (19(31).1.1893, с. Прислониха, ныне Ульяновской области,- 12.5.1972, там же). Советский живописец, народный художник СССР (1962), действительный член АХ СССР (1947). Окончив духовное училище и семинарию, учился в московском Строгановском центральном художественно-промышленном училище (1912-1914) и на скульптурном отделении Московского училища живописи, ваяния и зодчества (1914-17) у С. М. Волнухина (посещал также занятия А. Е. Архипова, А. М. Корина, А. С. Степанова). Жил в родном селе.
В 1920-х - начале 1930-х гг. работал главным образом над политическими плакатами и иллюстрациями к произведениям русских писателей. С 1935 Пластов писал преимущественно жанровые картины (а также портреты), проникнутые глубоким знанием и поэтическим восприятием природы, жизни русской современной деревни и её людей. С большой проникновенностью Пластов прославлял благородный труд и духовную красоту советского крестьянина. Сформировавшись как художник под влиянием передвижников и мастеров Союза русских художников, Пластов в своём творчестве продолжал и развивал традиции русской пленэрно-жанровой живописи конца 19 - начала 20 вв. Его работам свойственна непринуждённая простота композиции с расположением крупных фигур обычно на первом плане и мажорная яркость тёплых красок.
Награжден 2 орденами Ленина, а также медалями. Умер Пластов в Прислонихе 12 мая 1972.


Тройка (Рябятишки у речки).



Жатва. 1945 г.Государственная Третьяковская галерея


Колхозный праздник. Праздник урожая.


Ужин трактористов. 1951 г. Государственная Третьяковская галерея


А.А.Пластов. Вода блестит. 1950-е.


Летом. 1953-1954 гг. Масло, Холст. 159х113. Государственный Русский музей.


Сенокос
Как в утренней капле росы, отражается весь радужный мир пронизанный пением рожка, птичьим гомоном, мычанием коров, криком петуха, стрекотом далеко идущего трактора и голосом ветра, разгоняющего румяные облака на алеющем небосводе, так и в этой картине собрана вся радость нашей земли. Июнь.
Сенокос. Мы словно слышим, как звучит каждый цветок из этого тысячецветного букета и как звенят нежными аккордами сиреневые, голубые, лазоревые, бирюзовые, желтые, шафранные, пунцово-багряные, пурпурные и золотые колеры.
Мощно звучат трубы вознесенных ввысь белоствольных берез, и, как аккомпанемент этой полифонии июня, рассыпаются серебряной трелью колеблемые летним ветерком миллионы листьев.
И как порою в симфонии после напряженного крещендо, когда каждый инструмент оркестра, вложив всю силу, сочность и своеобычие своего голоса в общий поток звуков, отдыхает в мерном, ласковом адажио, так и в полотне ,,Сенокос" мудрый художник, рассыпав перед зрителем драгоценную мозаику цветоносного июньского травостоя, дает отдохнуть глазу, раскинунв перед ним волшебный ковер озаренной солнцем поляны...
И опять, как в музыке симфонии, подчиненной незримому закону контрапункта, где одни ритмы сменяют другие, так и в холсте мы видим соразмерное чередование темных перелесков, изумрудных лугов, синеющей вдали дубравы.
И наконец как финал в этом ликующем гимне радости, как заключительный аккорд, как самая торжественная нота в этом созвучии - над всем этим великолепием раскинулось высокое небо.
Наступила на миг тишина, и мы услышали кукушку и гудение мохнатого шмеля, трудолюбивую песню пчелы и мерное стальное звучание косы.
„Сенокос" - симфоническая поэма, гимн родной земле, победоносному народу, выстоявшему и победившему в жестокой, кровавой войне.
Волшебство этой картины Пластова - в высокой метафоричности языка живописца. Ведь насколько монументален, возвышен должен быть пластический словарь произведения, чтобы взяв, казалось, самый древний сюжет из сельской жизни -сенокос, дать почувствовать зрителю грандиозность этой мирной панорамы, величие этой звучащей тишины. Ведь за всей этой бурлящей радостью жизни зритель тех дней невольно представлял себе всю бездну страдания и смертей, которую принял народ в недавние страшные годы.
Напомним дату создания полотна - 1945 год.
Точнее, лето 1945 года, и тогда еще яснее и точнее перед нами встанут весь масштаб гражданственности этого пластовского шедевра, вся звонкая правда этого удивительного полотна.
Философия холста становится для нас еще более разящей и убедительной, когда мы узнаем, что люди, изображенные на картине „Сенокос", не просто натурщики, изображающие косцов, а близкие, родные, товарищи Пластова, его односельчане.
Этот холст - соединение самого широкого обобщения и монументальности, подлинности изображения.
Ведь юноша на переднем плане - сын художника Николай, женщина в белом платке похожа на супругу Наталью Алексеевну, а два пожилых косаря — земляки Аркадия Александровича - Федор Сергеевич Тоньшин и Петр Григорьевич Черняев.
В этой доскональности, подлинности весь пафос самой творческой судьбы Пластова.
Ведь с самых первых шагов живописец ни разу не изменил своего, однажды заведенного святого порядка: каждый год писать с натуры жизнь родной Прислонихи, ее людей, их радости и заботы.
И если хоть на миг представить себе собранными в одном месте, пусть это будет музей или выставка, весь тысячелистный альбом рисунков, всю необъятную массу холстов, то перед нами предстанет неоценимая панорама жизни одного села, возведенная до звучания летописи, страны.


Внук рисует.


Рисующий Коля.


Коля с кошкой.


А.А.Пластов. В конюшне. 1930-е.


Родник. 1961
Шумит ветер в густом ивняке. Гонит в высоком небе рваные облака. Рвет косынку, распушил тяжелые косы, шуршит в складках светлого ситцевого платья девушки, пришедшей по воду. Гонит рябь по темной воде.
Серебряной звонкой струйкой бежит студеная влага в подставленное ведро. Солнечные зайчики, продравшись сквозь заросли ивняка, сверкнули в устье желоба, рассыпались битыми алмазами в ведре и озарили стройную фигуру девушки.
Свежесть.
Чистота.
Победоносная босоногая юность властно чарует нас в этом холсте. Мы невольно вспоминаем далекие страницы своей собственной жизни, и что-то светлое, радостное вопреки нашей воле посещает нашу душу.
Такова магия пластовской живописи.
„Юность" ...
С размаху, словно подкошенный, упал в густую траву парень. Устал. Только минуту назад, как безумный, он мчался наперегонки с веселым псом.
Жарко. Юноша сдернул рубаху, раскинулся, подмяв луговые цветы. Прикрыв рукой глаза, он глядит, как высоко в небе вьется вольная птица.
Зеленой стеной стоят рядом молодые хлеба. Летний легкий ветерок шевелит колосья, клонит их долу. Поет жаворонок.
Лето. Счастливая пора. Беззаботная юность. Пора созревания, надежд и мечты. В этом холсте с какой-то тоскливой пронзительностью чувствуешь невозвратность, бесценную мимолетность этой поры.


Пластов Аркадий Александрович.Полдень. 1961


Первый снег.


Едут на выборы. 1947


Весна. 1954
„Весна "...
Сыплет редкий мягкий снежок. Мартовский, последний. Сквозь прозрачную вуаль серого дня перед нашим взором предбанник курной деревенской бани.
Молодая женщина любовно одевает дочку, курносую, обаятельную малышку, трогательно прикусившую нижнюю губку.
Рыжая челка торчит из-под теплого платка.
Мать торопится. Шуршит под ногами золотая солома. Звонко падает тяжелая капель.
Зябко.
В этом холсте, как никогда, перед нами предстает во всем блеске мастерство Пластова.

Недаром зрители Третьяковки называют эту картину „Северной Венерой", с таким виртуозным мастерством написано это полотно. В свое время этот холст прозвучал как вызов отвыкшей от картин с обнаженной натурой публике...
И опытные перестраховщики назвали его компромиссно „Весна. Старая деревня".
Николай Аркадьевич рассказывал, как негодовал отец и как однажды, придя в Третьяковскую галерею, он в сердцах оторвал с этикетки слова „Старая деревня" и оставил слово ,, Весна".
Может быть, сегодня все это кажется почти юмористическим рассказом, но тогда Пластову было не до шуток. Вот письмо искусствоведу С, в котором автор пытается объяснить некоторые задачи искусства, не всем понятные:
«Что Вам сказать насчет того, почему я дал назвиние „Весна" одной моей работе? Если брать „вопросы зрителей' так ну их с их вопросами, Мне на эти вопросы трудно ответить...
Вот как Вы им отвечали, мне было бы интересно узнать. Но если Вы сами хотите задать мне такой вопрос, то это уже много хуже и печальнее, ибо сие значит, что даже наиболее чуткие сердца замкнулись для самых обыкновенных голосов искусства и надо забывать евангельский наказ: ,,Толцыте и отверзется вам". Если искусство во многом, так сказать, иносказанье, немая и самая красноречивая речь, то, видимо, надо этому самому зрителю какие-то особенные уши, чтобы услышать сокровенный, страстный шепот души художника, чтобы вдруг ощутить тепло его уст, очнуться и как бы воскреснуть в ином чудесном мире, из которого, заглянув в него хоть раз, уже никогда не захочется вернуться в то состояние, которое диктует такие названия, как „Рубка леса" (вместо ,,Смерти дерева") или „Мальчик на каникулах", какое мне советовали дать моей картине ,,Юность", и т.д. Вы пишете: ,,Вы придумываете названия, на мой взгляд, очень многозначительные, которые соответствуют Вашему мироощущению. Уточните это. Подобная цитата не только поможет зрителю и каждому из нас..."
Дорогая моя! Я никогда не придумывал названий... Название и идея картины, замысел, его облик рождаются одновременно, неотделимо друг от друга. Но только на холсте я пишу цветом и т.п., а на бумажке, что под картиной, пишу ну как бы подстрочный перевод что ли того, что зрителю предстает в том или ином обличении перед глазами.
Каждый волен подыскать любое слово из убогого нашем словарного фонда (по сравнению с живописью), какое ему кажется более по его разумению, но, давая свой подстрочник я втайне рассчитывал, что он попадет, попадет а руки поэта или просто умного человека и этого ключа хватит ему открыть мой ларец с немудреными сокровищами. Увы, это редко, редко доводится встретить, а пытаться объяснить слепому, какого цвета молоко, для меня просто не по мозгам».
Да, трудновато порою бывает художникам, которые пользуются не только азбукой, а перелистывают томики стихов Пушкина, рассказов Чехова.
Впрочем, далеко не все осуждали в те времена „Весну", были и мнения другие...


Вдоль по Зелёновке. 1930-е.


Мартовское солнце. 1969. х.м. 114 х 172. Ульяновский обл. худ. музей.


Из прошлого.1969-1970.


Лето.1959-1960. х. м. Государственная Третьяковская галерея.


Солнышко.





Назад в раздел | Наверх страницы


09.11.16 К выборам президента в США »

04.11.16 История болезни »

01.11.16 Банкротство криминальной контрреволюции в РФ »

19.10.16 Когда проснется Россия? »

10.10.16 Об интервенции и гражданской войне »

09.10.16 О романе Захара Прилепина "Обитель". »

07.10.16 Завершение сказки наших дней "Кукольный тандем". »

03.10.16 Провал сирийской политики США »

18.08.16 «Гуманитарная война» Америки против всего мира »

05.08.16 Правда о чудесах »

Архив новостей

Наши спонсоры:


   Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Copyright © "Эпоха Возрождения" "2007, Петр Киле, kileh@mail.ru  
Все права защищены