C:\Users\Henry\AppData\Local\Temp\F3TB8F9.tmp\ru_index1.tpl.php Первые впечатления бытия. / Эпоха возрождения


Эпоха Возрождения - это вершина, с которой мы обозреваем мировую культуру в развитии, с жизнью и творчеством знаменитых поэтов, художников, мыслителей, писателей, композиторов, с описанием выдающихся созданий искусства.
Новости Города мира, природа. Дневник писателя. Проза Лирика Поэмы Собрание сочинений Приложения. Галерея МОДЕРН_КЛАССИКА контакты
В истории человечества не было веков без вспышек ренессансных явлений.
Опыты по эстетике ренессансных эпох,
а также
мыслителей, поэтов
и художников.
Ход мировой
истории под знаком Русского
Ренессанса.
Драмы и киносценарии о ренессансных
эпохах и личностях.
Стихи о любви
Все о любви. Стихи и эссе. Классика и современность.

 

 

Первые впечатления бытия.

 С зарождением замысла новой книги «Опыты» вдруг прояснилось нечто неожиданное. Эстетика ренессансных эпох, включая классическую древность, - это сфера, как ни удивительно, моего внимания и интереса с самого раннего возраста, когда, разумеется, я не отдавал отчета в том ни в малейшей степени.
Но впечатления младенческих лет, воспоминания детства и юности, о чем уже упоминалось в Дневнике и в сонетах, вновь оживают во мне, стоит мне окунуться в век Перикла или в эпоху Возрождения, и я чувствую необходимость возвращения к впечатлениям детства и юности от природы, от мироздания в целом, от жизни на Амуре и на берегах Невы, от мифов и произведений искусства, в чем ныне отчетливее, чем когда-либо, я вижу, как сформировалось мое миросозерцание, в унисон с веяниями эпохи или вопреки, с открытием Ренессанса в России...

В моем восприятии жизни с детских лет, начиная от суеверий и преданий простонародной старины, как ныне мне ясно, проступали явления и элементы именно ренессансного миросозерцания. Что, впрочем, не удивительно, ведь я родился еще в ту пору, когда страна, вопреки тяготам войн и иных бедствий, развивалась под знаком новой жизни.

Однажды я остался один - дома, во дворе, а казалось, во всем селе. Мне три-четыре года. В селе организовали колхоз. Посадить картошку выходило на поле все село. Отец, мать, мой старший брат, ненамного меня старше, там. В вечерней тишине мне вдруг стало страшно. Я с плачем выбежал во двор... Я этого не помню. В семье вспоминали, смеясь надо мной, как я заявил в свое оправдание: «И в колхозе есть амба!» И в новой жизни, мол, водятся черти.

Моя восприимчивость к окружающей природе, вплоть до звезд и мироздания в целом, с самых ранних лет была исключительна. Я заговорил об этом вновь, поскольку знаю теперь, что это не моя личная особенность, а черта, характерная для ренессансных эпох. И Данте, и Петрарка, и Пушкин ощущали это состояние.

И внял я неба содроганье,
И горний ангелов полет,
И гад морских подводный ход,
И дольней лозы прозябанье...

В селе мы еще совсем детьми удили рыбу. В голодные послевоенные годы это было, кроме игры и приключений, большим подспорьем. Мы уезжали на лодке; переплыть речку, протоку Амура, с быстрым течением нелегко; надо въехать в узкую протоку и с рощи ив закидываем удочки... У старшего брата вовсю клюет, вскоре и младший братец оказывается более удачливым, чем я. Надо мною смеются, я не обращаю внимания, иные у меня заботы.

Очертания берегов, рощ, движенье воды, ее глубины, особенно, когда мы переплывали против течения реку, - все занимает меня, в чем я вроде бы не отдаю отчета, но именно это переживание всех движений и изгибов воды и земли поглощает меня всего, точно мне надо додумать мысли вод и неба.
Кроме рыбалки, мы ездили с тетушкой Чичика по ягоды в глухие места с ночевкой в палатке. Едем, едем, мы на веслах; все устали, я, верно, больше всех. Но вдруг я начинаю грести с новой силой, будто только взялся за весла, все с изумлением смеются.

Я был здесь со всеми и вместе с тем где-то далеко, может быть, в глубинах Вселенной, где я летал, - представление, нередко возникавшее во мне в детстве. Это опасно, одиноко, ты один в бездне... (Не уносился ли так и Лермонтов с его рано взлелеянным замыслом поэмы «Демон»?) И как радостно бывает вернуться на землю, ты за веслами, мы едем за голубикой или черемухой!
 
Еще в пору, когда я не видел наверняка изображений динозавров, я прослышал о местном нашем чудовище, как в озере Лох-Несс; оно обитало в заливе неподалеку от стоянки рыбаков, где ловили неводом кету в осеннюю путину. Нередко я оказывался во власти этого чудовища: мне представлялось, как я неминуемо попадаю в его пасть, надо было пролететь внутри существа, предпринимая определенные движения, как при плавании, чтобы уцелеть, - почти что аттракцион, когда об аттракционах и понятия у меня еще не было. Это чудовище было не в единственном числе. Иногда я видел, как на заливных лугах до Амура где-то у горизонта, высились головы динозавров, как горы. Откуда это? Прапамять?

Однажды, в летний день, - я, вероятно, на берегу реки, в высоком небе с белыми облаками над плесом я вдруг ощутил присутствие, как сказать иначе, верховного существа: мне представилось, я - его мысль; он думает, я живу; перестанет думать, меня не станет. Ни страха, ни удивления, а лишь спокойная, как светлый летний день, догадка.

Это все впечатления из моего раннего детства, до школы или в пору, когда я учился в начальной школе в родном селе. Неудивительно, при такой восприимчивости, можно сказать, виртуальной, я учился из рук вон плохо, во втором классе был оставлен на второй год моей родной тетей по матери, а скорее ее мужем, заведующим школы; правда, в тот год я болел, был весь покрыт чирями. Но в третьем, особенно в четвертом классе я словно очнулся, вернувшись в класс из каких-то далей, может быть, из страны фей, и учиться мне стало легко. Я продолжал витать в облаках, по своему обыкновению, но придерживался представления, что объяснения учителя сами собой откладываются у меня в голове. И слушать не надо. Я все схватывал на лету, посматривая в окна, в небеса...

И вот где-то в это время произошло событие, в значении которого я, конечно, не отдавал отчета. В селе у нас не было книг, кроме учебников, да и их я не помню. Но помню точно одну книжку с изображением красно-кирпичного кентавра на обложке. «Мифы Древней Греции». Откуда? Из крохотной школьной библиотеки? У меня была кузина, хорошенькая девушка старше меня. Она училась в Хабаровске и приезжала на лето домой. Именно от нее я впервые услышал о ложе Прокруста. Думаю, у нее я читал «Мифы Древней Греции». Возможно, это первая и единственная книга из моего детства в родном селе. Теперь мне ясно, именно она определила всю мою будущность.

Процесса чтения не помню. Но в первый ясный день в небе, где я ощутил присутствие верховного существа, появились боги Греции. Воплощения величия, мощи и красоты! Это нельзя понимать так, будто я увидел богов воочию, лишь чудесное чувство их явления.

Я знал легенду о том, как однажды небо упадет на землю, и все умрут. Мысль о смерти меня угнетала с самых ранних лет. Самое ужасное - умереть и больше не быть, как будто тебя не было на свете. Еще ужаснее - все умрут. Теперь я знал, что делать. У колхозного поля за селом была местность Край земли. Мне представлялось: когда небо станет падать на землю, я пойду туда и стану держать небо на плечах, как Атлант. На эти темы есть сонеты...

Когда в пятом классе уже в школе в соседнем селе, нанайском селе, где давно, еще с царских времен, преобладало русское население, соответственно там была и церковь, мы изучали Историю Древней Греции и Рима, я вынес высокое, притягательное представление о веке Перикла, будто я там жил некогда. Сумерки первобытных времен рассеивались при свете классической  древности.

В те же годы - в пятом-седьмом классах в школе-интернате - произошли два события, в смысле и значении которых я отдаю отчет вполне лишь ныне. Я еще не пристрастился к чтению, по-настоящему эта пора наступит лишь в университетские годы и позже. Товарищ мой изумился одному стихотворению Пушкина и поделился со мной своей радостью. «Я вас любил; любовь еще, быть может...»
В один миг меня, что называется, проняло тоже. В отличие от моего товарища, выбравшего поприще морского офицера, на всю жизнь, что станет ясно, конечно, лишь впоследствии. Теперь я знаю: лирику Пушкина нельзя воспринять, просто понять, переживать вновь и вновь, как впервые, вне ауры древнегреческой мифологии и классической древности.
Это все еще до старших классов. Казалось бы, в далекой глуши, хотя я этого по ту пору не ощущал, выходит, мы получали классическое образование и воспитание?

Школа наша в Найхине была бревенчатая, двухэтажная, построенная еще до войны, с широкими окнами, стены побелены, потолки, полы, парты покрыты плотной, благородного тона краской. Учительницы, все молодые, вчерашние выпускницы вузов из средней полосы России, все типы женской красоты, остались в моей памяти именно как живые воплощения богинь, которым я обязан больше всего не школьными знаниями, а воспитанием чувств, что более всего связано с восприятием красоты..

На чердак школы вела лестница. Однажды - весной или осенью - я поднялся по ней и с высоты, почти головокружительной, оглядывая синие холмы над лесами, с удивлением сказал самому себе, казалось бы, с чего бы это: «Я человек!» Я еще не знал, кем я буду, но главное было достигнуто: «Я человек!»

Я не ведал еще о том, что это и есть самосознание ренессансной личности. Разумеется, в совокупности с другими чертами миросозерцания, с особым восприятием природы и мироздания в целом, Космоса, богов, с предчувствием того, что неоплатоники обозначают как Единое, Мировой Ум, Мировая Душа, но если в Средние века выделяли еще абсолютную личность Бога, то теперь ее место занял человек.
 Это высшее состояние и достоинство, помимо всех религиозных, национальных и сословных иерархий. Человек воспринимается прежде всего как творческая личность. Отсюда и мечты о любви и славе, что воспели Данте и Петрарка с самосознанием личности новой эпохи.

Кто как, я вступал в жизнь с грезами о славе в условиях расцвета искусств и мысли, как в эпоху Ренессанса, пусть ее золотой век, да и серебряный век были позади. Вероятно, нам выпал ее бронзовый век, в котором проступает не только конец, но и начала всех начал. Советская эпоха, ныне всячески оклеветанная, еще не осознана как ренессансная, о чем свидетельствуют многие ее приметы и явления, в том числе и трагические.

Произошло еще одно чудо, независимо от реальных, вполне прозаических причин: по окончании седьмого класса я оказался нежданно-негаданно в Ленинграде, в самом его центре, у Невского и Мойки, с экскурсиями в Эрмитаж и Русский Музей, с поездками в Царское Село и Петергоф, - в уникальных условиях ренессансной классики, не осознанной еще никем как таковая, но ведь всеми нами это чувствуется. Остается осознать и открыть то прекрасное и высшее, что нам досталось в наследство.



Назад в раздел | Наверх страницы


09.11.16 К выборам президента в США »

04.11.16 История болезни »

01.11.16 Банкротство криминальной контрреволюции в РФ »

19.10.16 Когда проснется Россия? »

10.10.16 Об интервенции и гражданской войне »

09.10.16 О романе Захара Прилепина "Обитель". »

07.10.16 Завершение сказки наших дней "Кукольный тандем". »

03.10.16 Провал сирийской политики США »

18.08.16 «Гуманитарная война» Америки против всего мира »

05.08.16 Правда о чудесах »

Архив новостей

Наши спонсоры:


   Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Copyright © "Эпоха Возрождения" "2007, Петр Киле, kileh@mail.ru  
Все права защищены