C:\Users\Henry\AppData\Local\Temp\F3TB8F9.tmp\ru_index1.tpl.php Петр Киле ШАРМАНКА Лирическая пьеса в стихах / Эпоха возрождения


Эпоха Возрождения - это вершина, с которой мы обозреваем мировую культуру в развитии, с жизнью и творчеством знаменитых поэтов, художников, мыслителей, писателей, композиторов, с описанием выдающихся созданий искусства.
Новости Города мира, природа. Дневник писателя. Проза Лирика Поэмы Собрание сочинений Приложения. Галерея МОДЕРН_КЛАССИКА контакты
В истории человечества не было веков без вспышек ренессансных явлений.
Опыты по эстетике ренессансных эпох,
а также
мыслителей, поэтов
и художников.
Ход мировой
истории под знаком Русского
Ренессанса.
Драмы и киносценарии о ренессансных
эпохах и личностях.
Стихи о любви
Все о любви. Стихи и эссе. Классика и современность.

 

 

ШАРМАНКА Лирическая пьеса в стихах



                                        Вся прелесть твоя - движенье:
                                        Идти так, смеясь, стоять.
                                        И знать: красота - наслажденье,
                                        Свобода и благодать.

ПРЕДИСЛОВИЕ

В архиве я нашел ранние стихи и две пьесы, отпечатанные на почтовой бумаге с синей каймой. Первая книжка стихов у меня так и не была издана в свое время, теперь сознаю в большей степени по моей вине, поскольку не проявил целеустремленности, переключившись на драмы, затем на прозу, здесь-то нежданно обретя статус писателя.
Одна из пьес (в прозе) «Цветной туман» почти целиком вошла во вторую повесть под тем же названием и даже переведена на английский язык.
Поскольку к моей Ранней лирике интернет-публика проявляет интерес, я порылся в конвертах и вдруг зачитался пьесой в стихах под названием «Шарманка», которую почему-то носил в Театр сатиры, к знаменитому режиссеру Николаю Акимову, который и прочел и собственноручно вернул мне рукопись, выражая сожаление, что маловато игрового материала. Думаю, это тот же конверт, который у меня сохранился.
Какая у меня сатира? Это была всего лишь юношеская проба пера, как я сам воспринимал эту пьесу, с тем о ней забыл совершенно. Затем, когда на склоне лет я всецело занялся драматургией, на первый опыт я не мог взглянуть всерьез.
И вдруг зачитался, с ощущением, что автобиографические нюансы отпали, это жизнь моих персонажей, какими они вышли независимо от меня, это жизнь, какая у нас была и во многом продолжается, с культом свободы, любви и красоты. Это мои первые песни, какие я пою еще с большей свободой и сегодня. Внутренняя форма пьесы словно вызрела за эти годы, и она ощущается, как магический кристалл.
Легко представить, что автор ошибается, но я никогда не был в восторге от своих созданий, лишь теперь ощущаю в них нечто безошибочное, когда все на месте, уже ничего не прибавить и не убавить, свойство классических произведений искусства. Поэтому они не устаревают, а сохраняют свежесть поэзии жизни, поэзии любви.
Я набрал текст, не внося изменений, кроме двух мест: там, где упоминаю, что квартира эта была коммуналка, большая в старинных дворцах, в которых просторные комнаты имели перегородки, с видом отдельных квартир, и в самом конце, исходя уже из общего впечатления от вещи как сугубо поэтического произведения искусства.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Инесса Лакней.
Нина Кузьмина.
Дмитрий Калитин, поэт.
Григорий Симоненко, его брат.
Вадим Тихорецкий.
Сережка.
Мария Павловна.
Голос из микрофона.
Люди на улице.

Место действия – квартира поэта и берег Финского залива.
Время – 60-е годы XX века.

ПРОЛОГ

Интерьер квартиры воспроизводится в Первой части. В Прологе многие предметы и стены убраны. Поэтому сразу за столиком поэта и книжной полкой начинается панорама города.

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Белые крыши, золотые окна, бегущие огни такси и рекламы. Входят Дмитрий Калитин и Нина Кузьмина.

ДМИТРИЙ
Давно… не видел вас.
НИНА
                                       Не помешаю?
Мне нужно… Я… Я подожду Инессу.
ДМИТРИЙ
Я этим занят целый вечер. Есть
Не хочется. Хотя давно не ел…
Читать уж не могу. В кино ходил –
Пустое! Нет, зачем мне правда жизни
Без правды высшего искусства? Будем
Инессу ждать. Вдвоем уж как-нибудь.
Идем. Я покажу, какую книгу
Вчера купил.
НИНА
        (возвращая книгу)
                        Ну, это я не знаю…
Но мне понятна и приятна очень
Живая ваша радость, точно книгу
Вы не купили – написали сами.

Дмитрий листает книгу и ставит на место.

У вас так хорошо. Легко и просто.
Такая тишина, как будто мы
В лесу заснеженном в Сибири где-то.
Скажите, Дмитрий, кажется, у вас
Есть брат?
ДМИТРИЙ
          (рассеянно)
                    Да, есть. Живет в Сибири где-то.
НИНА
Его зовут Григорий… Он женат?
ДМИТРИЙ
Насколько мне известно, нет.
НИНА
                                                   Как странно,
Но иногда я думаю о нем,
О вашем брате, будто с ним знакома,
И смутно помню все его черты.

Они следят глазами друг за другом, но каждый думает о своем.

ДМИТРИЙ
          (про себя)
Мотив! Его назвать бы можно Вечер.
Все то, чего мы днем искали и…
И не нашли, под вечер разрастаясь,
Как тень, меняет мир, меняет нас.
То, как в тумане, не видать просвета,
То канет все житейское, и жить
Легко, свободно! Хочется любить
Всех молодых красивых женщин сразу.
Нельзя! Но почему? Но отчего?
Нельзя нам жить одновременно всюду.
НИНА
       (про себя)
Трамваи светлые беззвучно едут
Через Литейный мост, и телевышка
Зажгла свои вечерние огни.
Синеет фиолетовое небо,
Закатные лучи летят в снега,
И крыши светятся огнем неона,
И людям, кажется, теплее жить.
ДМИТРИЙ
        (про себя)
И снова час всеобщего стенанья,
Погибели души и вакханалий,
Исканий юноши – бог весть! – чего,
Смятенья девушки, всего желавшей,
И все-таки застигнутой врасплох.
Рассудок, спи. Или сходи с ума…
НИНА
        (про себя)
Мне хорошо, покойно тут сидеть.
Инессу ждать, пожалуй, бесполезно.
Сиди. Тебя не гонят. О тебе
Забыли даже. Что ж, ему все можно.

Нина поднимается.

Что говорить – мне нравится у вас
И уходить всегда мне жаль.
ДМИТРИЙ
           (с улыбкой)
                                              Останься жить.
НИНА
Вам хорошо смеяться. Не смешно.
ДМИТРИЙ
Ты первая всех веселей хохочешь.
НИНА
Смеются иногда, чтоб не заплакать.
ДМИТРИЙ
         (поражен)
Постой! Ах, боже… Горести какие
Возможны у тебя? Из года в год
Становишься красивей ты, свободней
В движеньи каждом, в поступи счастливой,
В словах, и в танцах новых, и в одежде…
Веселая, красивая! Чего же
Тебе-то не хватает? У Инессы
Здоровье слабое, беда. А ты?
НИНА
Вот именно: а ты? Когда Инесса –
Душа живая, человек. А ты?
Ты, мотылек, живи легко, не так ли?
ДМИТРИЙ
        (оправдываясь)
Чего ты сердишься? Не так, конечно.
Я говорю не только о тебе.
Сапожки эти совершенны! В них
Счастливо схвачено стремленье женщин,
Извечное стремленье к красоте.
Шаг вольно точен, дерзок. Хорошо!
          (Отвлекаясь.)
Ну, я-то знаю, в туфельках домашних
Твой шаг и ножки лучше и милей.
Как часто я нарочно наблюдал
Прелестные, как мрамор Торвальдсена,
Хорошенькие щиколотки Нины.
НИНА
          (с легким осуждением)
Наверно, вы счастливый человек.
В вас что-то есть, что усмиряет
И вихри человеческих страстей,
И бури века. С вами жить легко.
ДМИТРИЙ
    (несколько рисуясь, но говорит-то он правду)
Есть дни тоски, мучительных раздумий,
Стоишь один, безмолвный и глухой,
А ветер бьет в лицо и леденит
Живую душу холодом могилы,
Когда все люди, точно сговорившись,
Друг друга мучат, сквернословят зло,
И жизнь, болото глупости людской,
Во мне в ответ рождает отвращенье,
И гнев, и боль, весь хаос чувств бесплодных.
       (Поднимает голову.)
Но женщина пройдет походкой важной,
Глаза поднимет и опустит вольно,
Но небо над домами заиграет,
Как акварель, далекими цветами,
Или в который раз непостижимо
Взволнует душу Пушкин иль Шекспир, -
Тогда сквозь хаос чувств, обид, смятений
Разгула злых инстинктов и скорбей,
Блокады предрассудков, крика боли –
Прорезывается зеленый луч,
И озеро души светлеет влажно,
Всплывают мысли, белые кувшинки,
Навстречу к солнцу. Это – вдохновенье,
Покой и воля, знание, что делать,
То внутренняя тишина во мне,
И я в ладу с людьми, самим собой,
Страдания не гнут меня к земле,
Зовут на бой. А бой поэта – труд.
Победа у поэта – красота!
А в ней и Правда и Свобода.
НИНА
          (смеясь)
Сегодня я услышала от вас
Слов больше, чем за годы.
ДМИТРИЙ
                                          Это значит,
Года нас изменили в нашу пользу.
НИНА
         (глядит пристально)
Мне ехать далеко, я ухожу.
Привет Инессе. До свиданья, Дмитрий.
ДМИТРИЙ
Уходишь? Ладно. До свиданья, Нина.

Они прощаются за руку, и он выходит проводить гостью.
Он возвращается с вечерней почтой на руках. С недовольным видом разрывает конверт, читает с недоумением. Оставляет письмо. С чувством вины и беспокойства расхаживает по квартире.
Входит Инесса.

ИНЕССА
Уже так поздно! Добрый вечер, Дмитрий!

Он молча берет с ее рук портфель.

Ходила по домам учеников,
Знакомилась с родителями… Знаешь,
Есть интересное и для тебя.
ДМИТРИЙ
Ты ела что-нибудь сегодня?
ИНЕССА
                                                  Ела!
Ну, не сердись. Ты чем расстроен, Дмитрий?

Он пожимает плечами. Инесса с улыбкой глядит на него.

ДМИТРИЙ
Да, приезжала Нина Кузьмина.
Просила позвонить.
ИНЕССА
                                    Ну, ладно, завтра.
ДМИТРИЙ
Закономерный радостный процесс
Эстетизации всей нашей жизни,
Который бурно встрепенулся в нас
В последнее десятилетье – лучше,
Всего полнее в женщинах развился.
И Нина в этом смысле образец.
Она теперь свободна и красива,
Хотя в ней нет порочности ни капли.
Теперь нам красота – одежда наша,
Работа, мысли, чувства, наша жизнь.
ИНЕССА
Ты Кузьминой об этом толковал?
ДМИТРИЙ
            (серьезно)
Нет, не совсем.
ИНЕССА
                           О чем ты говорил?
ДМИТРИЙ
           (живо)
О ножках Нины и ее сапожках,
Еще о глупости ее веселой,
Что так приятна в ней, еще о том,
Что красота ее в зените…
ИНЕССА
         (с тревогой за Кузьмину)
                                           Милый!
А это не звучало, не казалось
Признанием в любви?
ДМИТРИЙ
          (веско)
                                      Наверно, нет.
Метафоры мне в жизни не нужны.
ИНЕССА
Я думаю. А впрочем, знаешь, Дмитрий,
Ты Кузьмину мою не обижай.
ДМИТРИЙ
           (показывает письмо)
Григорий обо мне вдруг вспомнил. Вот!
Не знаю, радоваться или нет,
Григорий приезжает.
ИНЕССА
          (с интересом читает)
                                      Ты не хочешь.
ДМИТРИЙ
Что делать – спрашивается, зачем?
ИНЕССА
Мне кажется, все просто – Ленинград.
Кто б не хотел, хотя бы раз приехать?
Кто б не хотел, как мы, здесь вечно жить?
Григорий здесь родился. Здесь бы жил,
Когда бы не война, блокада, детство
Детдомовское на Урале… Да,
Ведь ты вернулся в Ленинград…
ДМИТРИЙ
                                                       Учиться!
ИНЕССА
И вышел в люди. Брат же твой по свету
С судьбою неустроенной, бездомный,
Блуждает до сих пор.
ДМИТРИЙ
             (с горечью)
                                     Ну да! Ну да!
Ах, всякое о нем воспоминанье
Мне больно. С детства не везло ему.
Однажды шли куда-то я и он,
И парня из деревни повстречали.
Он поздоровался со мною за руку,
Григория он словно бы не видел,
Григорию лет десять, верно, было,
Протянутую ручку не заметил.
Пустяк, что парень пренебрег мальчишкой,
Мальчишка первый позабыл об этом.
Я не забыл. Тем старше я, чем горше
Мне эта сцена: детская ладонь,
Высоко вскинутая, долго стынет,
И пальцы чуть сгибаются в суставах.
Никто не принял, не пожал ее.
ИНЕССА
Когда он приезжает?
ДМИТРИЙ
           (с досадой)
                                     Неизвестно!
С Григорием всегда так – неизвестно
Единственное, что мне важно знать,
Чтоб меньше беспокоиться. Да, странно,
Григорий, как игрок, расчетлив, скрытен
И часто ошибается в расчетах.
ИНЕССА
     (не слушает его, в шутку)
Ну вот теперь я знаю, что мне делать.
Я их женю.
ДМИТРИЙ
                    Нет, это невозможно.
Кого? Кого?
ИНЕССА
                       Григория и Нину!
ДМИТРИЙ
Получит ленинградскую прописку,
Квартиру и красивую жену,
Не правда ли?
ИНЕССА
                        А почему бы нет?
ДМИТРИЙ
Нет, потому что это ложь!
ИНЕССА
                                               Ну нет,
Пока пустая мысль. Не понимаю,
Что тут тебя так сердит?
ДМИТРИЙ
                                            Ничего.
ИНЕССА
Ты десять лет пытаешься устроить
Судьбу Григория, и все напрасно.
ДМИТРИЙ
Вот то-то и оно, что все напрасно!
Что я? Страна заботилась о нем.
ИНЕССА
          (огорчаясь)
Как трудно стало мне дышать, о боже.
С тобою просто невозможно жить.
ДМИТРИЙ
           (наивно)
А Нина говорит, со мной легко.
ИНЕССА
Ну да! Как хорошо дружила б я
С тобой на месте Нины…
ДМИТРИЙ
                                             Как уроки?
ИНЕССА
Наверно, хорошо. Сережка как?
Сегодня даже сына не видала.
ДМИТРИЙ
Отлично, как всегда.
ИНЕССА
                                    А ты что делал?
ДМИТРИЙ
Писал весь день. Потом ходил в кино.
И целый вечер жду тебя, и Нина
Тебя ждала, красивая такая…

Инесса поднимает голову, и он целует ее.
Наплывают бегущие огни города. Ночь.


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Легкий, светлый интерьер современной квартиры – кабинет поэта и комната Инессы.

СЦЕНА ВТОРАЯ

Григорий Симоненко входит медленно, останавливаясь на каждом шагу. За ним идет Дмитрий.

ДМИТРИЙ
Инессы нет. Она придет попозже.
Входи, входи же!
ГРИГОРИЙ
                               Дмитрий, где твой сын?
ДМИТРИЙ
Живет у бабушки. Они придут
Сегодня вечером, и ты увидишь
Сережку…
ГРИГОРИЙ
                   Знаешь, у меня есть фото
Его. Инесса мне прислала как-то.
ДМИТРИЙ
На целине, где повстречались мы
Впервые после нашего детдома,
Скажи, показывал тебе я фото
Инессы?
ГРИГОРИЙ
             (живо)
                Да! Инесса мне понравилась!
Серьезная и вместе с тем живая!
И я тебе сказал, женись на ней,
Что лучше и красивей не бывает.
          (Сокрушенно.)
Счастливчик! Радуясь твоей удаче,
Я сознавал, как одинок я сам.
          (С хитрым видом.)
Я фото взял себе, когда ты книгу
Есенина мне подарил. А фото
Лежало в книге. Я его и спрятал.
Ты стал искать, я-таки не признался.
ДМИТРИЙ
           (задумываясь)
Я думал, потерял. И мне попало.
ГРИГОРИЙ
Прости. Я думал, что им это фото,
Когда она, живая, прибежит
Его встречать. Ему – она, мне – фото,
Как лунное сиянье в полумгле.
         (Решительно.)
Мне верить в ваше счастье было нужно,
Чтоб верить в суетных моих скитаньях,
Что счастье есть, и для меня возможно.
         (Печально.)
А если нет? Что же, счастлив брат.
Его жена мне, как сестра родная.
Когда-нибудь приеду, - приласкает,
Как женщины умеют приласкать,
Как бы нарочно, все же от души,
И станет как-то весело, свободно.

Тем временем Дмитрий достал рюмки и бутылку вина.

ДМИТРИЙ
За нашу встречу выпьем, брат.
ГРИГОРИЙ
                                                       За встречу!

Они пьют.

Ты здорово устроился…
ДМИТРИЙ
         (рассмеявшись)
                                         Ну да!
Здесь коммуналка. Комната у нас
Большая, видишь, с окнами к Неве:
Гостиная, мой кабинет и спальня,
И детская – за книжными шкафами…
ГРИГОРИЙ
Ах, черт, возьми! Тут столько книг!
ДМИТРИЙ
         (выглядывая в окна)
                                                               Нева.
ГРИГОРИЙ
           (уверенно)
«Аврора», Петропавловская крепость…
Отлично, черт возьми! Ну и квартира!
ДМИТРИЙ
           (с тревогой)
Вот десять лет, как вместе не живем…
В последний раз с тобою мы видались
Под Братском. Ты тогда был бригадиром
Бригады взрывников… А дальше что?
Теперь кто ты, Григорий, не пойму.

Григорий затрудняется, что сказать.

Потом, Григорий! Обо всем потом.
Сегодня будем праздновать, идет?
ГРИГОРИЙ
           (очень рад)
Идет!
ДМИТРИЙ
           Так, приведи себя в порядок.
Помойся хорошенько, время есть.

Григорий хватается за рюкзак.

Скажи, сейчас здоров ли ты, Григорий?
На первый взгляд сомнений нет, конечно.
Но я-то чувствую в тебе надлом,
Ты далеко не тот, что прежде…
ГРИГОРИЙ
             (бодро)
                                                          Нет!
Устал с дороги, Дмитрий. Все отлично!
ДМИТРИЙ
Ах, так! Из писем я не мог понять,
Откуда рана? Как случилось? Странно,
Ты никогда моих вопросов в письмах
Не замечал. Мне отвечал то мрачно,
То весело, но фактов избегая.
И я никак не представляю, как
Ты жил, хотя ты обладаешь слогом
И временами ты писал к нам часто,
И у меня твоих штук триста писем.
ГРИГОРИЙ
Куда идти, мне надо душ принять.
ДМИТРИЙ
Конечно. Вот сюда. Идем.

Уходят. Дмитрий возвращается, беспокойный, заламывая руки.

Молчи, молчи, молчи! Григорий болен.
Пускай живет у нас и в тишине
Подумает о том, что было в жизни,
О том, как дальше жить. Но ты отныне
Не вмешивайся. Бесполезно. Вредно.
       (Вспомнил мотив.)
Постой. Пока к перрону подходил
Московский поезд, кажется, случилось,
Нет, вспомнилось счастливое… Ну, вспомнил!
Она стояла над водой, босая,
А велосипед ее лежал на гальке.
Мы встретились наедине глазами,
И поезд мой «Владивосток-Москва»
Промчался мимо. Помню, помню, помню.

       ГОЛОС ИЗ МИКРОФОНА (ровный и внятный)
Эти белые гор вершины,
В черных скалах склоны гор…
Мир зеленой долины,
Незнакомки быстрый взор.

Красный камень, босые ноги,
Струи светлой воды…
Велосипед у дороги,
На песке ее следы…

Вот и все! Никогда не узнаю.
Наплывут, как года, города.
Мой глубокий поклон краю,
Где пройдут ее года.

Хорошо мне порою
Вспоминать, как стояла она
Наедине со мною,
А вокруг – вся страна.


СЦЕНА ТРЕТЬЯ

В окнах белые крыши и мост через Неву.
В гостиной накрыт стол. За столом Нина, Сережка, Мария Павловна, Вадим Тихорецкий, Григорий, Дмитрий и Инесса.

МАРИЯ ПАВЛОВНА
Инесса, нам пора.
ИНЕССА
       (поднимаясь из-за стола)
                                Сергей! Ты кончил?
СЕРЕЖКА
Да, мама! Нам пора! Спасибо, мама!
Ты видела, поел я крепко!
ИНЕССА
                                       Да.
Иди сюда. Идем помоешь руки.

Они уходят. Мария Павловна встает.

МАРИЯ ПАВЛОВНА
Вадим-то потолстел! Но в меру, в меру.
И то! Что хорошо, то хорошо.
Все пьянствуешь, наверно, пиво пьешь!
ВАДИМ
   (смеясь над Марией Павловной и над собой)
Тружусь, Мария Павловна, тружусь.
МАРИЯ ПАВЛОВНА
          (Нине)
А ты, красавица, пора бы замуж.
Когда кончаешь институт?
НИНА
                                                Еще
Остался годик. Надо выйти замуж,
Чтоб к черту на кулички не услали,
Да, нету женихов, что делать!
МАРИЯ ПАВЛОВНА
      (приглядываясь к Григорию)
                                                        Худо.
Хороших женихов и правда нет.
Пошла такая мелюзга. Иному
Уже за тридцать, ходит, точно мальчик,
И вид мальчишеский, противно даже.
ДМИТРИЙ
У Нины нету женихов? Неправда.
НИНА
        (запальчиво)
Нет, правда!
ДМИТРИЙ
                       Хорошо, прошу прощенья.
Вадим, ты пей!
ВАДИМ
                            Не беспокойся, Дмитрий.

Инесса и Сережка возвращаются. Сережка важно прощается со всеми за руку. С Ниной не выдерживает своей роли, целуется, обнимая ее за шею. Все смеются.

МАРИЯ ПАВЛОВНА
Ну, молодые люди, до свиданья.

Дмитрий выходит проводить их и возвращается.

ВАДИМ
Вы кончили? Я только начинаю.
ИНЕССА
Давно я удивляюсь на Вадима.
ВАДИМ
Я думал, для Инессы нет Вадима.
ИНЕССА
Ну, пьяница из пьяниц – не его
Сажают в вытрезвитель! Не его
Стригут машинкой наголо. В чем дело?
ВАДИМ
Я умный пьяница, Инесса!
НИНА
                                              Хитрый!
ДМИТРИЙ
Скажите, интеллектуальный.
ВАДИМ
                                                  То-то!
Кто пьет из-за избытка энтих чувств,
Тут все равно, счастливых, как на свадьбе
Или печальных, как на похоронах,
Не может не напиться в доску. Верно!
ДМИТРИЙ
        (в тон ему)
А мы, бесчувственные дети века,
Лакаем водку, что мотор – бензин.
Мы роботы. Сознанья нам не нужно.
ВАДИМ
Пьянее пьяного – шагаем важно,
Язык бросает точные слова…
ИНЕССА
Но пьют же или в радость, или в горе.
Зачем ты пьешь?
ВАДИМ
                               Спросила бы у мужа.
Зачем он пьет? Нарочно, для разрядки!
Когда ты должен перечесть все книги –
Поток фрагментов, опытов, трактатов,
Болото всевозможных компиляций
От Аристотеля до наших дней…
ДМИТРИЙ
Чтоб написать еще один трактат,
Который удивляет только списком
Использованных автором статей
На разных языках…
ВАДИМ
                                   Да, да! Конечно!
Приходит час, когда, как сумашедший,
Ты вскакиваешь, сжечь готовый книги!
Бежать! Все ложь! На улицу, в кино,
В леса! С ума сойти иль разрядиться!
И водка нам лекарство и отрада.
Хемингуэй, однако, говорил,
Есть лучший способ, чем вино…
НИНА
                                                       Какой же?

Инесса и Дмитрий смеются.

ВАДИМ
Не знаешь? Неужели? Не скажу!
НИНА
Благодарю, дурак. Ты все сказал.

Григорий на всех глядит с детским видом и охотно смеется всегда, когда смеются все.

ВАДИМ
Григорий! Ах, медведь сибирский, выпьем!
Ты выпить не дурак, я это знаю.

Григорий не возражает.

НИНА
Он не медведь, скорее медвежонок.
Не трогай ты его, не развращай!
ИНЕССА
Тебе, Григорий, хорошо у нас?
ГРИГОРИЙ
Еще бы нет, я счастлив, что приехал.
В последний год я вымотался весь.
Теперь я чувствую, я оживаю
Буквально по часам. Нет, нет, отлично!

ГОЛОС ИЗ МИКРОФОНА
           У костра.
Итак, все съедено, все выпито.
Бутылки - в реку и в кусты.
И сколько тайн навеки вынуто.
Все были «вы», теперь на «ты».

Уходят прочь бродить влюбленные.
А кто-то скажет: «Спать пора!»
Но нам, глядящим в небосклоны,
Сидеть и грезить до утра.

Гори, костер, ведь ты веками
Горел и грел, и шла весна.
Мысль человечества кострами
Озарена и спасена.

Сидим. Погаснет папироска,
К лицу подносим уголек.
Девчонка, странная прическа,
О чем горит твой огонек?

В твоей походке и улыбке
Как век атомный отражен?
Тебе не кажется, всё зыбко,
И мир наш светлый обречен?

Ты пальцем трогаешь транзистор -
Там гибнут люди, города...
Здесь небо ясно, небо чисто,
Горит костер, над ним звезда.

ВАДИМ
Инесса, если можно, чай!
ИНЕССА
       (уходит)
                                            Сейчас!

Нина включает магнитофон. Вальс.

НИНА
Григорий, вальс!
      (Танцуют.)
ГРИГОРИЙ
                              Кто вы, Нина?
НИНА
                                                        Я?
Не видите: я вся пред вами – руки,
Лицо, глаза и плечи, - это я!
Что на меня так смотрите, Григорий?
Я слишком легкомысленная, да?
Мне весело! Что это разве плохо?
Ну, как угодно. Дмитрий, вальс!
Сейчас он кончится, скорее, Дмитрий!
          (Танцуют.)
Танцуете вы редко, но отлично.
ДМИТРИЙ
Отлично и отлично. Надоело
Мне это слово.
НИНА
                           Почему?
ДМИТРИЙ
                                           Не знаю.

Инесса входит с чайником и чашками.

НИНА
Как весело, Инесса!
ИНЕССА
                                    Молодцом.
Люблю, когда ты весела, как нынче.

Вальс кончается, Дмитрий целует Нине руку, Нина отворачивается, обнимает Инессу и целует. Вадим и Григорий заняты серьезным разговором.
Инесса и Нина уединяются в кабинете.

ИНЕССА
Голубушка, что приуныла?
НИНА
                                                Грустно.
Никто меня не любит…
ИНЕССА
                                          Слушай, Нина!

Григорий выходит на кухню, неся посуду.

ВАДИМ
Вчера на Невском повстречал Олега…

Вадим и Дмитрий улыбаются.

Как денди лондонский одет. С женой.
Идет, серьезный, очень важный…
ДМИТРИЙ
                                                           Да!
Он кандидат наук и в доктора
Уже он метит. Был он у меня
Недавно. Толковал о новой книге,
Которую закончил. Интересно!
Горшки не боги обжигают, верно.
Вадим, не мешкай, говорю, давай
И ты!
ВАДИМ
       (продолжает)
           Спустились в бар, поговорили.
Посплетничали малость… о тебе
По доброй воле женщины, жены
Олега. С нею ты знаком, конечно.
Она буквально грезит о тебе,
И, кажется, сердита не на шутку.
За что про что – вам лучше знать.
ДМИТРИЙ
                                                Оставь.
Елена – женщина. Ей показалось,
Что я увлекся ею. Захотела
Проверить это, закрепить успех.
Я засмеялся – ей обидно.
ВАДИМ
       (поражен)
                                               Да?
Ну, зря. Елена хоть куда! Ты кровно
Ее обидел. Это не к лицу
Мужчине и поэту… Жаль. Послушай!
ДМИТРИЙ
Олег относится ко мне, как друг.
ВАДИМ
Жена относится еще сердечней.
ДМИТРИЙ
Вадим, тебе какая в этом радость?
ВАДИМ
Одно свиданье, больше ничего.
Зато всю жизнь смеяться будем, Дмитрий!
ИНЕССА
         (выходит к ним)
О чем вы тут? Чего смеетесь, Дмитрий?
ДМИТРИЙ
Пустое! Шутка! Если выйдет что,
Я расскажу тебе.

Вадим делает знаки Дмитрию, мол, нельзя.

ИНЕССА
                            Расскажешь? Ладно.
Вадим, я вижу, вижу. Успокойся!

Входит Григорий, и все, кроме Нины, усаживаются за стол пить чай. Нина расхаживает одна в другой комнате.

ГОЛОС ИЗ МИКРОФОНА
Красивая, скажут. И правда.
Веселая! Сияние глаз!
Плюс обдуманность наряда.
Плюс обдуманность фраз.

Вот и ловятся, как на удочку.
И стараются. А я не рыбак!
Саксофонят, дуют в дудочку…
Ах, моллюски! Не то. Не так!

Боже мой! Что же это такое?
Где ты? Кто ты? Твоя! Твоя!
Ведь для счастья нужны только двое,
Только двое: ты да я!

Сцена погружается в мрак. В окна ярче светят бегущие огни города.


СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ

В кабнете поэта Григорий рассматривает книги у узкой в два ряда, но длинной на всю стену полки.
Инесса у себя за столиком готовится к урокам.

ГРИГОРИЙ
Опять заснул. Живешь, как дармоед.
А первый ненавидишь дармоедов!
Вот мысли… и во сне вороньей стаей
Слетаются и кружат, кружат, кружат
Невидимо, неслышимо, но внятно.
Проснешься – те же мысли вьются, вьются…
Осенних листьев зимний вихрь над снегом,
Бесплодное круженье, холод льдистый.
Как быть? Ты начинаешь жить? Быть может,
Уже все кончено, и умирать
Пора. Я не боюсь. Мне страх неведом.
Мне только жаль, мне страшно жаль себя.
        (Листает книгу.)
ИНЕССА
Мне парень нравится определенно.
Живет у нас, живет, как мышь, неслышно.
Глядит на нас – на брата, на меня –
Влюбленными глазами и смеется
Всему, что хоть немного, а смешно.
Так странно иногда глядит… как Дмитрий.
Смеется иногда, как Дмитрий. Голос
Его порою зазвучит, как будто
Мой Дмитрий вдруг вошел и говорит:
«На улице весна! Идем гулять».
ГРИГОРИЙ
Брат приютил тебя. Сестренкой старшей
Жена его взглянула, приласкала.
Казалось, я спокоен, счастлив я.
Нет, я, как мамонт, погружаюсь в сон.
О, если бы не сны, но вечный мрак.
Я спать хочу, хочу не просыпаться,
Я думать не хочу.
ИНЕССА
Не знаю, может быть, чем черт не шутит,
Мне как-то и нестранно в этой мысли:
Пришел бы он и взял меня, как Дмитрий.
Что это было б? Я не знаю. Верно,
Все дело в том, как бы случилось это,
В словах и жестах… Перестань, Инесса.
О чем ты думаешь? Когда ты знаешь,
Что это вздор и просто глупо, глупо.
Но жаль его мне.
ГРИГОРИЙ
Здесь столько книг! Всегда был жаден я
До книг. Я многое узнал впервые.
Но из всего я вынес только то,
Как далеко ушел вперед мой брат.
Ему всегда везло. Счастливчик Дмитрий!
Пусть я никто, великим будет он!
Хотя фамилию он взял другую,
Но он – мой брат! Я рад! Я рад!

И я решил прожить остаток дней
Спокойно, жизнью наслаждаясь в книгах
Толстого, Достоевского, Шекспира.
Я этой мыслью счастлив был три дня.
Но Нина Кузьмина вошла, взглянула,
Мне руку подала и засмеялась,
Запела… Обещала больше счастья,
Чем слава Дмитрия и красота
Сестры Инессы!
                              Синяя над лесом даль –
Вот Нина Кузьмина. Меж нами горы.
Я бы прошел весь этот трудный путь,
Коль начал раньше. Нынче, может, поздно.
Ты очень болен, полное ничто,
И умирать пора.

Порывисто выходит к Инессе. Его лицо получает невольно невинное детское выражение.

Нет, я б не мог учителем работать,
Из года в год твердить одно и то же.
ИНЕССА
Мне мама это прежде говорила.
Я бы поверила ей наконец,
Когда б учительницей не была.
ГРИГОРИЙ
Инесса вечно занята, а Дмитрий
Свободен вечно. Разве хорошо?
ИНЕССА
         (мягко)
Ты мне мешаешь. Подожди немного.
ГРИГОРИЙ
С утра он пишет часа три. Не сметь
И радио включить, и рта открыть,
И чайной ложкой в чашке не стучать,
Ходить нельзя. А можно ли дышать?
ИНЕССА
Тут странного и трудного ведь нет.
Возьми и почитай. А не сидится –
Поди и погуляй.
ГРИГОРИЙ
                            Итак, он кончил.
Теперь ему движенье подавай,
И всякий шум… Идет в кино один,
Идет на выставку картин в музей,
Бродить по петербургским закоулкам…
ИНЕССА
У каждого свои привычки. Впрочем,
Тебя-то что тревожит, не пойму?
ГРИГОРИЙ
С тобою он нетерпелив и резок.
ИНЕССА
Лишь иногда. И он таков со всеми,
О ком болит его душа. Ты вспомни,
Едва приехал ты, тебе попало.
И поделом. Еще ведь попадет.
ГРИГОРИЙ
Я о тебе, Инесса, беспокоюсь.
А я всего лишь гость.
ИНЕССА
                                        Ты добрый малый!

Звонок.

ГРИГОРИЙ
        (вздрагивает)
Инесса, это телефон?
ИНЕССА
                                      Нет. Дверь.
Пожалуйста, поди открой.
ГРИГОРИЙ
         (уходит)
                                               Сейчас.

Входит Нина Кузьмина, веселая, шумная, нарядная.

НИНА
Голубушка Инесса, здравствуй!
ИНЕССА
                                                        Здравствуй.
Нарядная какая, ты как праздник!
НИНА
    (на миг замолкает, прислушиваясь, дома ли Дмитрий)
Мне кажется, я только  и танцую
Все дни, все ночи… И пою, пою!
ИНЕССА
       (оставляет свои дела)
Ну, хорошо. Пора готовить ужин.
Идем со мной…
         (Вспомнила про Григория.)
                             Нет, оставайся с ним.
Ему, наверно, с нами скучно. Ты
Другое дело. Приласкай его.
НИНА
      (глядит на Григория)
Еще вопрос, захочет ли он ласки…
Григорий не собачка и не кошка.
А человеку хочется любви.
Я знаю по себе. Конечно, верно,
Приятно нравиться! Но чтобы жить –
Мне нужно быть любимой и любить.
ИНЕССА
Ты начинаешь рассуждать, как Дмитрий.
НИНА
      (смутившись)
У Дмитрия я многому учусь,
Как ты. Не смейся надо мной, Инесса!
ИНЕССА
        (уходя на кухню)
Не думала смеяться. Успокойся.
И гостя нашего займи.
НИНА
                                        Ну, ладно.
Григорий, что же будем делать?
ГРИГОРИЙ
                                                        Хочешь,
Сыграем в карты в дурачка?
НИНА
                                                  Ну нет!

Нина все-таки заглядывает в кабинет и возвращается.

Я знаю, дураком останусь я!
Игра игрой, а все-таки серьезно.
Поэтому я в карты не люблю.
ГРИГОРИЙ
Сыграем в шахматы?
НИНА
                                       Я не умею.
ГРИГОРИЙ
Я научу. Все это очень просто.
НИНА
Конечно, просто. Просто все на свете.
Игра игрой, а жизнь берет свое.
Подружку Свету взялся обучить
Хороший парень на коньках кататься.
И так успешно дело продвигалось,
Что скоро Света бросила каток,
А конькобежка к лету родилась.
      (Решила быть серьезней.)
Фу, к черту это. Расскажите мне,
Григорий, о тайге. Когда мне грустно,
Мне кажется, одна бреду в тайге,
И до людей – как до другой планеты.
Я вижу снег и лунный лес в снегу,
И звезды шепчут мне: - И ты одна! –
В тайге я не была, а чувство есть.
ГРИГОРИЙ
Бывало, шел тайгою я один,
Совсем один. Я чувствовал, что люди,
Пусть далеко, мне близки тем, что – люди.
Когда я выходил навстречу к людям,
Я начинал невольно различать
Хороших и плохих, и ладить с ними
Я не умел. В тайге умел я жить!
НИНА
Ну, что же замолчали? Говорите!
ГРИГОРИЙ
Когда идешь горами, а внизу –
Долина длинная, деревни, люди,
За лесом лес, за реками река,
Все лучшее, что в людях есть, в тебе
Проснется, заструится, как ручей
Меж чистых скал над чистыми песками.
Руками и ногами ты могуч,
Как богатырь. Душой ты чист и светел,
Ребенок и мудрец одновременно.
НИНА
Послушайте, да вы поэт, Григорий!
ГРИГОРИЙ
Когда же ночью у костра над речкой
Под вечным пологом знакомых звезд
Глядит, глядит, глядит лишь на тебя
Единственная женщина Земли,
Тебя лишь слушает, а в ночь идет
К тебе, и в нежности изнемогает,
Ты веришь ей, ты веришь ей, и сердце
Ей отдаешь навеки, навсегда.
НИНА
     (смеясь)
Ах, неужели так и было, да?
ГРИГОРИЙ
И ночь, и звезды на сосне, и я –
Все мы послушно ей служили, ей,
Не женщине, прекрасной, как мечта,
Но женщине, коварной, как змея!
Она лгала сначала до конца.
Лгала глазами звездными, как ночь,
Лгала рассказами о детстве чистом,
Лгала руками, бедрами лгала!
Она лгала рудой, что мы открыли,
Лгала любовью к красоте Земли.
НИНА
      (встревожена)
Ах, боже мой! Что сделала она?
ГРИГОРИЙ
У ней был муж и маленький ребенок
В Хабаровске. Она вернулась к ним,
Как будто ничего и не было!
ИНЕССА
         (входит)
Послушайте, что с вами?
НИНА
          (поспешно)
                                           Ничего.
Инесса, что такое?
ИНЕССА
       (уходит)
                                  Ну и ну…

Григорий внутренне доволен эффектом от своего рассказа и задумывает еще эксперимент.

ГРИГОРИЙ
Мы все читали Первую любовь,
Балладу Дмитрия. Так, если хочешь,
Я расскажу, как это в жизни было.
НИНА
Какой он хитрый! Знает, чем занять.
Я слушаю. Мне это интересно.
ГРИГОРИЙ
В пятнадцать лет я вдруг влюбился в Веру
Пясюхину. В балладе речь о ней.

    Росла и проста и беспечна,
    Собой, как цветок, хороша.

НИНА
        (с изумлением)
Постой! А Дмитрий?
ГРИГОРИЙ
                                      Слушай, Нина, слушай!

    Однажды я рассказал ей
    О светлой любви моей,
    Она мне сказала с досадой,
    Чтоб я не думал о ней.

Так было! Но не с Дмитрием, со мной!
Она призналась мне, что любит брата,
И Дмитрий знает, и они друзья.
НИНА
         (живо)
Что Дмитрий не любил ее?
ГРИГОРИЙ
                                              Конечно!
Я думаю, что нет. По крайней мере,
В девятом классе. Но в последний год
Они сдружились очень, и весной
Гуляли вместе часто. Слушай дальше.

    Но как-то мы шли над рекою.
    Я видел – она ждала
    Слов прежних и много новых,
    Печальна и весела.

И это было именно со мной,
Не с Дмитрием. Меня любила Вера
Расспрашивать, как я ее люблю.

    С меня она глаз не сводила.
    Траву я примял слегка.
    Она приклонила колени,
    На землю вся легла.

    Казалось, нельзя, невозможно.
    Сейчас разразится гроза.
    Лицо ее нежно горело.
    И прямо смотрели глаза.

А этого всего и вовсе не было!
НИНА
Как не было?!
        (Находит разумный выход.)
                         Баллада не о том,
Что было. Но о том, что должно было,
По сути, быть. Что было – хорошо!
Но речь о самом лучшем, что могло
И должно было быть!

(Разум мало помогает, и она с новой силой возвращается к своему непосредственному впечатлению от баллады.)

                                        А впрочем, знаешь,
Я верю: все так было, как в балладе!
ГРИГОРИЙ
Я рассказал историю из детства
С надеждой и тоскою: неужели
Все это повторяется опять?
Я Нину полюбил, а Нина скажет:
- Прости меня, я Дмитрия люблю! –
НИНА
       (поражена)
Постой, Григорий, тишина, и где-то
Ребенок плачет. Слышишь? Не могу!
ГРИГОРИЙ
Нет, плачу я. Меня не любит Нина.
НИНА
Я ничего тебе не говорила.
ИНЕССА
          (входит)
Хотите есть? Пошли, пошли на кухню!
НИНА
Хочу, хочу! Где Дмитрий?
ИНЕССА
        (смеясь)
                                               Нина, боже,
Кого ты хочешь скушать?

Женщины смеются, Григорий тихо идет за ними. Нина возвращается. Стоит перед зеркалом.

НИНА
История такая приключилась!
Ну, полюби! Вот человек, он просит
Твоей любви! Он будет рад за брата,
По крайней мере. Сердце, обманись!
Ведь братья так похожи. Хорошо
Всем будет.
   (Готова заплакать, закричать… Уходит.)



« | 1 | 2 | 3 | »
Назад в раздел | Наверх страницы


09.11.16 К выборам президента в США »

04.11.16 История болезни »

01.11.16 Банкротство криминальной контрреволюции в РФ »

19.10.16 Когда проснется Россия? »

10.10.16 Об интервенции и гражданской войне »

09.10.16 О романе Захара Прилепина "Обитель". »

07.10.16 Завершение сказки наших дней "Кукольный тандем". »

03.10.16 Провал сирийской политики США »

18.08.16 «Гуманитарная война» Америки против всего мира »

05.08.16 Правда о чудесах »

Архив новостей

Наши спонсоры:


   Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Copyright © "Эпоха Возрождения" "2007, Петр Киле, kileh@mail.ru  
Все права защищены