Эпоха Возрождения - это вершина, с которой мы обозреваем мировую культуру в развитии, с жизнью и творчеством знаменитых поэтов, художников, мыслителей, писателей, композиторов, с описанием выдающихся созданий искусства.
Новости Города мира, природа. Дневник писателя. Проза Лирика Поэмы Собрание сочинений Приложения. Галерея МОДЕРН_КЛАССИКА контакты
В истории человечества не было веков без вспышек ренессансных явлений.
Опыты по эстетике ренессансных эпох,
а также
мыслителей, поэтов
и художников.
Ход мировой
истории под знаком Русского
Ренессанса.
Драмы и киносценарии о ренессансных
эпохах и личностях.
Стихи о любви
Все о любви. Стихи и эссе. Классика и современность.

 

 

ВОСШЕСТВИЕ ЦЕСАРЕВНЫ Сюита из балета или оперы

 
 

             ПРОЛОГ

          ХОР МАСОК
   (в образах художников «Мира искусства»)
Пока мы вдохновением горим,
      Мы новый мир творим
Из жизни, что была когда-то,
      С рассвета до заката,
      И Хор как демиург
Являет из тумана Петербург,
      Классический, старинный,
      Бегушие стремнины,
А с ним сообщество друзей,
Взошедших вновь из юности своей
В оживших баснословных грезах,
      Вся жизнь в шипах и розах,
И вновь разносится досель
Любви волшебная свирель!

И вновь разносится досель
Поэзии волшебная свирель!


ЧАСТЬ  I

                  1
Петергоф. Маски мелькают по аллеям Нижнего парка. Выделяются Коломбина, Пьеро и Арлекин. Проносятся звуки музыки, весьма незатейливые, скрипки, клавесина и свирели, и повсюду проступают персонажи в одеждах XVIII века.
Коломбина:
- Что происходит?
Арлекин:
- Нет, что с нами происходит?
Пьеро:
- В масках под звуки свирели мы способны перемещаться во времени, и вокруг нас оживают тени прошлого…
- Как на сцене?
- На сцене бытия, в котором минвушие времена соседствуют и даже проступают как настоящее.
- Как вечно настоящее!
- То есть миф!
- В прогулках в Царском Селе, как и в Летнем саду или в Петергофе, мы нередко – по состоянию природы или нашего духа – оказываемся в ауре минувшего, куда нас влечет красота…
- … эротика…
- … в вечно настоящем!
- Мы словно на миг обретаем бессмертие, что дает нам музыка, живопись, вообще искусство?
- Здесь барокко времен Елизаветы освещается празднично весенним днем! Видите? Чувствуете?
- А что такое барокко?
- Это стиль!
- Барокко больше, чем стиль, - это миросозерцание и образ жизни, разумеется, дворянского сословия в России в условиях преобразований Петра Великого и Елизаветы…
- Кстати, как было в Испании и в Англии в XVI-XVII веках…
- То есть в эпоху Возрождения! А в России? Всего лишь заимствования?
- Как в Испании в отношении Италии? Как в Англии в отношении Италии и Испании?
- Да, заимствования не исключают самобытного развития национальных литератур, языка и искусств, что мы видим и в России.
- Минувшее нас влечет как миросозерцание и образ жизни в условиях расцвета искусств?
- Как античность и эпоха Возрождения!
- И в России?!
- Мы открываем минувшее, чтобы обновить наше настоящее. Резонно! Ведь недаром Дягилев, забросив пение, стал рыться в архивах и написал книгу о Левицком как первооткрыватель русского портрета XVIII века.
- Тсс! Здесь вельможи и дамы разгуливают, очевидно, в ожидании выхода императрицы…
- Неужели мы увидим воочию, в яви Елизавету Петровну?
- Как запечатлел ее Евгений Лансере? Всего лишь пышность моды, величия и лет… Нет, лучше бы показалась цесаревна, как у Серова! Ведь красотой с юности она отличалась исключительной, по отзывам современников, по преимуществу иностранцев…

Показывается молодая девушка высокого роста, голубоглазая, золотоволосая, в платье из белой тафты с черным гризетом, весьма простеньком, когда вокруг дамы щеголяли в пышных платьях из лионского шелка и парчи с золотой вышивкой. Невероятно и тем не менее вполне узнаваемая Елизавета Петровна! К ней и обращались:
- Ваше высочество!
- Государыня цесаревна!

Маски в танцевальных движениях проговаривают, как поют:
- Сама Венера ярче не сияет и обликом, и женственностью юной, и грацией божественной, и ростом, пленительно проста, о, красота!
Цесаревна с восхищением восклицает, что делает ее ослепительно прекрасной:
- Ах, кто же вы такие? В чудных масках и в платьях расчудесных! Вы актеры? Не из Парижа… с речью россиян? Но мне пора. Не я царица бала в родных мне с детства Петергофских парках.
- Куда бы вы направились сейчас, позвольте нам последовать за вами?
- Увы! В деревню под Москвой уеду в изгнанье добровольное, поди. Там строю летний дом и зимний есть, сад заложила со своим двором. Хотите, приезжайте, буду рада!

В парках вспыхивает фейерверк, и все исчезает в ночи, только звезды в вышине, издалека проносятся звуки свирели.

                   2
На сцене проселочная дорога у деревни и озера вдали. Там проступают маски, вполне узнаваемые: Коломбина, Пьеро, Арлекин и еще ряд лиц. Оглядываются с удивлением и даже с испугом. Проносятся звуки валторны и свирели, за березами на лугу девушки в сарафанах водят хоровод.
Среди них выделяется высокого роста красавица, к которой подбегает красавец, одетый пастушком. Он показывает рукой на гостей за березами.
- Ваше высочество!
- Что, Алексей?
- Комедианты!
Цесаревна Елизавета Петровна с видом барышни-крестьянки выходит из круга и бегом пускается за Алексеем Шубиным, ее пажом и прапорщиком Лейб-гвардии Семеновского полка, который быстро прошел за березы, чтобы проследить, куда направились комедианты.
Цесаревна тянет к нему руки: «Постой!» Шубин оглядывается, продолжая идти, и, ударившись головой о ствол белоснежной березы, падает на землю. Цесаревна спотыкается и кубарем падает тоже.

Хоровод устремляется  в сторону цесаревны, над которой склонился паж Алексей Шубин.
Шубин: «Ваше высочество! Вы не ушиблись?»
Цесаревна, открывая глаза и приподнимаясь: «Ушиблась! И очень. Как и ты о березу…», - закатываясь от смеха, снова падает на землю.
Шубин, смущенный, напоминает: «У нас гости!»

Хоровод пляшет и поет:

У нас барышня-крестьянка
Выйдет замуж за подранка…

Маски между березами словно прячутся и выглядывают.
Коломбина:
- Куда нас унесли звуки свирели?
Арлекин самоуверенно:
- Мы под Москвой, в Александровской слободе, где цесаревна любила уединяться со своим двором от императорского двора Анны Иоанновны или Анны Леопольдовны, регентши при младенце Иване VI…
Пьеро:
- Или жила, как в изгнанье!
- Да, не тужила, жила превесело… Только не станем повторять досужие россказни, будто она с конюхами водилась!
- Нет, нет, цесаревна водила хороводы с поселянками…
- А попросту – с крестьянками…
- Сама и пела, и плясала тоже, одета в сарафан…
Маски хором:
- Барышня-крестьянка!
- Тсс!
Показывается молодая девушка высокого роста, голубоглазая, золотоволосая, в светло-синем сарафане… Невероятно и тем не менее вполне узнаваемая Елизавета Петровна! И сцена встречи и знакомства повторяется, как впервые.
Цесаревна с милостивой улыбкой
- Да, кто такие вы? Откуда взялись? Из Франции? А речь-то россиян. По-вашему, я барышня-крестьянка?
- Государыня цесаревна!
- Ваше высочество!
- Вы комедианты в масках и в маскарадных костюмах? Как занесло вас в наши края? Я, проходя лугом по тропинке, не слыхала стука колес через мост?
- Очевидно, это сон! С подмостков Петербурга мы явились здесь увидеть прекраснейшую из женщин, как разнеслась ваша слава по всей Европе и Азии.
- И Азии? А китайское посольство нашло, что у меня слишком большие глаза, иначе бы я была совершенство.
- Им простительно.
- Но красота моя лишь множит мои горести, - рассмеялась цесаревна.
- Какие горести?
- Прошу ко мне в гости! А поговорить мы успеем.

                      3
Летний дом цесаревны в саду с прудом. Цесаревна у себя перед зеркалом, задумываясь и невольно проговаривая вслух свои мысли и обнаруживая в жестах и телодвижениях свои переживания, как танцовщица. Она, как одна, хотя фрейлины вокруг нее постоянно вьются, переговариваясь между собою.
Цесаревна:
- Никак не удается выйти замуж! Расчеты строят в интересах чьих-то, но только не в моих, иль только б сплавить. Жених нашелся по сердцу, вдруг умер…
Фрейлины подбегают:
- О, государыня!

          ЦЕСАРЕВНА
       (с живостью разыгрывает)
Племянник юный мой взошел на трон…
Какая радость! Он в меня влюблен!
Готов жениться даже, не смешно ли?
Охотой занялся у высшей доли…
Бестужева призвала, камергера,
Который звал меня всегда Венера,
Шутя, покуда я росла, как вдруг
Всерьез взглянул, как милый нежный друг,
Из денщиков отца, из самых верных,
Пусть старше он, пришло влюбиться время!
Мне двадцать лет и тридцать пять ему.
И что же тут худого и кому?
Нас разлучили, Петр один остался,
В интригах изможден, пред жизнью сдался!

Фрейлины:
- И умер Петр Второй, влюбленный в тетку, женить его хотели на другой!
- Как видите, здесь и моя вина!
Фрейлины, стараясь утешить госпожу, вовлекают ее в некие танцевальные действа…
Цесаревна, увлекаясь танцем:
- От горестей я только веселей танцую на балах иль уезжаю в деревню под Москвой, где на природе мне жить здорово со своим двором и заодно с крестьянами моими.
Мелькают кадры соответствующего содержания:
- Охота всякая зимой и летом, отделать зимний дом, построить летний, сад развести и огороды тоже, - и некогда скучать. Любила с детства кататься на коньках, а здесь приволье! И посиделки с девушками, пенье, иль хороводы на лугу весеннем, в венках все девушки на загляденье…
Фрейлины хором:
- А барышня-крестьянка краше всех!
Цесаревна, словно выбегает на луг у леса:
- А там сам Пан играет на свирели! Пастушкой, поселянкой я предстала, своя среди крестьянок, как отец народа не чуждался, с ним трудился, как плотник и кузнец, а я запела, слагая тут же песенки мои…

О, счастье невзначай!
Цветет повсюду иван-чай,
Как девушек веселый хоровод,
С сиянием небес и вод…

                     4
Хор масок в беседке, как на сцене, закончив выступление, это была незатейливая пантомима, переходит к дифирамбам:

           ХОР МАСОК
Высокого роста, чудесно стройна,
С глазами небес, как весна,
Затмила она красотою всех женщин
Ликующей грацией легких движений!

Цесаревна, вскочив на ноги от неожиданности:
- Это вы обо мне? Как хорошо у вас получается! Так складно, что только запеть.

Во всем хочу я лучшей быть!
Влюбляясь, не таиться, а любить.
Ведь явлена для нашего примера
Из тьмы веков Венера,
Стройна, высока и легка,
При мне и стан ее,  рука…
           ХОР МАСОК
Беспечна и прекрасна, как весна,
Казалась легкомысленной она,
Лишь танцы до упаду обожала
И замуж за кого-нибудь мечтала
Скорее выйти, без надежд на трон,
Возлюбленный родней, кто б ни был он!

Цесаревна:
- Когда неприятности множатся, веселье мое растет… Расстроенной я бываю редко, зато горе тем, кто это видит. Как весело танцевать, когда в душе тревога.

               ПЬЕРО
Божественною грацией чудесна,
Нежна, пленительна, как песня!
О, жизнь цветет лишь в красоте
Цветов ли, женщин, как в мечте…

Арлекин как ведущий:
- Государыня цесаревна! Теперь за вами слово.
Цесаревна:
- А что я должна сказать? Поблагодарить вас – слов тут мало, а денег, увы, в настоящую минуту нет.
- Нас занимают ваши горести. Поделитесь с нами, мы вынесем ваши горести за околицу с хороводом, и они там прорастут иван-чаем.
- Хорошо. Я отвечу вам той же монетой, блеском которой вы прельщали нас, то есть игрой.

Хор масок и цесаревна меняются местами. Публику составляют прислуга, конюхи, несколько крестьян и паж.
Цесаревна вся в движениях танца, то медленных, раздумчивых, горестных, то легких, стремительных и веселых, при этом мы словно слышим ее голос или угадываем ее переживания:
- Никак не удается выйти  замуж! Еще при матушке решили выдать за короля французского, юнца, - незаконнорожденною сочли меня - с отцовской кровью, словно бога, о, величайшего из всех людей! Но вдруг нашелся мне жених по сердцу: брат мужа, ах, моей сестрицы Анны. Кузен он герцогу, а сам епископ… Голштиния, что рай земной для нас!
Арлекин с ужасом:
- Ужели вы покинули Россию!
Цесаревна, словно заливаясь слезами:
- Едва успела полюбить я брата, так он пред свадьбой занемог и умер! А тут смерть матушки, затем сестрицы, - одна я одинешенька осталась. А утешеньем явлен был племянник, юнец, но рослый, в деда, мог могучим, душой возросши, он предстать на троне, когда бы не склонила к старине его Москва увеселеньями…
Арлекин:
- А говорят, царь юный был влюблен в прекраснейшую всадницу на свете?
Пьеро:
- Охотой увлекаясь до упаду, как танцами, она, как амазонка, была неустрашима и прелестна, сама Венера не скакала краше.
Цесаревна:
- Я с юности с прозванием Венера росла – не в шутку, а вполне всерьез. Влюблен племянник в тетку – то ученье, и им бы тут заняться, не охотой… Приревновал к Нарышкину меня, красавец и ровесник, мной любимый, - хоть замуж выходи, два ветреника, - отправлен он, по выбору, в Париж. Жениться не решился, верно, а? Ну да, тогда б его в Сибирь сослали. Никак спасло нас легкомыслье наше. С племянником охотой увлеклась. Явилась даже мысль нас поженить. Смешная мысль! Для блага государства не столь смешная, чем помолвка наспех юнца с девицей, соблазнившей до, до сговора, помолвки жениха. И чем же это все закончилось? Бедняга слег, скончался он в день свадьбы.
Пьеро:
- Все это Долгорукие!
- Увы! Вина здесь и моя. И я влюбилась, быть может, безотчетно не желая с племянником юнцом делить корону и ложе, - разве это не смешно?! Корона не потеха. Это подвиг. Способна ли на это я – вопрос? А для любви, уж верно, я созрела.
Коломбина:
- Ах, кто же это?
- Сказать по правде, вы все рассмеетесь. Из денщиков отца… Вы не смеетесь? Да, из птенцов Петра, плеяды славной. Мне матушка прислала в камергеры (из самых верных) моего двора, как дядьку, мне знакомого из детства, так он служил мне, как отцу всегда. Его свела с племянником царем, чтоб Долгоруких к делу повернуть, и тут увидела его впервые, среди московской знати богатырь умом, душой и телом – я влюбилась!

Коломбина плачет и смеется от восторга.
Цесаревна, вся в пленительных движениях танца::
- Когда ж я влюблена, неотразима, как с поясом Венеры родилась. Мой камергер очнулся, как со сна, и видит: сад мой весь в цвету, - весна! Эй, паж! Сюда! Сыграешь камергера, чтоб просияла с поясом Венеры бедняжка цесаревна хоть на сцене, забыв все горести и униженья. Когда я влюблена и весела, по всей земле цветы, идет Весна!
Алексей Шубин важно выступает вперед.
Цесаревна хватает его за руку:
- Отправились в паломничество мы до Сергиевой Лавры пешим ходом, прогулка не из легких, но идешь, слабея телом, веселея духом, и вся земля на сотни верст вокруг под небом синим без конца и края  и тишина безмерная, как сон счастливый в детстве с пробужденьем к жизни… О, счастье! О, любовь! О, красота!

Алексей Шубин, выходя из роли камергера, в движеньях нарастающего по темпу танца:
- Счастливец камергер! Увы, я паж! Как вынести мне взор самой богини, исполненный любви и восхищенья! Играть я не умею, я влюблен со страхом до тоски и смертной муки. Уйти в леса и затеряться в них! В сражениях погибнуть, как герой! Какой удел – погибнуть от любви богини к смертному, так я, Адонис!

Цесаревна, устремляясь с восхищением за Шубиным:
- Отлично, паж! Но только ты живи! Служи Венере без тоски и страха. Ты ж не монах? Монахиня ли я?
- Но паж – монах пред ликом красоты! Молиться и любить – так это ж мука. И счастье невозможно – то разлука.
Цесаревна, впадая в отчаяние:
- Играешь камергера, а не пажа. Увы! Что делать? Счастья моего не вынесли ни царь, племянник мой, ни власти, так всегда. Борысеча (Бутурлина) отправили на Украину, там порядок в армии навесть, меж тем как царь в сетях любовных Долгоруких задохся… О, вина моя и здесь!
Цесаревна падает наземь и поднимается:
- Пока я молилась, совершая паломничество, на трон возвели мою тетку Анну Иоанновну… Приверженцы старины и иноземцы оказались проворнее… Вот мои горести.

                      5
Пикник на лугу у березовой рощи, за которой простираются озеро и дали, с маковками церквей Москвы на горизонте. Хор масок в окружении хоровода поселянок, выступающих поочередно, то в унисон. У берез музыканты.
Маски выступают с пантомимой, что хоровод сопровождает то плясками, то пением.
Со стороны озера идут цесаревна и паж Алексей Шубин, как видно, с непрерывными объяснениями влюбленных, поскольку ситуация вдруг возникла очень не простая. Им приходится соблюдать невольно или вольно дистанцию, до сих пор привычную для них, теперь же вызывающую то и дело недоразумения.
Звучат признания в любви, обостренные тем, что предстоит разлука… С возвращением двора в Петербург он должен вернуться в свой полк.

         ЦЕСАРЕВНА
О, сладкая любовь! Какая мука,
Когда грозит ей срочная разлука –
До осени, до лета, до весны -
И вместо счастья только сны…

                    6
Зима, катанья на коньках…
Цесаревна, входя к себе, падает без сил – от отчаяния:
- Мне на людях весело, но одна я страдаю, как никогда не бывало прежде. И вот я словно запела:

Я не в своей мочи огнь утушить.
Сердцем болею, а чем пособить,
Что всегда разлучно и без тебя скучно.
Лучше б тя не знати, нежель так страдати всегда по тебе.

Фрейлины:
- Лекарь ваш приехал. Если вам так плохо, пустит кровь.
- Я не больна. Это любовь, какой я еще не знала. Впервые я думаю не о себе, а о нем – и голова кругом от пронзительного счастья, словно он рядом, и я – в его объятиях, нет, мы в танце с ним кружимся, я уношусь в прыжках вокруг него и упасть не боюсь, как кроме в его объятия!

Входит доктор Лесток.
Цесаревна приветливо:
- Арман, вы в Москве все это время были?
- Государыня, на этот раз я доехал до Петербурга.
- Значит, вы его видели! Передали мое письмо? Где его письмо?
- Увы!
- Его отправили куда подальше от меня?
- И это бы еще ничего.
- Его женили?
- И это было бы счастьем.
- Арман! Вы достаточно меня подготовили, скажите прямо, что с ним случилось?
- Алексей Шубин арестован и сидит в тюрьме в Усть-Луге. Идет следствие. Его обвиняют в заговоре.
- Это же бред!
- Вина его не доказана. Тем не менее, как у нас водится, его сослали, как дошла до меня весть уже в Москве.
Цесаревна, вся вспыхивая от радости:
- Его сослали сюда как уроженца, в наши края?
- Увы! Куда дальше.
- В Сибирь?!
- Дальше.
- Что там дальше? Арман, вы разыгрываете меня, каналья!
- Дальше – Камчатка. Столь велика зависть у Анны Иоанновны к вашей красоте.
- Хочешь сказать, моя красота повинна в судьбе моего возлюбленного?
- Нет, уродство вашей тетки.
- Мне от этого не легче. У меня нет сил плакать. Уложите меня в постель.
Лесток уходит, фрейлины укладывают спать цесаревну, впадающую в дрему, как нарочно, чтобы в горе сохранить душу живу.

Цесаревна, словно очнувшись или во сне, встает и словно уносится в танце, с поразительно легкими прыжками, пребывая в раздумьях:

- Влюбившись в парня, милого красавца, - он уроженец этих тихих мест и прапорщик Семеновского полка, и грамоте обучен, и смышлен, - в пажи взяла, чтоб только чаще видеть!
О, как распелись соловьи весною, весной любви, доныне небывалой, в такой любви все чисто, как в цветах.
Но Зависть свыше к красоте и к счастью обрушила на молодца гоненья. Виновен Шубин Алексей в любви и верности, а значит, он опасен!
Отправили на самый край земли, чтоб он пропал и след его простыл.

ЧАСТЬ  II

                     1
Санкт-Петербург. Деревянный дворец цесаревны в Смольном дворе, попросту Смольный дом или Смольный, рядом Нева и казармы Преображенского полка.

Весь дом в два этажа, с третьим в виде надстройки, шумит, все в движении, музыканты репетируют, песенники поют, фрейлины танцуют, камердинеры наводят порядок… Показываются и важные лица: пажи, вышедшие в камер-юнкеры и камергеры Петр и Александр Шуваловы, Михаил Илларионнович Воронцов…

Цесаревна у зеркал – в невольных раздумьях, как императрица Анна Иоанновна обошлась с нею, и тут проступают маски, казалось, лишь в глубине зеркал. Они прислушиваются, переглядываясь между собою со значением.
Цесаревна в постоянном движении, вполне выражающих ее мысли и переживания:
- Страх застил ей глаза при жизни, что же, подумала бы о душе своей и государстве, с миром бы почила… Призвала бы меня или Петра, наследника и русского престола и шведского, коли боялась нас, случайно заступив дорогу нам, по воле царедворцев-иноземцев…
Цесаревна, обращая взор в небеса:
- Но им решила передать корону, чтоб избежать суда… А Божий суд? Ты там, апостол Петр тебя не примет, гореть тебе в Аду за прегрешенья, не за тобою Правда на земле.
Снова вся в движении, полная усмешки и сарказма:
- Чревоугодница, прелюбодейка, нелепый шарж на женское созданье, карикатура на императрицу, что выродить могла на смертном одре, как глупость, равную злодейству!

Входит без стука камердинер Алексей Разумовский, красавец-мужчина, простолюдин по повадкам, с тонкими чертами узкого лица, с проступающей бородкой.
- Что, Алексей?
- Лесток говорит, что Нолькен здесь и Шетарди подъехали.

В большом зале, называемой палатой, для балов и приемов, со сценой, на которой идут какие-то репетиции, бродят посетители в ожидании выхода Ее высочества. Входят Лесток и французский посол Шетарди, к ним подходит шведский посол Нолькен.
Шетарди и Нолькен обмениваются приветствиями, взглядами, достаточно выразительными, чтобы Лесток угадывал перемены в их умонастроении, то есть в их переговорах, в какие и он вовлечен.
На антресолях маски обмениваются догадками, что там происходит.
Арлекин глубокомысленно:
- У Франции и Швеции в отношении России – общие интересы. Ништадскому миру 20 лет, Швеция достаточно оправилась, чтобы подумать о возвращении утраченных ею земель.
Пьеро:
- Война?! Франция поддерживает Швецию и готова помочь деньгами. Отлично!
Коломбина:
- Отлично?
- Это Нолькен.
- Но с тем, чтобы посадить на русский трон цесаревну Елизавету Петровну. В чем тут выгода, ясно!
Арлекин:
- Шетарди высказывает свои соображения, о чем сообщал кардиналу Флери: «Уступая склонности своей и своего народа, она немедленно переедет в Москву; знатные люди обратятся к хозяйственным делам, к которым они склонны и которые были принуждены давно бросить; морские силы будут пренебреженны, Россия мало-помалу станет обращаться к старине, которая существовала до Петра I и которую Долгорукие хотели восстановить при Петре II, а Волынский – при Анне. Такое возвращение к старине встретило бы сильное противодействие в Остермане, но за вступлением на престол Елизаветы последует окончательное падение этого министра, и тогда Швеция и Франция освободятся от могущественного врага, который всегда будет против них, всегда будет им опасен».
Пьеро:
- Нолькен явно не разделяет уверенности маркиза Шетарди, но с ним Елизавета всегда очень любезна и, вероятно, вполне откровенна. Впрочем, важно заполучить деньги от Франции на войну с Россией, вернуть утраченные земли и вновь возвыситься в Европе.
Нолькен обращается к Лестоку:
- Коли война затевается за возведение на престол Елизаветы, ее высочество должна взять на себя обязательства о возвращении земель Швеции.
Лесток, напуская на себя глубокомысленный вид, будто он не медик (без всякого образования), а дипломат:
- С этим сложно. На эту тему надо говорить с цесаревной.
И всё замирает и все разбегаются с известием о приезде Бирона: «Регент подъехал! Регент!»

                          2
Шум, движения, музыка в доме вдруг затихают – проносится известие о приезде его сиятельства Бирона, фаворита Анны Ионновны, ныне регента при Анне Леопольдовне и Иване VI… Зима, он в шубе, слуги, дворецкий, фрейлины…
Цесаревна камергеру Воронцову:
- Что это зачастил к нам Бирон, странно? При Анне Иоанновне не смел и говорить со мною лишний раз, но взглядами исподтишка следил…
Воронцов:
- В плену уродин пребывая, будешь скрывать свое пристрастье к красоте.
- Любитель страстный лошадей и женщин он обожает, верно, в том же роде, тем более в короне лошадь та, как воплощенье власти над людьми…
- Мне остаться при вас?
- Нет, я приму Бирона одна. Так я его скорее выведу на чистую воду.

Бирон и цесаревна в гостиной.
- Герцог, вы снизили подушную подать и повысили мне пансион, благодарю!
Бирон целует руку цесаревне:
- Государыня! Вы знаете, я всегда был рад вас видеть.
- Я знаю… Знаю, кому вы служили и кому ныне.
- Это упрек. И упрек звучит в ваших устах пленительно.
- Невольный. Простите!
- Я понимаю вас. Будь моя воля, я бы распорядился иначе
- Женили бы сына Петрушу на Анне Леопольдовне. И тогда ваше регентство было бы обосновано, по крайней мере.
Бирон вспыхивает:
- Как видите… Меня во всем винят, а власти у меня не было. Беззакония чинили сами русские. Сделать регентом принца Антона, отца младенца-императора, как поговаривают в гвардии, - это же смех! Потребуется еще один регент для управления государством. Ха-ха!
- Герцог, мне странно, что вы говорите со мной на эту тему. Вы же знаете, кто я.
- Очень хорошо. В гвардии поговаривают и о вас.
- Ах, вот в чем причина ваших визитов ко мне. Очевидно, вы говорили и с принцем.
- Не я. С принцем говорил Глава Тайной канцелярии Ушаков.
- А меня посетили вы. Скажите по чести, при чем тут я? За мной следят, я знаю. Вы хотите удостовериться в чем-то лично? Вы прямой человек, и я отвечу прямо.
- Да, я всегда говорю то, о чем думаю. У меня, как у пьяного, все на языке. Вам безусловно известно, что о вас поговаривают и в европейских странах.
- Зная французский язык, на балах мне приятно поболтать с маркизом Шетарди. Он бывает у меня, как и другие послы. Это свет. И я дочь Петра, самого великого монарха нашего времени.
- Веселая, легкомысленная, чья жизнь – непрерывное круженье в танце… Но ныне вы повзрослели, совмещая красоту Венеры с величием Минервы. Мне бы не позволили на вас жениться… Но вы можете осчастливить моего сына…
Цесаревна громко расхохоталась, слегка опомнившись, она поспешно проговорила:
- Простите! Все останется между нами.
- Почему вы рассмеялись?
- Никогда!
Бирон, взбешенный, выбегает вон из дворца цесаревны, за ним слуги с его шубой из медвежьей шкуры.

Лесток прибегает:
- Ваше высочество! Регент вышел от вас в такой растерянности, что даже забыл о шубе… А ведь поговаривают, что он задумал жениться на вас.
Цесаревна смеется:
- Всякие слухи пусть повторяют другие, Арман!
- А еще говорят, что Бирон решил вызвать из Киля «чертушку» Анны Иоанновны и извести Брауншвейгскую фамилию.
- Это уже серьезнее было бы, если б у него в голове не носились такие же бредни, как у Меншикова или Долгоруких, на которых они свихнулись и лишились всего.
- Как! Он открылся вам?
- Видит Бог, Бирон кончит тем же. Простирать временщикам руки до трона небезопасно.
- Он понял, что его подставили те, кто правил Россией и при Анне Иоанновне. Остерман на этот раз ошибся с выбором регента.
- Выбора не было. Анна Иоанновна, дочь больного отца,  возвышенная начинаниями моего отца, не взлюбила его и меня с «чертушкой». Страха не одолел разум, вот и учинила глупость. Ну, что мне с ними делать?
- Это ясно.
- Только Бирон не та фигура, с которой я буду связывать свое имя.
- Планы Франции вас не смущают?
- И Франция, и Швеция строят свою политику, не спросясь у меня. Кто я для них? Дочь царя, поднявшего Русь до империи. Делая ставку на меня, усиления России они хотят? Как бы не так. Но я буду слушать и Нолькена, и Шетарди. Пусть раскрывают свои карты. Так я им поверю, что они мечтают посадить меня на трон за красивые глаза. А у меня красивые глаза. Швеция, бедная, униженная, ищет реванша – на деньги Франции, которая боится усиления России.
- Да, государыня, поскольку они заинтересованы в том, чтобы русский двор вернулся в Москву и забросил Петербург и корабли, я держу и Нолькена, и Шетарди в убеждении, как вы пожелали, что и вы о том мечтаете, больше о старине, чем о нововведениях вашего батюшки. Кардинал Флери уже думает, что с вашим восшествием при дворе восторжествует, вместо немецкой, французская партия.
- Пусть думает.

                      3
Покои цесаревны. Камердинер Алексей Разумовский, статный мужчина высокого роста, с тонкими чертами лица и бородатый, красивый и простодушный, с непокрытой головой, быстро входит к цесаревне.
Елизавета Петровна со смехом:
- Что, Алексей? Забыл у меня свой парик?
- Треклятый парик, Бог с ним! Своих волос у меня мало…
- У тебя чудесные волосы. Ну, а парик, как и камзол, - это мода, которую нам приходится соблюдать.
- Государыня, новость какая! Ночью Зимний дворец осадили гвардейские полки и арестовали регента…
Цесаревна взволнованно:
- Ну, а дальше что? Кто это сделал?
- Генерал-фельдмаршал Миних.
- Ясно.
- Что же вам, матушка, ясно?
- Миних объявит правительницей принцессу Анну при ее сыне.
- А гвардейцы шли на Зимний, думая о вас.
- Обо мне? Ну, конечно!
- И теперь пребывают в смущении.
- Они не виноваты. Это Миних. Теперь у него вся власть, как у Надир-шаха, то бишь Фридриха  II. Поди. Пусть никто ко мне не входит. Мне нужно помолиться.
- Миних – славный полководец?
- Воинственный. Только от его побед пользы для России не было. Поди.
Оставшись одна, садится к зеркалу:
- И он – мне враг, как и Остерман. Небось, заболел и выжидает, что будет. А ведь странно, почему Миних никогда не обращал на меня внимания? Находил легкомысленной? Счастливый в браке, впрочем, он и за другими женщинами не ухаживал. Привлекая их внимание, невольно чуждался всех? И меня?
Цесаревна вскакивает на ноги:
- Вот тут-то он ошибся. Обманул гвардию и себя, видит Бог!

                      4
Спустя какое-то время. Лесток и цесаревна.
Лесток:
- Сместив Бирона, Миних заболел и тяжко, говорят…
Цесаревна:
- Теперь вся власть, поди, у Остермана… О, хитрый старый лис! Хотел женить племянника на мне, чтоб только сохранить свое влиянье, а умер он, взойти бы мне на трон, а он пошел на услуженье Анне, одной, другой, им выдуманной, верно, каналья, став с тех пор моим врагом.
- Остерман действительно действует как ваш враг… Я могу перечислить его вины… Подписав духовное завещание Екатерины I и присягнув исполнять его, он изменил присяге; после смерти Петра II и Анны Иоанновны устранил вас, государыня, от престола…
- Дважды, каналья!
- Это он, Остерман, сочинил манифест о назначении принца Иоанна Браунгшвейгского, то есть о возведении на трон Ивана VI…
- А сейчас это он несомненно посоветовал Анне Леопольдовне выдать меня замуж за брата ее мужа Людвига, убогого принца, с обещанием сделать нашей вотчиной Курляндию, а меня герцогиней. Поскольку новый герцог Курляндии Бирон сослан… Какая честь мне после Анны Иоанновны стать герцогиней Курляндской! А ведь Анна обрадовалась искренне, увела меня из зала таинственно и радостно, как общается со своей подругой Менгден, чтобы сообщить новость, прозвучавшую для меня оскорбительно.
- Поэтому вы и ответили так сильно: «Никогда!»
- Сегодня я бы не вышла и за французского короля!
- В самом деле?
- Женщина выходит замуж за корону или мужчину?
- Но вы не можете выйти замуж за вашего камердинера, пусть он мужчина хоть куда.
- Тсс! Есть темы, какие я не обсуждаю со своим доктором.
- Я знаю свое место, хотя ум и опыт расширяют поле моей деятельности, и вы мне доверяете переговоры с иностранными послами.
- Персидский посланник приехал с дарами всем членам царского дома, одну меня обошли подарками… Остерман сделал это с целью унизить меня, - вскипает цесаревна с широкими шагами по всей гостиной. - Он забывает, кто я, и кто он, забывает, чем он обязан моему отцу, который из писцов сделал его тем, чем он теперь есть, но я никогда не забуду, что получила от Бога, на что имею право по своему происхождению.
- Люблю, когда вы гневаетесь! Величия вам не занимать.
- И гнев моего отца вам был люб, Арман?
- О, нет! Не шутите. Я говорю о том, что ваша обычная веселость и красота даже смущали, точно пояс Венеры не давал вам покоя…
- Пояс цесаревны!
- Да, точно! А теперь все чаще вы исполнены величия. Быть вам императрицей!
- Арман, вы веселы, общительны, только, ради Бога, не болтайте лишнего.
- Это я знаю. В отношении вас я даже Миниха не испугался и отказался присмотреть за вами.
- Вы разумно поступили, Арман. А то бы вам пришлось присматривать и за доктором Лестоком.
- И правда! А сейчас о деле, за которое лекаря колесуют, если я донесу на него. Нолькена отзывают.
- Что это значит?
- В Швеции, очевидно, решили, что его переговоры с вами зашли в тупик.
- Я опасаюсь упрека народа, если ради достижения престола нанесу урон России, от завоеванных отцом земель не отщипну ни пяди. Готова заплатить деньгами, если они действительно окажут мне помощь.
- Это и есть тупик. Следует ли шведам начинать войну, да еще на деньги Франции, если от России не будет уступок?
- Это не повод отзывать посла. Что если шведы получили субсидию от Франции и готовы начать военные действия?

Входит камергер Воронцов, первый среди других камергеров, можно сказать, министр двора ее высочества.
- Вы чем-то взволнованы?
- Ваше высочество! Пришли известия о начале военных действий. Явился неофициально, как говорит, Миних. Как понимаю, тайно.
- Он снова на ногах, но не на коне? И он хочет переговорить со мной тэт-а-тэт?
- Да.
- Остерман  его достал. Но игрушкой в руках Миниха, как и Бирона, я не буду.
Лесток, собравшись было выйти, вмешивается в разговор:
- Государыня, вам нужен офицер, за которым пойдут гренадеры.
- Гренадеры пойдут за мной и без офицеров, если я позову их.
- Но дабы позвать, нужен офицер.
- Миних уже сделал свое дело. Послушаем, что он скажет.

Воронцов и Лесток выходят, в дверях приглашая Миниха войти.
Цесаревна со вниманием:
- С выздоровлением, ваше сиятельство!
- Благодарю вас, Елизавета Петровна! Не все рады моему выздоровлению. Особенно шведы. Весьма самонадеянно затевать войну на чужие деньги, это же не пушки и снаряды, какие есть. Им нужна победоносная война, а начали с поражения.
Цесаревна невольно обрадовалась, забыв о целях войны.
- Мы шведов побили!
- А говорят, война затеяна ради вас! – воскликнул в свою очередь Миних.
- Это политика европейских стран, преследующих свои цели. Так я им поверю, что они заинтересованы в том, чтобы на русский престол взошла дочь Петра Великого. Им ведь несдобровать.
- Государыня цесаревна! А вы правы, видит Бог! Ах, что же я наделал? Я вижу императрицу в короне, которая вам принадлежит по правопреемству. Я остановился на полпути, поэтому Бог покарал меня. Велите исправить ошибку!
- Вижу, ваше раскаянье искренне.
- Кто у вас смотритель дома? Урядник Щегловитый. Его сюда назначил я, по просьбе Анны Леопольдовны. Она ужасно вас боится.
- Не на своем месте, вот и боится, как Анна Иоанновна. Следят за каждым моим шагом и за каждым, кто приходит в мой дом. О вашем посещении, верно, уже сообщили.
- Государыня, велите сделать то, что почту за честь!
- Сударь, с моей точки зрения, ваша честь, как и Остермана, уже запятнана. Если ваше раскаянье искренне, вы поймете меня.
- Мое раскаянье искренне. Все останется между нами. Примите к сведению, верный вашему высочеству полк отправляют на театр военных действий. Я ухожу от вас в полном восхищении. Если что, дайте мне знать.
- Не беспокойтесь, сударь. Такой ли вы человек, кто раздает короны?  Если я захочу, сама могу взять то, что предназначено мне по рождению.

                      5
Смольный дом. Обычная суета, но камергеры обеспокоены, обсуждают содержание манифеста. И ожидают возвращения цесаревны с приема при дворе.
Маски, выглядывая из-за жалюзи, обсуждают, что происходит:
- Петр Шувалов накидывается на Лестока за манифест, в котором все ложь.
- Воронцов вступается за Лестока, утверждая, что манифест – это декларация политики Франции и Швеции, в чем ее высочество соблюдает свои интересы и интересы России…
- Александр Шувалов высказывает опасения, что пресловутый манифест – это прямая угроза существующему порядку, и она для властей исходит не от шведов, которых побили, а ясно от кого, от цесаревны. Ситуация становится предельно опасной!
Петр Шувалов:
- Участие в заговоре иностранных послов замечено… И Лестока, которого Нолькен приглашал к себе как врача, когда заметил, что за ним следят… При этих обстоятельствах этот манифест, в котором сообщается, что шведская армия вступила в русские пределы для получения удовлетворения за многие неправды, сочиненные министрами-иностранцами, и теперь хочет освободить русский народ от ига и жестокостей чужеземцев. Каково? Там слова о «незаконном наследстве» и о желании шведов предоставить русскому народу свободное избрание законного и справедливого правительства. Здесь же все ясно. Любая власть при подобных обстоятельствах должна действовать незамедлительно.
Лесток, вскрикивая от отчаяния:
- Меня могут арестовать теперь во всякую минуту!
- Промедления здесь можно объяснить лишь растерянностью Остермана. Очевидно, у него разыгралась подагра или что-то в этом роде. Возбудив негодование цесаревны из-за подарков старый лис поджал хвост?
- Здесь Франция и Швеция против него лично, как министра-иностранца! Парадокс! Наверняка Остерман слег, чувствуя, что доигрался.

Цесаревна по возвращении, взволнованная и веселая, представляет в лицах встречу с Шетарди и разговор Анны Леопольдовны с нею.
- Вы знаете, чем закончились мои переговоры со шведским послом: Нолькен уехал ни с чем. Мои тайные встречи с Шетарди выродили манифест, который мог иметь какой-то смысл лишь при победах шведов, чему не бывать. Зато манифест напугал Остермана до колик в животе, а правительница сочла за благо переговорить со мной.

Анна: «Я решила просить французского короля, чтобы он отозвал Шетарди из России. А потому настоятельно советую вам более не принимать этого человека и не общаться с ним».
Я: «Как я могу это сделать? Откажу раз, два, сказавшись больной. Но мы можем просто столкнуться на улице».
Анна: «И все-таки вы не должны видеться с Шетарди».
Я: «Можно все устроить гораздо проще. Прикажите Остерману, пусть он сам скажет Шетарди, чтобы тот более ко мне не ездил».
Анна: «Шетарди лицо официальное, не следует его раздражать. Он начнет жаловаться, а это дело политическое».
Я: «Как частное лицо политикой я не занимаюсь».
Анна явно осердилась: «Слышала я, матушка, что вы имеете корреспонденцию с неприятельской армией и будто ваш доктор ездит к французскому посланнику и с ним фикции в той же силе делает. Мне советуют немедленно арестовать доктора Лестока. Я всем этим слухам о вас не верю, но надеюсь, если Лесток окажется виноватым, то вы не рассердитесь, когда его задержат».
Лесток:
- Я пропал!
- Естественно я все отрицала, обещала разобраться и дать объяснения правительнице. Я сделала это так, что обе были растроганы до слез.
Лесток:
- Я пропал. Мне домой идти нельзя.
- Успокойтесь, Арман. Сначала выслушают мои объяснения. Затевать дело против меня при нынешних обстоятельствах в Европе Остерман не решится. Утро вечера мудренее.

                     6
Смольный дом. В палате – большой комнате для приемов и балов – звучат звуки музыки. Идут уроки танцев с участием пажей и фрейлин, главным образом, для Алексея Разумовского, с которым отдельно занимается танцмейстер, обучая не только движениям, но и манерам, в присутствии цесаревны, очевидно, без нее камердинер не проявлял послушания и старания, подчиняясь беспрекословно только ее желаниям.
Впрочем, сама цесаревна занималась тоже, только не танцами, а музыкой со своим старым учителем музыки Шварцем, который был посвящен во все ее горести. Он появляется рядом с цесаревной лишь один раз, но, верно, недаром в самый ответственный момент в ее жизни.
Шварц со скрипкой на руках:
- Государыня, вы поглядываете на мою скрипку…
- Сыграйте что-нибудь из Моцарта. Мне надо подумать… Не просто помолиться, - я молилась все утро, - а найти решение.
- Решение вы давно приняли, - Шварц настраивает скрипку и начинает играть.
- Верно. С решением ясно. С юности я знала: по рождению мне предназначена высшая доля. Но что такое корона, когда при мне моя красота? Я упивалась ею, как никогда не буду упиваться властью. Теперь же мне нужна высшая власть для личной самозащиты и защиты отечества.
- Значит, вы решились.
Цесаревна в движениях танца:
- Все решено свыше. Я лишь выжидаю вещего знака. Вот тут становишься мнительной и пугливой, как во сне. Моцарт меня будит, чтобы я напрасно не томилась.

В палату входит камергер Воронцов, вслед за ним вбегает Лесток.
Лесток Воронцову:
- По гвардии приказ: быть в полной готовности для немедленного выступления к Выборгу.
Воронцов:
- Это я тоже слышал. А ее высочество еще не знает, видно.
- Я тайно заехал к Шетарди…
- Как это вас там не схватили.
- От генерала Левенгаупта никаких известий.
- Нашли шведы генерала, которого мы били на всех сражениях.
- Шетарди умывает руки. Сам опасается высылки со скандалом. А мне как быть? – Лесток в танцевальных движениях приближается к цесаревне.
Цесаревна, пребывая в раздумьях под музыку Моцарта, запрещает Лестоку подходить к ней.
Лесток в полном отчаянии изображает, как гвардию отправляют в поход.
Цесаревна показывает рукой: всем собраться у нее после ужина.

Сбор после ужина в гостиной цесаревны.
- Почему после ужина?
- Важные решения нельзя принимать на пустой желудок.
- Цесаревна решилась?
- А мы?
Лесток рисует на игральных картах две картинки. На одной цесаревна в монастыре, ей обрезают волосы; на другой она на троне в короне.
Цесаревна, вспыхивая:
- А тебя, негодяй, четвертуют. На этот раз не отделаешься ссылкой.
- Милостивая государыня, я на все готов. Уж такой я человек. Что в руках лекаря, что палача отдать концы – все едино. Я-то думаю, что я еще в графы выйду, по вашей милости.
Петр Шувалов:
- Весь вопрос в том, кто поведет гвардию за собой.
Александр Шувалов:
- Или за кем гвардия последует?
Воронцов:
- Подлинно, это дело требует немалой отважности, которой не сыскать ни в ком, кроме крови Петра Великого.
Цесаревна, выпрямляясь во весь рост:
- Ни Бирон, ни Миних мне не понадобились. Я знаю, у гренадеров Преображенского полка я своя, крестная мать молодой поросли. Кто со мной?
- Мы все…
- Лесток как врач, Шварц, мой старый учитель музыки, и министр двора Воронцов, я прошу вас сопровождать меня в казармы. Сейчас рано. Около полуночи надо подать знак гренадерам. Они придут за нами.

В палате на сценической площадке появляются маски.

Маски, словно воочию наблюдают события ночи:
- Явились гренадеры тотчас! Верно, уж сговор был собраться в эту ночь. Пришла пора, и цесаревна робость отбросила, пускаясь, как и в танце, свободная от страхов и сомнений!
- Да робкой и трусливой не была! С чего бы это, с поясом Венеры, и цесаревной в высший свет вступив, веселая и чуждая интриг?
- Всяк судит по себе, но красота свободна, безбоязнена она, не страх, а чуткость лишняя волнует и совершенства высшего взыскует.

Явились гренадеры: «По знаку вещему явились: мы готовы вызволить вас из тюрьмы, во что дворец ваш превратили!»

        ХОР МАСОК
Елизавета вышла к гренадерам,
Прекрасная Венера и Минерва,
Величием богинь осенена
И трепетна, как счастье и весна!

«Вы знаете, зачем призвала вас я?»
«Заждались повелений мы, как счастья,
Какое выпало и нам!»
«Сейчас я помолюсь и выйду к вам!»

Гренадеры маршевыми и боевыми движениями подтверждают готовность к выступлению, с неистовыми клятвами в верности ей, дщери Петра

Молитва цесаревны:

В борьбе за отцово наследство,
В чем вижу Правду свою,
Я крови ничьей не пролью
И буду всегда милосердна!
Казнить никого, хоть прощенья нет,
Даю я пред ликом твоим обет.

Выходит к гренадерам с крестом и приводит их к присяге:

- Теперь же идти вам велю в полной тихости в казармы собирать роту. Я приеду вслед за вами.

          ХОР МАСОК
Кирасу на платье надела Венера,
Над нею, уж верно, с Олимпа смеялась Минерва,
И в шубе на сани, а с нею и двор:
Со Шварцем тут Лесток и Воронцов,
Из самых близких, нужных для дела.
А ночь вся светилась заиндевело.
В казармах свои на часах.
И радость у всех на устах.
Отправились тотчас – из Смольного в Зимний.
Мороз, а полозья уж пели гимны!

Голоса в ночи:
- К дворцу нам лучше подойти пешком.
- И надо забрать без лишнего шума приверженцев Брауншвейгской фамилии. Все они здесь живут поблизости у дворца.
- Отправить тридцать гренадеров к Остерману!
- Арестовать Миниха, графа Головкина, барона Менгдена, обер-гофмаршала Левенвольде, морского генерала-комиссара Лопухина… Кого забыли?
- Никто более не выступит за Брауншвейгскую фамилию.
- Государыня цесаревна! Позвольте, мы понесем вас на руках?
- Обыкновенно я быстро хожу, да кираса и шуба мне мешают поспевать за вами.
- На шубе, как на скатерти-самобранке, вы взлетайте, а мы будем за вами поспевать! За такую честь и смерти нестрашно.
- Никаких смертоубийств! Я поклялась не подписывать смертных приговоров.
- В караульне тихо. Поди, все спят.
- Входите без шума и мирно. Я за вами сразу войду.
- Опасно!
Цесаревна скинула с плеч шубу:
- А кирасу, как вериги, зачем я надела? Никто не посмеет на меня поднять руку. Я объясню, с чем я пришла.
- Вам достаточно показаться, особенно в кирасе, и всем ясно: Венера прислала Минерву вступиться за ее права!

Солдаты в караульне ничего понять не могут, но слышат женский голос и видят красавицу цесаревну в зимней шапке и кирасе.
- Оставайтесь все на месте. Вы знаете, кто я? Я пришла восстановить справедливость, попранную недругами России у трона. Вам ничего не будет, вы не виноваты. Служите, как прежде России и мне. Согласны?
- Молчание – знак согласия.
Один из офицеров, взглядывая на других, всего их четыре:
- Мы, офицеры, останемся верны присяге!
Солдат направил на офицера штык, Елизавета отвела рукой штык.
- Сопротивление оказывать бесполезно. Дворец окружен. Все вы останетесь живы. С новой присягой также будете служить России. Я иду к сестрице, которая оказалась игрушкой в чужих руках. Дорогу я знаю.
За цесаревной последовали гренадеры до спальни Анны Леопольдовны.
– Сестрица, пора вставать!
Анна Леопольдовна недовольно:
– Что вы здесь делаете?
Цесаревна в кирасе и гренадеры за нею – все было ясно Из постели в чепце Анна Леопольдовна опустилась на колени:
- Ради Бога! Со мной что хотите, но детям…
- Никому я не причиню зла. Я увезу вас с детьми и вашей подругой Юлией Менгден в Смольный дом.
В спальню принесли младенца-императора.
Цесаревна поцеловала его со словами:
- Бедное дитя, ты вовсе безвинно! Твои родители виноваты.

Маски наблюдают, как в палате собираются важные сановники.
- Здесь генерал-прокурор князь Трубецкой, начальник Тайной канцелярии Ушаков, адмирал Головин, князь Черкасский.
- Они сами пришли..
- Здесь Бестужев Алексей Петрович. Он, верно, опасался ареста. Его вызвали. Лесток его привечал, предлагая Елизавете Петровне назначить его на место Остермана.

В палату входит Елизавета Петровна в мужском костюме, как на охоте или маскараде, - вероятно, не было времени примерять платья, подходящие к случаю. Герольд с жезлом объявляет:
- Ее императорское величество Елизавета Петровна!
Императрица Елизавета Петровна, спокойная, исполненная величия, улыбалась одними глазами, сверкавшими веселым восхищением торжества прекрасной молодой женщины в зените ее совершенства и красоты.
Сановники, со сна и с мороза еще не совсем пришедшие в себя, особенно не изощрялись в выражении подданнических поздравлений словом, тем выразительнее выступали в телодвижениях галантного века, в апофеозе касаясь губами прекрасной руки новорожденной императрицы.
Палата наполняется возгласами: «Здравствуй императрица!»

 



« | 1 | 2 | »
Назад в раздел | Наверх страницы


09.11.16 К выборам президента в США »

04.11.16 История болезни »

01.11.16 Банкротство криминальной контрреволюции в РФ »

19.10.16 Когда проснется Россия? »

10.10.16 Об интервенции и гражданской войне »

09.10.16 О романе Захара Прилепина "Обитель". »

07.10.16 Завершение сказки наших дней "Кукольный тандем". »

03.10.16 Провал сирийской политики США »

18.08.16 «Гуманитарная война» Америки против всего мира »

05.08.16 Правда о чудесах »

Архив новостей

Наши спонсоры:


   Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Copyright © "Эпоха Возрождения" "2007, Петр Киле, kileh@mail.ru  
Все права защищены