Эпоха Возрождения - это вершина, с которой мы обозреваем мировую культуру в развитии, с жизнью и творчеством знаменитых поэтов, художников, мыслителей, писателей, композиторов, с описанием выдающихся созданий искусства.
Новости Города мира, природа. Дневник писателя. Проза Лирика Поэмы Собрание сочинений Приложения. Галерея МОДЕРН_КЛАССИКА контакты
В истории человечества не было веков без вспышек ренессансных явлений.
Опыты по эстетике ренессансных эпох,
а также
мыслителей, поэтов
и художников.
Ход мировой
истории под знаком Русского
Ренессанса.
Драмы и киносценарии о ренессансных
эпохах и личностях.
Стихи о любви
Все о любви. Стихи и эссе. Классика и современность.

 

 

Ленин, Крупская, Инесса Арманд Драматическая сюита

                  Предисловие
После всевозможных домыслов, лжи и клеветы последних десятилетий Владимир Ильич Ленин сохраняет свое место в истории России и мира (только в РФ, как и на Украине, достаточно проблематично, поскольку проблематичны их судьбы).

В работе над трагедиями «Провидение» (2002, 2014) и «Россия в огне» (2014) (о Февральской, Октябрьской революции и гражданской войне с интервенцией) я должен был вновь заняться изучением жизни и личности Ленина, преодолевая в себе чисто психологически следы от негатива, что понанесли клеветники России. Историю любви и дерзаний пришлось выделить как предысторию. Известно, «Аппассионата» Бетховена,  как и «Патетическая», - одна из самых любимых сонат Ленина. Идея  ее – пафос борьбы за лучшее мироустройство – была близка Владимиру Ульянову-Ленину с детства, как и его братьям и сестрам, как многим поколениям в России. Недаром социалистическая революция могла произойти и победить только в России.

Это величайшее событие в истории человечества, поскольку открывает перспективу в развитии человеческой цивилизации, в отличие от закона джунглей, которого придерживается финансовый капитал, основанный на частной собственности, порождающей насилие (присвоение чужого труда), неравенство, вражду и непрерывные войны, что уже ныне чревато атомным апокалипсисом, «концом истории», что и есть самоуничтожение земной цивилизации.

История любви и дерзаний основана исключительно на документах – на выступлениях Ленина, воспоминаниях Крупской и письмах Инессы Арманд, буквально на цитатах, поскольку у каждого из них свой стиль, который вполне выражает их личность. Художественность мышления присуща им. Я позволил себе кое-где переходить на стихи, говоря их устами, поскольку все мои персонажи в драмах говорят то стихами, то прозой.

                  
                ПРОЛОГ

      ХОР ЮНОШЕЙ И ДЕВУШЕК
    (вместе или отдельными голосами)
О, юности прекрасные стремленья!
Пора любви! О, нет, пора ученья!
Когда веселье через край!
У древа мы познанья! Там, где Рай?
То облака! Мы здесь у древа жизни
По зову сердца и отчизны
Достойные сыны
И дочери, как торжество весны!
Явились на вселенской сцене:
С Россией мы на мировой арене,
Вершители судеб,
Как солнцем блещет Феб.
Восславим мы любовь и вдохновенье
И новой жизни возрожденье!
   (Уносятся в танцевальных движеньях.)

Но, чу! Война с Японией явилась,
Как самодержца прихоть. Или милость!
Иконами благословив войска,
Без ружей, победим наверняка.
На мирное народа обращенье
Кровавое устроил воскресенье.
Погасла вера в доброго царя.
Взошла над Русью новая заря!
В Москве возводят баррикады,
Геройства выше нет отрады!
Порыв к свободе и любви
Потоплен: Пресня вся в крови!
Рассеянные на чужбине,
Все помыслы обращены к Отчизне!

Время от времени проносятся звуки из «Аппассионаты» Бетховена, здесь из первой части.

I  Воспоминания в Париже

1
В Париже «Русские сезоны»!
На выставках и Врубель, и иконы,
И колокольный перезвон,
Мгновений счастья плач и стон!
И музыка, и сладостные пляски,
И песнь любви, как одалисок ласки.
На сцене то античность, то Восток
Восходят в танце – красоты исток!
    
Серов в Париже, как гуляка праздный,
С отрадой в сердце в праздник,
Идет в толпе с улыбкой на губах
Да с красной розой на зубах!

Там Ленин жил, в ту пору неприметный,
Как шел над Сеной он намедни
В раздумьях весь, как бы тайком,
Твердя крамолу шепотком.

Носился лихо на велосипеде,
С утра в библиотеку ездил
Средь экипажей и машин,
Одетый просто гражданин.
Поклонник истый коммунаров,
Далекий от парижских нравов,
С меньшевиками спор ведет,
Большевиков на бой зовет,
На бой решительный, последний!
Однажды будет он победный,
Чем вдохновляется в борьбе,
Подвластный лишь своей судьбе!

2
Париж, осень 1910 года. Улица Мари-Роз. Квартира, которую снимают Владимир Ильич Ленин, Надежда Константиновна Крупская и ее мать Елизавета Васильевна. Две комнаты с кухней, которая и столовая, и «приемная». Ленин в своей комнате, которую по обстановке «кабинетом» назвать трудно. Однако она вся заставлена книгами, газетами и рукописями, казалось бы, в беспорядке, в котором все находилось тотчас, когда нужно.
Ленину 40 лет, он выглядит молодо, подвижный и с улыбкой, постоянно проступающей на его лице, когда он оживлен сам по себе или при общении. В его комнату заглядывает Надежда Константиновна, довольно высокого роста, худощавая, подвижная, с мягкой улыбкой, смолоду хорошенькая, выглядит моложе своих лет.

КРУПСКАЯ. Володя, пришла Инесса. Она у мамы сидит. Им есть о чем поговорить. Я выйду. Скоро вернусь.

Ленин кивнул; Крупская ушла. С Международного социалистического конгресса в Копенгагене в августе 1910 года, на котором участвовала и Инесса Арманд, - она только что окончила Новый Брюссельский университет, - ясно, ее потянуло в Париж, да Ленин мог ей предложить приехать туда. Из Копенгагена Ленин поехал в Стокгольм, где в это время были Мария Александровна и Мария Ильинична, - что они там делали, приехали встретиться с ним? С 12 по 25 сентября он провел с родными и проводил их в Россию. И где-то в это время Инесса переехала в Париж.

               ЛЕНИН
   (прохаживаясь по комнате, шепотком)
Увиделся я с мамой, как впервые,
Состаревшей, с улыбкой увяданья,
Без вздохов и обид на испытанья,
Как отличалась выдержкой всегда.
Мила, добра и словно чуть сурова –
Не к людям, к жизни, к тяготам ее,
С годами выносить их все трудней.
   (Посмеиваясь, на цыпочках, с живостью подростка.)
Как редки наши встречи! Жизнь вдали,
В разлуке - словно сны-воспоминанья
Из детских лет, с весельем через край,
Из юности, со чтением в запой, -
И жизнь твоя там длится, как в романах,
В которых рос я, окунаясь в мир
Вокруг меня во времени, в пространстве
От «Илиады» до «Войны и мира».
   (Словно бежит, уносясь, как в танце.)
И мама молодая там всходила
Со мною перемолвиться так просто,
А может быть, меня простить за что-то.
Провинностей за мной всегда хватало,
Пока не взял пример я с брата Саши:
Спокойным быть, смеясь уж даже очень,
И быть сосредоточенным всегда.
     (Закружившись, переходит на шаг.)
У мамы вера в нас, ее детей,
Пусть выбран нами необычный путь
Служения отчизне и народу,
Но это ж в русле века Просвещенья.
       (Застывает, глядя в даль.)
На пароходе мама и Маняша
Отплыли, грустные до слез, как чайки.
Я слез не лью, а все хотелось плакать:
Я больше не увижу мамы, ясно,
И словно жизнь вся наша уж прошла
И жаль, что не свершил я ничего,
Чтоб изменить жизнь к лучшему, как взялся.
        (С иронией и сарказмом.)
С меньшевиками в спорах жизнь проходит,
Еще с оппортунистами Европы,
Рабочего движенья ренегаты!
Обуржуазились вожди, а мир
Чреват всеевропейскою войной!

3
Улица Мари-Роз. На кухне у Елизаветы Васильевны Инесса Арманд. Время от времени она прислушивается и оглядывается, словно в ожидании кого-то.

               ИНЕССА
А знаете, в Париже я родилась…
    ЕЛИЗАВЕТА ВАСИЛЬЕВНА
Француженка?
               ИНЕССА
                           Нет, русская скорее.
Так вышло по моей судьбе: родилась
В семье певца Парижской оперы.
Но он так рано умер, что меня
В Москву забрали бабушка и тетка,
Преподавательница музыки,
С французским языком в придачу, кстати.
Была она при этом гувернанткой
В семействе обрусевшего француза,
С детьми которого я и росла,
Как Золушка, которой быть принцессой,
Француженка и даже музыкантша,
Живой пример хозяйским детям – принцам.
      ЕЛИЗАВЕТА ВАСИЛЬЕВНА
Ну, ясно: так за принца вышли замуж,
С фамилией Арманд, из фабрикантов.
Благополучно пятерых родили.
Какая щедрость!
               ИНЕССА
                              И какое счастье!
            КРУПСКАЯ
         (входя с покупками)
И как вступили на тропу войны,
Когда вы счастливы сверх меры сами?
              ИНЕССА
Чтоб было больше счастья и вокруг,
Наверное; а в жизни много бедствий.
Одною быть счастливой? Я не самка,
Как с юности взялась быть человеком.
С таким заветом мы вступали в жизнь,
Вы знаете то лучше; я за вами
Последовала в меру сил своих.
 
Елизавета Васильевна принимается за приготовление еды. Надежда Константиновна усаживается за свой столик, за которым занимается почтой, пишет письма и принимает посетителей, приезжих из России.

              ИНЕССА
        (смущенно оглядываясь)
Могу я посидеть у вас немножко?
Поспрашивать вас есть всегда о чем,
Как дети любят задавать вопросы
Из любопытства, чаще из смущенья.
            КРУПСКАЯ
      (спокойная, с мягкой улыбкой)
Конечно. С вами говорить я рада,
Как мама; с ней уже вы подружились.
              ИНЕССА
Я много слышала о Ленине,
Но сбивчиво, ведь всяк несет свое.
Читала с интересом, мысль живая,
Как слушаешь взволнованную речь.
По стилю судишь: прост и беспощаден,
Поскольку силы и ума в избытке,
И ясно – ненавидят почему.
Я думала, суров и неприступен –
И со знакомством не спешила. Зря!
В Брюсселе поселилась и училась.
Школярство. Что ж, в Сорбонну ли податься?
Я словно вновь вступаю в жизнь в Париже…
            КРУПСКАЯ
Вы не по летам молоды, Инесса,
Хотя и мать взрослеющих ребят.
А жизнерадостность, как у детей!
              ИНЕССА
       (задумываясь, про себя)
Нет, это свойство Ленину присуще,
Когда он оживлен, всегда смеется;
Черты лица его подвижны очень,
Душа живая и кипящий ум,
Искрящийся улыбкой и весельем;
Серьезен, тут же уж смеется мило,
Совсем, как дети, непосредственен,
И все же страшно, как в горах, на высях,
Откуда взор орлана настигает
Тебя, беспомощную жертву в небе.
А так он оживлен при всякой встрече.

              ЛЕНИН
      (у себя в комнате, быстро прохаживаясь по своему обыкновению)
Француженка Инесса из России,
А как Татьяна, русская душой,
Мать пятерых детей, на что решилась,
На путь борьбы, на аресты и ссылки,
С побегом с Севера, чтобы учиться
В Брюссельском университете, словно
Вступает в жизнь, моложе лет своих,
Проста и жизнерадостна, как дети,
Из младших трех, заботясь на чужбине,
Вся трепет жизни и любви, как счастье!
    (Усаживается за книгу, мгновенно углубляясь в чтение.)

              КРУПСКАЯ
Он рос в семье большой и очень дружной,
В которой все учились с увлеченьем,
И брату старшему он подражал,
Хотя был вспыльчив, своенравен очень,
Но обуздать себя стремился, чтобы
Не огорчать отца и мать, любимых,
А рос он в дружбе со сестрою Ольгой,
Его моложе лет на полтора,
Но умница росла с ним наравне,
Гимназию закончив в год один,
Как он, и тоже с золотой медалью.
К тому ж красавица и музыкантша!
Володя с нею пел дуэтом песни,
Известно ведь какие… Старший брат
За покушенье на царя повешен, -
Легко ли пережить в семнадцать лет?
А Ольга умерла от тифа в дни,
Когда приехал в Петербург Володя
Сдавать экзамены экстерном за
Четыре года университета,
Поскольку пробыл в ссылке под надзором,
Отчислен за участье в сходке… Время
Суровое, да брат преступника.
Нам лучше выйти и пройтись по парку.
         (Уходят.)

4
Парк Монсури. Среди редких прохожих Инесса Арманд и Крупская, обе довольно высокого роста, худощавые, подвижные. Инесса при случае, по настроению, выглядит, как настоящая красавица, но деловита и умна.

ИНЕССА. А вы, а вы, Надежда Константиновна?
КРУПСКАЯ. Что я?
ИНЕССА. О себе скажите. Как вы встретились?
КРУПСКАЯ (рассмеявшись). Как мы встретились? По-настоящему мы встретились в Сибири… Владимир Ильич приехал в Питер осенью 1893 года, но я познакомилась с ним не сразу. Только слышала от товарищей, что с Волги приехал какой-то очень знающий марксист…
ИНЕССА. С Волги?!
КРУПСКАЯ. Да, Симбирск, Казань, Самара – там прошли его детские и юношеские годы и провел свои студенческие годы, под надзором полиции, так что экзамены он сдавал экстерном в Санкт-Петербургском университете.
ИНЕССА. Очень интересно!
КРУПСКАЯ. Зимою 1894/1895 года я познакомилась с Владимиром Ильичем уже довольно близко. Он занимался в рабочих кружках за Невской заставой, я там же четвертый год учительствовала в Смоленской вечерне-воскресной школе и довольно хорошо знала жизнь Шлиссельбургского тракта… Я жила в то время на Старо-Невском, в доме с проходным двором, и Владимир Ильич по воскресеньям, возвращаясь с занятий в кружке, обычно заходил ко мне, и у нас начинались бесконечные разговоры. Я была в то время влюблена в школу, и меня можно было хлебом не кормить, лишь бы дать поговорить о школе, об учениках, о Семянниковском заводе, о Тортоне, Максвелле и других фабриках и заводах Невского тракта. Владимир Ильич интересовался каждой мелочью, рисовавшей быт, жизнь рабочих…
ИНЕССА. Как я понимаю, и тогда с вами жила ваша мама и последовала с вами в ссылку в Сибирь?
КРУПСКАЯ. Да, конечно. Только меня сослали в Уфу, я перепросилась в село Шушенское Минусинского уезда, куда отправили Владимира Ильича, для чего объявилась его «невестой». Дело в том, что я его «невестой» прослыла, еще когда он сидел в тюрьме. Больше года сидел. За это время он почти собрал материал для книги «Развитие капитализма в России». А меня арестовывали, выпускали, снова арестовывали и, наконец, сослали в Уфу.
ИНЕССА. Головокружительно. Вы такая мягкая, но вам веришь: вы сильная!
КРУПСКАЯ. В село Шушенское, где жил Владимир Ильич, мы приехали в сумерки; Владимир Ильич был на охоте. Мы выгрузились, нас провели в избу. В Сибири – в Минусинском округе – крестьяне очень чисто живут, полы устланы пестрыми самоткаными дорожками, стены чисто выбелены и украшены пихтой. Комната Владимира Ильича была хоть невелика, но также чиста. Нам с мамой хозяева уступили остальную часть избы. В избу набились все хозяева и соседи и усердно нас разглядывали и расспрашивали. Наконец, вернулся с охоты Владимир Ильич. Удивился, что в его комнате свет… Ильич быстро взбежал на крыльцо. Тут я ему навстречу из избы вышла.
ИНЕССА. Какое счастье!
КРУПСКАЯ. Долго мы проговорили в ту ночь. Повенчались мы в церкви позже, после напоминаний властей из Петербурга: выходи замуж или возвращайся в Уфу. Мы посмеялись и в церковь собрались, только с получением документов была долгая канитель. Так что назревала опасность, что меня отправят этапом в Уфу.
ИНЕССА. Удивительно. Ссылка превратилась в свадебное путешествие в Сибирь!
КРУПСКАЯ. Для нас это навсегда чудесный край! После зимних морозов буйно пробуждалась весной природа. Сильна становилась власть ее. Закат. На громадной весенней луже в поле плавают дикие лебеди. Или – стоишь на опушке леса, бурлит речонка, токуют тетерева. Владимир Ильич идет в лес, просит подержать Женьку. Держишь ее, Женька дрожит от волнения, и чувствуешь, как тебя захватывает это бурное пробуждение природы. По ту пору Владимир Ильич был страстным охотником, только горячился очень.
ИНЕССА. Он же был еще очень молод!
КРУПСКАЯ. В Сибири 27-30. Молод, конечно, но лысина уже обозначилась совершенно.
ИНЕССА. Он и сейчас торжествующе молод, когда улыбается и смеется. Небось, на женщин действует неотразимо.
КРУПСКАЯ. Для этого ему надо одеваться франтом, а не ходить в поношенных вещах, как ему нравится, и проявлять жилку Дон Жуана, чего у него нет совершенно, голова ни тем занята.
ИНЕССА. Про него говорят: Ленин занят революцией 24 часа в сутки.
КРУПСКАЯ. Он захвачен жизнью, а революция – это направление жизни, особенно в России, что он чувствует всеми фибрами души и разума. Ум, воля, при этом он очень эмоционален. А это нелегко. Раскол в партии, меньшевики оказались в большинстве в редакции «Искры» и в ЦК и отказываются от сотрудничества с большевиками – это же развал дела всей его жизни.
ИНЕССА. Ликвидация революционной партии пролетариата – нет, это у них не пройдет!
КРУПСКАЯ. Но объединение с меньшевиками вряд ли возможно.
ИНЕССА. Возможно. Но они по определению должны быть в меньшинстве. С новым подъемом рабочего движения в России так и случится.
КРУПСКАЯ. Инесса, вы оптимистка. Ильич тоже по своему характеру оптимист. Но эмигрантские склоки порою становятся невыносимы. В Женеве нам жилось проще. В Париже целая колония эмигрантов; многие голодают, хиреют, кто-то сходит с ума…

5
Улица Мари-Роз. Инесса и Елизавета Васильевна сидят на кухне за столом и покуривают.

ЕЛИЗАВЕТА ВАСИЛЬЕВНА (с легкой усмешкой в тоне). Я очень рано осталась круглой сиротой и как дочь подполковника корпуса горных инженеров Василия Ивановича Тистрова проучилась восемь лет в Павловском военно-сиротском институте благородных девиц в Петербурге. Схватывая все на лету, прилежанием не отличалась, зато верховодила в классе. Могла стащить форшмак у классной дамы – для подруг, не моргнув глазом, выдержать ее крики и выговоры, не отвечать урока, потому что  другие девочки не выучили его, взять на себя вину других – это было в моем характере.
ИНЕССА (смеется). Вполне представляю.
ЕЛИЗАВЕТА ВАСИЛЬЕВНА. Из института меня выпустили со званием домашней учительницы. Что означало это по ту пору? Службу гувернанткой в обеспеченных семьях. Так я оказалась в имении помещицы Русановой в Польше недалеко от Кельце, где служил поручик Константин Игнатьевич Крупский. Что говорить, за два года, пока я служила в гувернантках у Русановой, приветливой со мной, я вдоволь насмотрелась, как обращались помещики с крестьянами… А про ее отца рассказывали: когда молодая крестьянка отказывалась от его домогательств, ее избивали до полусмерти, а затем зашивали в мешок, сыпали зерно и пускали индюков, которые заклевывали бедную насмерть.
ИНЕССА. Барство дикое. И это еще так близко.
ЕЛИЗАВЕТА ВАСИЛЬЕВНА. К счастью или к несчастью, мы были из обедневших дворян. Мы могли пожениться лишь тогда, когда мой поручик стал капитаном и слушателем Военно-юридической академии в Петербурге. Тогда-то и родилась наша дочь, по характеру вся в меня, свободолюбивая даже по отношению к матери. Закончив гимназию с золотой медалью, она проучилась еще год, чтобы выйти со званием домашней учительницы. Только не в гувернантки служить поступила, а в Смоленскую вечерне-воскресную школу для рабочей молодежи.
ИНЕССА. А отец?
ЕЛИЗАВЕТА ВАСИЛЬЕВНА (вздохнув). Карьера у Крупского, можно сказать, не удалась. Служил он в тех же неблагополучных краях в Польше, служил, увы, честно, благородно, и вскоре на него пошли всякие анонимные доносы, - вместо разбирательства, его признали неблагонадежным, уволили без объяснения причин и предали суду.
ИНЕССА. Елизавета Васильевна!
ЕЛИЗАВЕТА ВАСИЛЬЕВНА (с иронией и усмешкой). На него взвели 22 преступления: говорит по-польски, танцует мазурку, не зажжена была в царский день в канцелярии иллюминация, не ходит в церковь и так далее. Суд длился долго, все обвинения отпали, зато всплыло нечто немыслимое: будучи уездным начальником, без разрешения губернского начальства, провел в своем уезде сельскохозяйственную перепись. Вина эта почему-то оказалась столь велика, что коллежскому асессору Крупскому запретили занимать любые должности на государственной службе и проживать в столицах – в Москве и Петербурге.
ИНЕССА. Значит, его сочли за революционера?
ЕЛИЗАВЕТА ВАСИЛЬЕВНА. Когда Наде пришло время поступать в гимназию, мы одни уехали в Петербург. В классе узнали, что Надя написала в графе, кто платит за обучение: «Мать, Е. В. Крупская», не смея упоминать про отца.
ИНЕССА. Как это ужасно.
ЕЛИЗАВЕТА ВАСИЛЬЕВНА. На нее смотрели косо, полагая, что она незаконнорожденная. Впрочем, Сенат полностью оправдал Крупского, но здоровье его было уже подорвано. Он умер, когда Наде исполнилось едва 14 лет. Пенсия за отца была небольшая. Приходилось нам сдавать одну из двух комнат, что мы снимали. А Надя уже умудрялась зарабатывать уроками.
ИНЕССА. Молодчина!
ЕЛИЗАВЕТА ВАСИЛЬЕВНА. Росла очень самостоятельной, вытягиваясь в росте выше меня, а я все смотрела на нее как на ребенка. Она очень упорно отстаивала свою самостоятельность. Только позднее, когда у нас установились отношения равенства, мы стали жить очень дружно.
ИНЕССА (вскакивает). Я бесконечно рада за вас!

С легким стуком входит Ленин; Инесса молча усаживается.

ЛЕНИН. Елизавета Васильевна! Вы приучили Инессу курить!
ЕЛИЗАВЕТА ВАСИЛЬЕВНА. Она сама не маленькая.
ИНЕССА. Я закурила в Мезени Архангельской губернии, у печки, оставшись совершенно одна.
ЛЕНИН. Где же Надя? Не отправиться ли нам на прогулку?
ЕЛИЗАВЕТА ВАСИЛЬЕВНА. Мне нельзя. Мне за вами не поспеть. Мне самое время заняться ужином. Надя и принесет продукты.
ИНЕССА. Я забегу домой и выйду в парк, если вы туда пойдете.
ЛЕНИН. Хорошо, встретимся в парке. (Возвращается в свою комнату.)

     6
Парк Монсури. Крупская и Ленин довольно быстро идут, привычные к пешим прогулкам и на велосипедах и лазанию по горам.

КРУПСКАЯ. Инесса очень особенная даже по внешности, правда? Теперь ее история мне ясна. У нее уникальная судьба. Инесса родилась в Париже в 1874 году в семье французского оперного певца Теодора Стефана и его жены Натали, полуфранцуженки, полуангличанки, актрисы, затем учительницы пения.
ЛЕНИН. Француженка. А не подумаешь.
КРУПСКАЯ. Отец умер рано, оставив жену с тремя детьми. Инессу шести лет привезли в Россию ее бабушка и тетка, преподавательница музыки и французского языка, жившие в Москве. Впрочем, тетка оказалась гувернанткой, очевидно, со статусом учительницы, в семье Армандов, обрусевших французов, текстильных фабрикантов.
ЛЕНИН. Ну, ясно.
КРУПСКАЯ. Инесса воспитывалась вместе с хозяйскими детьми, вне сословных ограничений, как становится ясно, что свидетельствует о демократических веяниях эпохи и безусловно об исключительном характере юной француженки, общество которой находили благотворным для детей и внуков главы семьи. Один из его сыновей был старше ее на пять лет, другой еще ребенок; разумеется, оба росли, выделяя девочку, которая была хороша собой, самого живого нрава и очень серьезна, много читала и, получая домашнее воспитание, не отставала от них в развитии.
ЛЕНИН. Разобралась? Ну-ка!
КРУПСКАЯ. В 17 лет Инесса успешно сдала экзамены на звание домашней учительницы, но, верно, уже в это время обозначилось внимание старшего брата Александра к Инессе, замеченное всеми вокруг – не без шуток и пожеланий. Несомненно родители Александра не желали другой невесты для сына. Видимо, Александр доучивался в университете, через год состоялась свадьба.
ЛЕНИН. Француженка вполне могла выйти замуж по расчету.
КРУПСКАЯ (качает головой). Зная характер Инессы, - она очень искренно выражает все свои чувства, - можно не сомневаться, она вышла замуж по любви, сознательно выбрав новый образ жизни, с открытием школы для крестьянских детей, в которой она сама будет работать. Все это в духе того времени. Большая семья Армандов, имея дом в Москве, жила в подмосковном Пушкино, где и находились фабрики. Молодожены поселились в Ельдигино, имении Армандов, неподалеку от Пушкина. Общая жизнь в кругу Армандов продолжалась, с интересом у молодежи к революционным веяниям эпохи.
ЛЕНИН. Роман!
КРУПСКАЯ. Инесса, будучи француженкой по рождению, воспитываясь у бабушки и тетки в кругу обрусевших французов, как ни удивительно, сформировалась исключительно на русской классической литературе и литературной критике, по сути, философии освободительного движения, разумеется, и театра, живописи, музыки. Она очень образованна, не то, что мы, вступившие рано на одну стезю.
ЛЕНИН. Музыкантша. Играет вполне профессионально. Могла бы выступать с концертами. Не попросить ли ее выступать с концертами? Чтением рефератов много не заработаешь.
КРУПСКАЯ. Уже с рождением первенца Инесса, столкнувшись с запретом первые шесть недель роженице посещать церковь, - это мадонне с младенцем, - переживает духовный кризис, через который мы все прошли. Участие в работе «Общества улучшения участи женщин», - она никак не могла примириться с тем, что существует проституция, - тоже не приносит удовлетворения.
ЛЕНИН. Еще бы!
КРУПСКАЯ. Инесса относит себя к неспокойным характерам, которые всегда что-то хотят, что-то ищут, полагая, что большинство таково. «Я знаю, - говорит она, - может, только двух или максимум трех, которые были бы довольны своим положением и своей жизнью: да и то они, пожалуй, притворяются…»
ЛЕНИН. Романтика.
КРУПСКАЯ. У Армандов при всем добром отношении к Инессе в ее детстве, юности и позже, с принятием в свою семью, она чувствовала себя чужой. «Мне случалось, - говорит она, - чувствовать себя очень одиноко среди пушкинцев… Я все-таки была чужая, которая со стороны вошла в семью, да еще со своим уставом».
ЛЕНИН. Так серьезно?
КРУПСКАЯ. Нельзя это понимать так, что она выбрала революцию, к этому она пришла позже, да одновременно с младшим братом ее мужа Владимиром, которого она, уже мать четверых детей, готовясь родить пятого, полюбила, как я понимаю. А Владимир, возможно, любил ее давно, если не с детских лет, как бывает. Они не думали скрывать свои чувства от Александра, повинились, можно сказать, с торжеством, без вины виноватые, и он отступил, без упреков и условий. Другой бы мог заявить: «Как знаешь! Но дети останутся со мной! И развода не будет, поскольку оформить развод у нас очень сложно. Ведь венчались мы в церкви».
ЛЕНИН. Сюжет «Анны Карениной» отдает уже стариной?
КРУПСКАЯ. Инесса ради детей осталась бы с ним – под одной крышей, а с Владимиром рассталась бы. Но братья не поссорились. Александру и в голову не могло придти сказать Инессе, что дети останутся с ним. Любовь к детям – это одна из определяющих свойств ее личности, то, что составляет ее личное счастье. Именно эта любовь, возможно, вытеснила ее чувство к Александру, а в ряду ее детей оказался Владимир.
ЛЕНИН. Это ты рассудила или она?
КРУПСКАЯ. Я. Осенью 1903 года Инесса с детьми уехала в Швейцарию – для поправки здоровья и чтобы родить. Возможно, к ним присоединялся Владимир. С началом войны с Японией Александр уехал с санитарным поездом на Дальний Восток, в его положении поступок достойный: это была особого рода благотворительность с личным участием одного из Армандов. Неудивительно, бывшие супруги сохранили добрые отношения. В Швейцарии, благополучно родив, Инесса окунулась в партийные распри между меньшевиками и большевиками. В Россию она вернулась в 1904 году большевичкой.
ЛЕНИН. Надо же! Как же мы не встретились тогда?
КРУПСКАЯ (смеется). Очевидно, потому что у нее уже был Володя. Инесса, мы говорим о вас. Вы очень интересно рассказывали о студенческих демонстрациях в Москве.
ИНЕССА (шедшая в отдалении, догадываясь, что речь о ней; присоединяется к семейной паре). Я писала о них в письмах Александру на Дальний Восток, куда он уехал осенью 1904 года. Поэтому отложились в памяти.
ЛЕНИН (с заинтересованным вниманием). Расскажите, пожалуйста!
ИНЕССА. В Москве были студенческие демонстрации, закончившиеся избиением части студентов. Во время второй демонстрации они с развернутыми знаменами прошли Никитскую, Бронную, пересекли Садовую и вышли на Живодерку, где и произошло избиение; полиция подговорила дворников и… лавочников!
ЛЕНИН. И лавочники принимали участие!
ИНЕССА. Между тем как события нарастали… Был целый ряд демонстраций – в Петербурге, Москве, Варшаве, Харькове и т. д. Всюду были избиения. В Москве очень даже жестокие. Демонстрация происходила на Тверской… Часть демонстрантов шла с Кузнецкого моста и там была избита, другая часть шла со Страстного монастыря, но успела дойти только до Леонтьевского переулка: ее встретили жандармы и городовые с шашками наголо, врезались в толпу и рубили направо и налево, рубили всерьез, так что раненых было довольно много и несколько убитых.
ЛЕНИН (с побледневшим лицом). Мерзавцы!
ИНЕССА. Между прочим, одна курсистка. Она растерялась, отделилась от толпы и, растерявшись, на углу переулка, остановилась; один из «фараонов» тут и рубанул ее и перерезал шею.

       Крупская берет Ленина за руку.

Один студент, очень мирный по натуре, философ, вечно разрешающий какие-нибудь мировые вопросы и лично стоящий принципиально против демонстрации, пошел на нее из товарищеских чувств, чтобы при случае помочь. Когда толпа от напора «фараонов» побежала, он бежать не пожелал и остался один; - на него набросились не то четверо, не то пятеро и так избили его, что он потерял сознание и не знает, как очутился в каком-то магазине. Говорят, что он теперь стал не только философом, а и еще кое-чем.
ЛЕНИН (расхохотавшись). Да уж!
ИНЕССА. Наконец, третья группа демонстрантов пошла от Брюсовского переулка вниз по Тверской. Ее совершенно так же встретили городовые, причем тут не только рубили, но некоторые пристава даже стреляли.
ЛЕНИН. То-то Москва поднялась, в конце концов!
ИНЕССА. Например, был такой факт: один пристав ворвался в толпу с револьвером и стал гнаться за каким-то студентом, догнал его и почти в упор выстрелил ему в голову.

      Ленин побледнел снова, словно в него выстрелили.

Демонстрантов вытеснили в переулок, а затем на Никитскую. Затем перестали их преследовать, так что они прошли всю Никитскую, Арбат и дошли до конца Зубовского бульвара.
ЛЕНИН. Овладели ситуацией?
ИНЕССА. За ними шла толпа городовых и дворников, причем количество последних постоянно увеличивалось. Дойдя до конца бульвара, демонстранты стали расходиться; не успела разойтись небольшая кучка, на нее набросились дворники и жестоко избили. Тут был избит и наш бедный Ваня. Его било пять человек, и он пришел домой распухший, сгорбленный, хромой; так было его жаль, что я и сказать не могу, и так больно и обидно за него. А дети, вероятно, никогда не забудут этого впечатления! Да, вот какие дела творятся на свете!
КРУПСКАЯ. «Наш бедный Ваня» - это Иван Николаев, крестьянский сын, которому Арманды помогли закончить гимназию и поступить в Московский университет. Он жил у Инессы с ее детьми и Владимиром на Остоженке. Инесса воспроизводит события, предшествующие «Кровавому воскресенью» в Петербурге и вооруженному восстанию в Москве в 1905 году, уже непосредственно вовлеченная в революционную работу подпольщика, с арестами, с ссылкой в Архангельскую губернию, в Мезень, куда к ней приедет Владимир, но вскоре будет вынужден выехать заграницу на лечение. Инесса, сосланная на два года, не усидит в Мезени, бежит из ссылки. Между тем Владимиру вовсе плохо, Инесса едва успеет приехать, как он скончается.
ЛЕНИН. Удивительная история! Вот бы Горькому описать. Впрочем, у него самого роман с генеральшей, актрисой Художественного театра…
ИНЕССА. Говорят, Лев Толстой восхищался ею: «И красавица, и чудный человек!»
ЛЕНИН. Феномен. (Задумавшись, уходит вперед.)
КРУПСКАЯ. Это ее партийная кличка.
ИНЕССА. Значит, все это правда, что говорили о Марии Федоровне Андреевой. Ее квартира на Волхонке была штабом вооруженного восстания в Москве.
КРУПСКАЯ. Да, у нее были все связи. Не у Горького.
ИНЕССА. В дни вооруженного восстания она продолжала выступать на сцене и устроила в фойе театра лазарет для раненых. Действительно, «и красавица, и чудный человек», как угадал Толстой, словно вспомнил молодость; ведь он уже отрицал и искусство, и любовь!
КРУПСКАЯ. Как моралист всего лишь! А чувство прекрасного как художник, очевидно, сохранил до старости.

7
Улица Сен-Жак. Комнаты Инессы и ее младших детей, какие она снимает в квартире одного из товарищей по работе. Инесса за роялем, скрипач, дети, соседи, гости. Среди них молодой рабочий из России Савва Зевин, ученик школы в Лонжюмо, и юная девушка Тамара.

              ЛЕНИН
     (взволнованный, не усидел у рояля и слушает из соседней комнаты, прохаживаясь у раскрытой двери)
Я с детства помню переливы звуков,
Несущихся из дома в окна в сад,
Но все казалось, звуки то небес,
Да с пересвистом ласточек изящных…
Играла мама, а затем сестра;
Играла мама, верно, лишь отрывки
По памяти, мелодии любви
Из юности, как звуки пронеслись,
С повтором переливов у сестры
И мощно, и прелестно, без запинки,
Игрой уверенной и как бы в шутку.
          КРУПСКАЯ
      (выходя в соседнюю комнату)
Скажи: а как выходит у Инессы?
            ЛЕНИН
Я слышу звуки из воспоминаний,
Мелодии любви и неги летней,
С небес несущихся над волжской ширью.
          КРУПСКАЯ
Игрой Инессы не проникся ты?
            ИНЕССА
      (выходит в соседнюю комнату)
Воспоминанья в нас звучат сильней,
Особенно из детства, на чужбине,
И я сама переношусь в Россию,
В Москву и Подмосковье по весне.
Люблю я тоже «Аппассионату»
И «Патетическую» - есть в них общность.
Недаром «Малой Аппассионатой»
Ее еще нередко называют.

       Проносятся звуки скрипки… Ленин, по своему обыкновению, прохаживается, Крупская и Инесса невольно следуют за ним, издали кажется, в танцевальных движениях.

              ЛЕНИН
Ну, что ж, Париж мне «Аппассионатой»,
Озвученной Инессой с негой страсти,
С воспоминаньем лучших в жизни дней,
Запомнится, как в утешенье мне
От бедствий эмигрантщины и склок,
От фракционных распрей, бесполезных
Для дела революции в России.
Но утешение смягчает волю,
Когда там начинается подъем
Рабочего движения в борьбе.
Как убаюкивает музыка
И делать ничего не хочется;
Но шляться по Парижу, как турист,
Дыша свободой, тоже не выходит, -
Сейчас увидишь нищего как будто,
По-русски речь несущего над Сеной,
От голода сходящего с ума.
             ИНЕССА
Так это было?
           КРУПСКАЯ
                          Случай не один –
На почве голода непоправимо
Иной доходит до самоубийства –
Едой, деньгами уж нельзя помочь.
Пригара к нам пришел однажды, весел,
С рассказом о каких-то колесницах,
Наполненных снопами до краев,
О девушке чудесной красоты…
Нам ясно, человек сошел с ума.
Ильич весь побледнел и с ним остался,
Бегу я за знакомым психиатром.
Поговорив с больным, сказал, что это
На почве голода он помешался;
Сейчас он ничего, лишь вдохновенен,
Но с манией преследования
Покончить может он с собой, - как быть?
Пригару мама накормила, он
Все нес о колесницах и снопах,
О празднестве из будущего, верно.
Отправился товарищ проводить,
Пригара от него ушел дорогой.
Куда? Мы подняли всю нашу группу:
Пропал Пригара или пропадет.
Нашли труп в Сене – с грузом на ногах.
              ИНЕССА
Ах, снова растревожили! Пойду
Сыграю я еще вам что-нибудь…

8
Там же. Ночь. Дети уложены спать. У затопленной печки в гостиной Инесса и Тамара засиделись за беседой, как повелось у них.

ИНЕССА. По-моему, это «ниоткуда не вытекает», выражение  одного моего хорошего знакомого.
ТАМАРА. Это «ниоткуда не вытекает» - я слышала, и Савва повторял, хотя он считает себя адептом Плеханова, но учился-то он у вас в Лонжюмо.
ИНЕССА. И чье это выражение?
ТАМАРА. Разумеется, Ленина. Я знаю, вы в восторге от него.
ИНЕССА. Это в твоем возрасте бывают в восторге от мужчины. Твой поселенец прошел через тюрьмы, страшные тюрьмы, и прозябать на поселении в Сибири не захотел. То, что он, совершив побег, оказался в эмиграции, это его судьба. А ты, полюбив его за муки, совершенно, как Дездемона Отелло, последовала за ним на чужбину, где неизвестно чем ты можешь заняться, кроме любви.
ТАМАРА. Я набираюсь опыта для революционной работы в России.
ИНЕССА. Для этого прежде всего надо учиться и воспитывать характер ко всякого рода трудностям и лишениям. А ты проводишь время всего лишь в разговорах со мной, приятных и мне, но производишь впечатление беспомощной мечтательницы о борьбе за светлые идеалы. А для этого надо быть сильной.
ТАМАРА. А вы сильная?
ИНЕССА. Могу сказать, жизнь и многие жизненные передряги, которые пришлось пережить, мне доказали, что я сильная, и доказали это много раз, и я это знаю. Но, знаешь, что мне часто говорили, да и до сих пор еще говорят? «Когда мы с вами познакомились, вы нам казались такой мягкой, хрупкой и слабой, а вы, оказывается, железная». Да, совершенно внешние и поверхностные впечатления посторонних не имеют никакой цены, и неужели на самом деле каждый сильный человек должен быть непременно жандармом, лишенным всякой мягкости и женственности – по-моему, это «ниоткуда не вытекает»… Наоборот, в женственности и мягкости есть обаяние, которое тоже сила.

              ТАМАРА
Ну, ясно! Вы в него влюбились!
              ИНЕССА
                                                         Как!
              ТАМАРА
             (смеется)
Я думала, у вас роман со Саввой.
              ИНЕССА
Фантазия всего лишь разыгралась,
Наверно, как в балете «Призрак розы».
              ТАМАРА
Он молод, симпатичен, из рабочих…
              ИНЕССА
Вот потому забочусь я о нем,
Хотя Плеханова он слушается,
Который меньшевистский вздор несет.
              ТАМАРА
Не всем же ленинцами быть, как вы.
А Ленин, верно, думает, что я
Бываю из-за Савушки у вас.
Он большевик, который в меньшинстве.
               ИНЕССА
Нет, Ленин был и будет в большинстве.
Ведь мы с тобой единомышленники.
Пора б от слова к делу перейти.
А то от грез полуночных проснешься,
Одна на свете ты, с увядшей розой.
Прости! Со всеми нами то случится.
Люблю я радость! Грусть я отгоняю,
Как песенный мотив небытия.
Здесь окунуться в мистику, как в смерть.
              ТАМАРА
Пора! И я себе твержу в слезах,
Над Сеной пробегая на свиданье.
              ИНЕССА
В слезах? Размолвки начались у вас?
              ТАМАРА
Склоняюсь ехать – как расстаться с жизнью
Моей души, когда мне неуютно
И здесь, мы в одиночестве вдвоем
Среди веселья, шарма и разврата?
              ИНЕССА
Париж, как сон из детских лет, я помню,
И некого спросить, где сон, где правда.
Жизнь, как на фото или синема…
Тревога, страсти, девушка за мною
Бежит и ловит, но поймать не может,
Поскольку я уж еду далеко.
Не знаю, кто она, но мне родная,
Как с родины из детских лет моих.
Тонка, изящна, может быть, слаба
Здоровьем или одиночеством…
              ТАМАРА
Портрет как будто мой…
              ИНЕССА
                                              Скорее мамы,
Которую во сне не узнаю,
Быть может, до рожденья моего.
Так ты решилась приступить к работе,
Но расставанье вынести не можешь?
Попробовать себя придется в деле,
Да в деле тайном, то сродни любви, -
Еще войдешь во вкус…
               ТАМАРА
                                          Ну, а любовь?
               ИНЕССА
Любви без расставаньи не бывает
У тех, кто выбирает путь борьбы.
Простить себе я не могу: Володе
Позволила в Мезень ко мне приехать,
Где заболел туберкулезом легких
Мой милый, не умея печь топить.
              ТАМАРА
Его призвала, ясно же, любовь.
              ИНЕССА
А дело он оставил на два года,
Чтобы возиться с печью?
              ТАМАРА
                                             Вас любить!
              ИНЕССА
Тем хуже! Я его и погубила.
              ТАМАРА
Он сам все знал и жил он, как хотел.
Не надо брать все на себя, Инесса.

9
Улица Мари-Роз. В кухню входит Инесса с какими-то книгами и письмами.

               ИНЕССА
            (у стола про себя)
Боюсь я Ленина? С чего бы это?
Ведь полон он вниманья и привета.
Вопрос, что умного сказать ему?
Уж я-то не из робкого десятка.
Общительна до радости со всеми
В кругу товарищей, а как иначе,
Веду себя на равных, без затей.
Но с ним робею словно, как девчонка;
Хочу увидеть – без прямого дела
Никак я не решаюсь заглянуть
К нему за дверью, как другие, просто,
Поскольку он внимателен со всеми.
А выйдет он на кухню, где сижу
Я у хозяек, словно бы без дела,
Смущаюсь и глупею, вздор несу,
Затем мне стыдно на него взглянуть.

У себя в комнате Ленин, по своему обыкновению, прохаживается с живостью, словно готовится к выступлению.

ЛЕНИН (шепотком). «Чествуя Герцена, мы видим ясно три поколения, три класса, действовавшие в русской революции. Сначала – дворяне и помещики, декабристы и Герцен. Узок круг этих революционеров. Страшно далеки они от народа. Но их дело не пропало. Декабристы разбудили Герцена. Герцен развернул революционную агитацию». (Усаживается за стол и быстро записывает.)

              ИНЕССА
         (смеется над собой)
Наверное, хозяйки замечают:
Находят дикой или слишком нервной;
Из деликатности особо мягки,
И я успела привязаться к ним.

ЛЕНИН (снова весь в движении). «Ее подхватили, расширили, укрепили, закалили революционеры-разночинцы, начиная с Чернышевского и кончая героями «Народной воли». Шире стал круг борцов, ближе их связь с народом. «Молодые штурманы будущей бури» - звал их Герцен. Но это не была еще сама буря». (Возвращается к столу.)

               ИНЕССА
       (про себя, совершенно забывшись, где находится)
Люблю его? Неудивительно.
Кого ж любить, как не его из всех,
С кем в общих помыслах я на чужбине
Работой тайной занята прилежно?
Из всех товарищей он гениален,
В том нет сомнения, он из провидцев,
Сосредоточен и по-детски весел,
Он весь – как воплощенье воли к жизни,
Как музыки ликующий порыв!

ЛЕНИН (записывает быстро, произнося вслух). «Буря, это – движение самих масс. Пролетариат, единственный до конца революционный класс, поднялся во главе их и впервые поднял к открытой революционной борьбе миллионы крестьян. Первый натиск бури был в 1905 году. Следующий начинает расти на наших глазах». (Вскакивает на ноги и выходит из комнаты.)

Инесса слышит шаги Ленина, подходит к раковине, поворачивает кран и тут же закрывает.

ЛЕНИН (входя). Так это вы? Что же ко мне не заглянете?
ИНЕССА. С вопросами к вам я до конца еще не решилась. Хотела переговорить с Надеждой Константиновной.
ЛЕНИН. Когда зимой у нас гостила Аня, я высказался в том смысле, «не знаю уж, придется ли дожить до следующего подъема»? А ведь все переменилось!
ИНЕССА. Неужели уже столь решительно?
ЛЕНИН (с оживлением). По всем признакам, да. В России революционный подъем, не иной какой-либо, а именно революционный! И нам удалось-таки поставить ежедневную «Правду», да в России. Между прочим, благодаря Пражской конференции, которую лают дураки. Надо переехать поближе к России. В Краков.
ИНЕССА. А я уж прямо в Россию! Хорошо?
ЛЕНИН. Решились? Великолепно. В Москве вас скоро узнают, в Питер! Надо наших депутатов провести в Думу.

Входят Елизавета Васильевна и Крупская.

ЕЛИЗАВЕТА ВАСИЛЬЕВНА (Инессе). Мы немножко прогулялись. Все высматривали вас с детьми в парке.
ЛЕНИН. Инесса собралась в Россию. И здесь для нее много работы. Но там сплошные провалы… Хорошо бы с Сафаровым отправить и Инессу.
КРУПСКАЯ. Для тебя двойной риск. Попадешься – припомнят и побег, и отправят в Мезень отбыть первую ссылку.
ИНЕССА (с горячностью). Это ж не причина!
ЛЕНИН. Хорошо, обсудим. (Уводит Инессу и Крупскую к себе.)

Елизавета Васильевна с изумлением покачивает головой, принимаясь за свои хозяйственные заботы. Через некоторое время Инесса показывается у дверей.

ИНЕССА. Елизавета Васильевна, приходите к нам. Надо будет устроить прощание с Парижем. Без музыки не обойтись.

Возникают виды Парижа и проносятся завершающие звуки первой части «Аппассионаты».

 



« | 1 | 2 | 3 | »
Назад в раздел | Наверх страницы


09.11.16 К выборам президента в США »

04.11.16 История болезни »

01.11.16 Банкротство криминальной контрреволюции в РФ »

19.10.16 Когда проснется Россия? »

10.10.16 Об интервенции и гражданской войне »

09.10.16 О романе Захара Прилепина "Обитель". »

07.10.16 Завершение сказки наших дней "Кукольный тандем". »

03.10.16 Провал сирийской политики США »

18.08.16 «Гуманитарная война» Америки против всего мира »

05.08.16 Правда о чудесах »

Архив новостей

Наши спонсоры:


   Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Copyright © "Эпоха Возрождения" "2007, Петр Киле, kileh@mail.ru  
Все права защищены