Эпоха Возрождения - это вершина, с которой мы обозреваем мировую культуру в развитии, с жизнью и творчеством знаменитых поэтов, художников, мыслителей, писателей, композиторов, с описанием выдающихся созданий искусства.
Новости Города мира, природа. Дневник писателя. Проза Лирика Поэмы Собрание сочинений Приложения. Галерея МОДЕРН_КЛАССИКА контакты
В истории человечества не было веков без вспышек ренессансных явлений.
Опыты по эстетике ренессансных эпох,
а также
мыслителей, поэтов
и художников.
Ход мировой
истории под знаком Русского
Ренессанса.
Драмы и киносценарии о ренессансных
эпохах и личностях.
Стихи о любви
Все о любви. Стихи и эссе. Классика и современность.

 

 

Ленин, Крупская, Инесса Арманд Драматическая сюита

III  Русская революция

1
Петроград с видами города от Невского проспекта до Таврического дворца и Смольного, запруженными народными шествиями.

ХОР ЮНОШЕЙ И ДЕВУШЕК
    (узнаваемых как красногвардейцы и работницы)
В войну втянув Россию, Николай
Устроил ей мистический раздрай
Почище Воскресенья,
А мнил, по воле Провиденья!
Он слушался царицы с мужиком,
Главверх и царь под каблуком.
Без воли и ума, отмечен роком,
От царского служенья он отрекся.
В России революция! Ура!
У трона, как в Европе, буржуа,
Затеявшие повсеместно войны
До европейской человекобойни!
«Конец войне!» Как божий глас,
Народа возвестила власть!

Вернулся в Питер Ленин. Кто такой?
Шпион? Аль большевик? Такой простой
И ясно о земле, о мире
Он говорит и горизонты шире
Над всей Россией солнечный восход,
Как маршем по стране идет народ.
Полощет ало пламя
Ликующее знамя
Народных масс,
Впервые в руки взявших власть!
Как Ленин то предугадал, скажите,
Народов чаяний служитель?
Когда б не интервенция, война
Гражданская прошла бы, как весна!

На митингах нашли б консенсус,
Ведь юность в час весенний
В порывах и исканиях права,
Когда здесь не одни слова,
А греза человечества о счастье,
В котором принимают все участье!
Никто не должен жить за счет других,
Тогда не будет сирых и нагих.
Не будет гнета ни племен, ни церкви,
Ни власти денег – как хочу я верить!
Всё общее: земля, науки, труд, -
Все дело для себя найдут.
Без войн и угнетенья,
Вся жизнь – для вдохновенья!

      2
Дворец Кшесинской. Вокруг и внутри масса народу, в большинстве солдаты и горстка ответственных работников партии большевиков, собравшихся в связи с приездом В.И.Ленина. Наверху был устроен товарищеский чай.

Гостиная с роялем и примыкающим к ней зимним садом. Масса народу, здесь Каменев, Зиновьев, Сталин, Крупская, Инесса Арманд,  Коллонтай, Стасова  и другие.
Приветственные выступления ораторов, поскольку речь шла о нем, Ленин слушает с улыбкой, проявляя нетерпение, мол, пора заканчивать с чествованием и перейти к насущным вопросам.

ЛЕНИН (поднимаясь, спокоен и весел). Благодарю товарищей за добрые слова. Здесь очень много благодушия, как в выражении «постольку – поскольку». Мы, большевики, поддерживаем Временное правительство постольку, поскольку оно идет навстречу решениям Петроградского Совета рабочих депутатов, в котором задают тон меньшевики и эсеры, а мы в меньшинстве? Кого же мы поддерживаем? И ради чего? Главное, ради кого?
ГОЛОСА. Что же делать? Нас не слышно, поскольку мы в меньшинстве!
ЛЕНИН (вдумчиво, словно проговаривает мысли про себя). «В высшей степени замечательное своеобразие нашей революции состоит в том, что она создала двоевластие. Этот факт надо уяснить себе прежде всего; не поняв его, нельзя идти вперед. О двоевластии никто раньше не думал и думать не мог.

   Все с интересом переглядываются.

В чем состоит двоевластие? В том, что рядом с Временным правительством, правительством буржуазии, сложилось еще слабое, зачаточное, но все-таки несомненно существующее на деле и растущее, другое правительство: Советы рабочих и солдатских депутатов».
ГОЛОСА. Никакой поддержки Временному правительству! Так, надо его просто свергнуть!
ЛЕНИН. «Отвечаю: 1) его надо свергнуть – ибо оно олигархическое, буржуазное, а не общенародное, оно не может дать ни мира, ни  хлеба, ни полной свободы; 2) его нельзя сейчас свергнуть, ибо оно держится прямым и косвенным, формальным и фактическим соглашением с Советами рабочих и главным Советом, Питерским, прежде всего; 3) его вообще нельзя «свергнуть» обычным способом, ибо оно опирается на «поддержку» буржуазии вторым правительством, Советом рабочих депутатов, а это правительство есть единственно возможное революционное правительство, прямо выражающее сознание и волю большинства рабочих и крестьян.

Выше, лучше такого типа правительства, как Советы… человечество не выработало и мы до сих пор не знаем.

Чтобы стать властью, сознательные рабочие должны завоевать большинство на свою сторону: пока нет насилия над массами, нет иного пути к власти. Мы не бланкисты, не сторонники захвата власти меньшинством. Мы – марксисты, сторонники пролетарской классовой борьбы против мелкобуржуазного угара, шовинизма-оборончества, фразы, зависимости от буржуазии».

Раздались аплодисменты, это были прежде всего приветствия, а смысл сказанного Лениным был ясен далеко не всем даже среди большевиков.

ГОЛОСА. Как! И это уже в настоящее время? А революции в странах Европы? Что же Россия, с отречением царя, оказалась самой свободной и передовой страной в мире, чтобы перейти к социализму? Сказка!

Крупская и Инесса выходят из гостиной.

КРУПСКАЯ. Я вижу, с Александрой Коллонтай вы хорошо знакомы?
ИНЕССА (оглядываясь на Коллонтай). Да. Переночую у Александры, а затем в Москву! В Москву!
КРУПСКАЯ. Да, наконец, увидишься с детьми.
ИНЕССА. Послушай, как он уже разобрался, что к чему?
КРУПСКАЯ. Завтра утром мы, вероятно, поедем на кладбище. Посетим могилы Марии Александровны и Ольги Ильиничны.
ИНЕССА. Как бы мне хотелось с вами поехать. Но с ним будут его сестры, и мне неудобно?
КРУПСКАЯ. Володя предпочел бы один там побывать с утра пораньше. Мы с тобой еще увидимся! Мы остановимся у Анны Ильиничны, ты знаешь.
ИНЕССА. Какая встреча! А Ильич еще спрашивал: «Нас не арестуют?»
КРУПСКАЯ. Все еще может быть.

 3
     ХОР ЮНОШЕЙ И ДЕВУШЕК
       Москва! Как первая любовь,
Первопрестольная столица вновь
В свои права вступила, из столетий,
Но ныне жизнь в весеннем, новом свете,
С разливом рек, в лесах бегут ручьи,
С разрухой всюду в небе песнь любви!
Россия вся в огне, как птица Феникс,
Чтобы сгореть до пепла и воскреснуть!

Москва. Большой театр. 5 июля 1918 года. V Всероссийский съезд Советов рабочих, крестьянских, солдатских и красноармейских депутатов. Второй день работы Съезда. Среди более тысячи делегатов и гостей здесь Крупская и Инесса Арманд.
После выступления одного из лидеров левых эсеров Спиридоновой М.А. к трибуне выходит Ленин.

ЛЕНИН. «Товарищи, позвольте мне, несмотря на то, что речь предыдущего оратора местами была чрезвычайно возбужденной, предложить вам свой доклад от имени Совета Народных Комиссаров в общем порядке, касаясь главных принципиальных вопросов, как они это заслуживают, и не вдаваться в ту полемику, которой так желал бы предыдущий оратор и от которой я, конечно, полностью отказываться не собираюсь».

Крупская и Инесса переглядываются: обстановка на съезде тревожная.

ИНЕССА (шепотом). Он спокоен, будто выступает с рефератом в Лозанне или Берне.
КРУПСКАЯ. Владеет мыслью, стало быть, владеет собою.
ЛЕНИН. «Товарищи, вы знаете,  что со времени последнего съезда главным фактором, определившим наше положение, изменившим нашу политику и определившим нашу тактику и отношение с некоторыми другими партиями в России, был Брестский  договор. Вы помните, что на прошлом съезде нам бросалось так много упреков, сыпалось на нас так много обвинений и раздавалось так много голосов по поводу того, что пресловутая передышка России не поможет, что союз международного империализма все равно заключен и что практически отступление, к которому мы ведем, ни к чему привести не может… Я думаю, товарищи, что после истекших 3 с половиной месяцев становится совершенно бесспорным, что, несмотря на упреки и обвинения, мы были правы».

Шум.

«Да, товарищи, кто теперь прямо или косвенно, открыто или прикрыто, толкует о войне, кто кричит против брестской петли, тот не видит, что петлю на шею рабочим и крестьянам в России накидывают господа Керенский и помещики, капиталисты и кулаки…»

Шум. Голос: «Мирбах!»

«Мы знаем, что великая революция поднимается самой народной толпой из своей глубины, что на это надо месяцы и годы, и мы не удивляемся, что партия левых эсеров за время революции пережила невероятные колебания. Здесь Троцкий говорил об этих колебаниях, и мне остается добавить, что 26 октября, когда мы пригласили товарищей левых эсеров в состав правительства, они отказались, и когда Краснов стоял у ворот Петрограда, они не были с нами, а следовательно, вышло так, что они помогали не нам, а Краснову…»

Возмущенные возгласы.

«Мы знаем, что революция есть такая штука, которая изучается опытом и практикой, что только тогда революция становится революцией, когда десятки миллионов людей в единодушном порыве поднялись как один».

Аплодисменты, заглушающие речь Ленина, крики: «Да здравствуют Советы!»

«Это борьба, поднимающая нас к новой жизни, начата 115 миллионами людей: надо к этой великой борьбе присматриваться с глубочайшей серьезностью».

Бурные аплодисменты.

«Посмотрите, что говорят теперь, слушая призывы левых эсеров, правые эсеры, Керенский, Савинков и прочие… Да они в настоящую минуту хлопают, как бешеные. Они рады втянуть Россию в войну теперь, когда это нужно Милюкову. И сейчас так говорить о брестской петле – значит на русского крестьянина накидывать помещичью петлю».

Аплодисменты. Инесса с увлечением переглядывается с Крупской.

«А теперь в несколько недель, в несколько месяцев, при отчаянной, бешеной разрухе, когда война изранила все тело России, так что народ похож на избитого до полусмерти человека, - в такое время, когда в наследство нам цари, помещики и капиталисты оставили величайшую разруху, за новое дело, за новое строительство должны браться новые классы, рабочие и те крестьяне, которые не эксплуатируют наемных рабочих и не наживаются на спекулянтском хлебе. Да, это дело неимоверно трудное и неимоверно благодарное. Каждый месяц такой работы и такого опыта стоит десять, если не двадцать лет нашей истории».

«Если теперь этому съезду нами может быть предложена Советская конституция, то лишь потому, что Советы во всех концах страны созданы и испытаны…»

Инесса словно забылась, где находится, так заслушалась Ильича, глядя на него во все глаза, что  Крупская смутилась, испытывая неловкость, если не зависть. Впрочем, в зале многие слушали Ленина тоже, затаив дыхание.

 4
  ХОР ЮНОШЕЙ И ДЕВУШЕК
Меньшевики и правые эсеры!
Какие же революционеры?
И левые эсеры за крестьян
Лишь на словах, один альянс
С буржуями, как керенщина.
Опять в опасности Отчизна!

Эсеры снова взялись за террор,
И при царе нелепость и позор,
В чем обвиняют зло сейчас
Деянье высшее - восстанье масс,
В чем правда, доблесть и геройство
За новое мироустройство!

Убили Мирбаха, посла,
Мятеж поднять пытались, чтоб пошла
С войною на Москву Антанта,
Предательство без смысла Герострата
Они свершили и рукой Каплан:
Отдав Великому ничтожеств дань.

Как клеветой, так покушеньем Ленин
Понятней массам, вождь бесценный
По правде ясной, прост, умен,
Судьбой свершений он спасен.

В Сибири белочехи, легион
Французский; вольница казаков Дон;
На Украине немцы и Петлюра;
Антанта отовсюду, - увертюра
Войны ль гражданской? Нет, друзья!
Япония и США – здесь все края,
Откуда капитал исток доходов
Взыскует через труд и кровь народов,
Их оставляя в нищете,
В страданиях от века во Христе.

В Казани золотой запас украден,
Колчак остался вроде не в накладе.
Но золото решит его судьбу,
С возмездием во льду.
Ворвались в Екатеринбург беляки,
Играя в благородство, бяки,
Заране предрешив судьбу семьи
И не одной ведь царской, сотен тысяч
По селам, городам – не счесть отныне
Всех жертв и мук народных масс
От оккупантов и господ на час.

Их меньшинство от века было:
Впервые революция их смыла,
Чья собственность насилье и война,
Все муки угнетенья, ночь без сна,
Поруганные девы, жизнь поэта
В цепях царя и сплетен света,
И нет пути к свободе, как дуэль,
Мир в путах собственничества досель!

5
Горки. Прекрасная пора осени. Ленин с повязанной рукой, Крупская, Инесса прогуливаются по аллеям парка.

КРУПСКАЯ. Это бывшее имение Рейнбота, бывшего градоначальника Москвы. Как видишь, дом был хорошо отстроен, с террасами, с ванной, с электрическим освещением, богато обставлен, с прекрасным парком.
ИНЕССА. Это же не работа Рейнбота, а наших мастеров. У председателя Совнаркома такая дача и должна быть.
КРУПСКАЯ. В нижнем этаже разместилась охрана… Обстановка… непривычная. Мы привыкли жить в скромных квартирках, в дешевеньких комнатах и дешевых заграничных пансионах и не знали, куда сунуться в покоях Рейнбота. Выбрали самую маленькую комнату… в ней и поселились. Но и маленькая комната имеет три больших зеркальных окна и три трюмо.
ЛЕНИН (смеясь). Какие пустяки! И в шалаше приходилось жить, кстати, хорошо отдохнуть. Вот в Германии революция!
ИНЕССА. Но там задает тон Каутский. Это как меньшевики и эсеры…
ЛЕНИН. Надо поскорее перевести на немецкий язык брошюру «Государство и революция».
ИНЕССА. Мне сказали, о делах как можно меньше говорить. Давайте просто погуляем, как в горах Швейцарии.
КРУПСКАЯ. Хорошо, я оставляю вас, можете посекретничать. (Удаляется в сторону дома.)

Ленин, против обыкновения, прогуливается медленно и изредка усаживается на скамейку, пунктуально выполняя предписания врача, и Инесса Арманд, сопровождающая его заботливо.

ЛЕНИН (интимно зазвучавшим голосом). Как ты?
ИНЕССА (едва удерживаясь от порывистых движений). В моей жизни по-прежнему очень большое место занимает любовь, хотя не такое исключительное, как у романтиков. Во- первых, к детям; во-вторых, к одному человеку, который бескорыстен, как и во всем, и в любви.
ЛЕНИН. Восприятие искусства и природы, эстетическое наслаждение, - бескорыстно, как и переживание любви, что имеет, естественно, свои особенности с предметом и с возрастом.
ИНЕССА (невольно оглядываясь). Я никогда ни от кого не скрывала своего отношения к тебе, тем более от Надежды Константиновны. Я вообще отношусь к людям с любовью, и они отвечают мне тем же.
ЛЕНИН. У тебя поразительная молодость чувств и непосредственность. Да, как у детей, они хитрить не умеют, сразу выдают себя.
ИНЕССА. С возвращением в Россию, в Петроград, мы расстались, я уехала в родную Москву и лишь издали следила за тем, что происходит, из газет, полных всевозможными домыслами, и из твоих выступлений, все проясняющих относительно политики Временного правительства и хода событий, с новым уходом в подполье, что поведет неминуемо к вооруженному восстанию масс, - все шло, как ты предсказывал, и социалистическая революция, что Плеханов назвал «бредом», свершилась! Ты творил историю, как демиург!
ЛЕНИН. Я мог лишь предугадывать, а творил русский народ, впервые в истории выступая не как объект политики привилегированных классов, а как субъект, взяв инициативу и ответственность в свои руки, как демиург, можно сказать.
ИНЕССА. Советы как новая форма народовластия, выступившая самоорганизацией новой государственности сверху донизу; Брестский мир – с потерями, чтобы не потерять все; национализация банков и того, что должно принадлежать всем и каждому; общий труд как условие социальной справедливости… И самое для меня поразительное: ты на вершине власти, а остался таким же совершенно, каким был на улицах Парижа, проезжая на велосипеде в библиотеку. Кажется, ты в том же костюме ходишь и квартиру устроил себе в Кремле такую же, как съемную на улице Мари-Роз.
ЛЕНИН. Ну, что ты хочешь сказать?
ИНЕССА. Что я люблю тебя и все больше влюбляюсь! Такого человека, как ты, не было на свете.
ЛЕНИН. Мне кажется, это ниоткуда не вытекает.
ИНЕССА. Конечно, не вытекает. Любовь – сама первопричина всего сущего.
ЛЕНИН (смеется). Диспут о любви продолжается?
ИНЕССА. А что если мне прямо переговорить с Надей о нас?
ЛЕНИН (усаживается на скамейку). Если надо переговорить, я это сделаю. О чем?
ИНЕССА. На ее месте я бы ушла.
ЛЕНИН. Надя на своем месте. Это же очевидно. Если я люблю и бываю влюблен в тебя, музыка действует и твоя особенная красота, то и у Нади смолоду все эти свойства проявлялись и сохранились.
ИНЕССА. Я понимаю, если у меня женственность, то у нее человечность, это непреходящее обаяние женщины, которое побеждает время.
ЛЕНИН. Надя заметила, если раньше тебя вполне устраивало быть тайной возлюбленной, то сейчас, когда наша подпольная жизнь закончилась, ты не скрываешь своих чувств ко мне и прежде всего от своих детей. Это естественно для тебя. Надя как-то спросила: «Мне уйти?»
ИНЕССА. Так просто. Невероятно!
ЛЕНИН (поднявшись, идет быстрее). И тут многое всплыло из прошлого и для нас неожиданно: все было, и любовь, и влюбленность – при неизменном товариществе и при самой естественной дружбе, не говоря об общих идеалах и спаянной совместной работе, когда она была больше, чем хозяйкой в семье, больше, чем секретарем – моим ли, а ЦК, - по сути, будь я поэт, она была моей Музой, постоянной моей собеседницей. Во время наших прогулок и лазания по горам я обсуждал с нею все свои работы, даже с большим увлечением, чем потом записывал… Если поэтически выразиться… Если выразиться, как поэты, моя душа срослась с ее душой, как с душой моей матери с детства, - о расставании с Надей не может быть и речи.
ИНЕССА (в слезах и улыбаясь, как от счастья). Я это знала, знала!
ЛЕНИН. К тому же Надя останется одна, а у тебя есть дети, да была любовь с замужеством, с рождением детей, - у нас этого не было; у тебя еще была любовь, связанная с выбором нового пути, - это у нас вышло, как вышло, при тех жизненных обстоятельствах и юности революционного движения, лучше не бывает, - мне от Нади уйти, как от самого себя, от всего уклада нашей жизни, как он сложился еще в Сибири, не испытал перемен в эмиграции – ни в Женеве, ни в Лондоне, ни в Париже, ни в Кракове, ни в Берне, ни в Сёренберге – и ни в Кремле!
ИНЕССА. Дорогой, ты не мог иначе решить. Тем более зачем мне работать в Питере – в разлуке с детьми и с тобой, пусть виделись мы лишь мельком. Займусь-ка я снова женским движением. Кроме борьбы классов, национального неравенства, есть неравенство между мужчиной и женщиной, закрепленное исстари религиями и всякого типа патриархальщиной и, может быть, самой природой.
ЛЕНИН. Но преимущество-то у женщины. У жизни в ее сокровенных началах, что порождает любовь и красоту, - женское начало. Эллинство, поклоняясь природе и красоте, делало из женщины рабыню; христианство, толкуя о любви к Богу и к ближнему, прокляло женщину как греховное начало, хуже, чем рабыню; социализм, устанавливая равенство между людьми и мужчиной и женщиной, снимает эти крайности, любовь и красота выходят из подчиненного состояния и впервые в истории цивилизации и культуры обретают высшую ценность и самодовлеющее достоинство. Это и есть свобода любви и красоты.
ИНЕССА. Когда нет гнета капитала.
ЛЕНИН. Да. И природы, особенно смолоду.
ИНЕССА (оглядываясь окрест). Как прекрасна осень! Мне кажется, это самый грустный и самый счастливый день в моей жизни!

6
Москва. Квартира Ленина и Крупской. Конец 1919 года. Вечер. Входит Ленин с домашним видом (он идет из своего рабочего кабинета) и застает у фортепиано Инессу, на кухне с Крупской Варю, младшую дочь Инессы, у нее вид вузовки тех лет, вопреки тяготам времени цветущей юности, сильной по стати и мироощущению.

ЛЕНИН (сосредоточенное выражение мгновенно сменяется оживлением). У нас гости!
ИНЕССА (поднимаясь навстречу и протягивая руку). Я зачастила к вам?
ЛЕНИН (обмениваясь рукопожатием, казалось, обычным, но  утаенно нежным). Ты всегда так поступала: исчезала и все как будто начинала сначала, как при первом знакомстве встречаются чаще. Играй, что хочешь, а затем «Патетическую».
ИНЕССА (усаживаясь за фортепиано). Как не надоест!
ЛЕНИН (мечтательно и при этом смеясь). Душа отзывается! Возможно, у меня музыкальной памяти нет, как ты играешь наизусть, но когда слышу, я узнаю всю последовательность звуков, душа томится, наслаждаясь счастьем и страданием, как это было когда-то в Симбирске, в Париже, в Кракове, в Берне, в Сёренберге, вся наша жизнь вновь проносится в звуках. И где-то там Бетховен с его уникальной бедой для музыканта, разочарованием в Наполеоне и верой в революционное преобразование мира. Это музыка из будущего. Бывает мучительно, но надоесть не может.
ВАРЯ (заглядывая в комнату). Мама, пить чай. Здравствуйте, Владимир Ильич!
ЛЕНИН (прищуривая один глаз). Варенька! Ты все наливаешься силой!
ИНЕССА. Она у меня худенькая.
ЛЕНИН. Ничего не худенькая, а стройная и сильная. Молодец! Идем пить чай.
ИНЕССА. Уж с чаем возиться не стану, коли дорвалась до музыки.

Инесса играет то мазурки Шопена, то сонаты Скрябина, переходя на темы «Поэмы огня»… Или буквально на темы «Патетической» и «Аппассионаты»…

              ИНЕССА
      (проговаривает про себя)
Ты слышишь, я играю для тебя,
Отрада дней моих, любовь моя!
Звучит наивно, так с небес мне пелось,
Откуда льется водопадом мелос.

С кухни слышны голоса, уж конечно, именно Ленина, Инесса прислушивается, продолжая играть, словно вступает с ним диалог.

ЛЕНИН (поглядывая на Варю с прищуром). Как живется, молодежь?
ВАРЯ. Не знаю. Все больше спорим. То были митинги, а у нас диспуты.
ЛЕНИН. Интересно, о чем?
ВАРЯ. Что сейчас для молодежи самое важное?
ЛЕНИН. Учиться!
ВАРЯ. Так просто?
ЛЕНИН. Очень не просто. Надо же знать, чему учиться. Надо обогатить свою память знанием всех тех богатств, которые выработало человечество. Здесь верхоглядство было бы решительным образом губительно. И учиться коммунизму.
ВАРЯ. А что такое коммунизм?
ЛЕНИН. «Мы коммунисты. Коммунист – слово латинское. Коммунис значит – общий. Коммунистическое общество значит – все общее: земля, фабрики, общий труд, - вот что такое коммунизм».
ВАРЯ (с коварной усмешкой). А что, говорят, с обобществлением жен?
ЛЕНИН (расхохотавшись). Это в старом обществе культивировалось в различных формах проституции, что мы отвергаем, как всякий гнет.
ВАРЯ. А как учиться коммунизму?
ЛЕНИН. «Старое общество было основано на таком принципе, что либо ты грабишь другого, либо другой грабит тебя, либо ты работаешь на другого, либо он на тебя, либо ты рабовладелец, либо ты раб. И понятно, что воспитанные в этом обществе люди, можно сказать, с молоком матери, воспринимают психологию, привычку, понятие…» господства и подчинения.
ВАРЯ. Это понятно.
ЛЕНИН. Такой психологии и такого настроения у нас быть не может. «Когда рабочие и крестьяне доказали, что мы умеем своей силой отстоять себя и создать новое общество, вот здесь и началось новое коммунистическое воспитание, воспитание в борьбе против эксплуататоров, воспитание в союзе с пролетариатом против эгоистов и мелких собственников, против той психологии и тех привычек, которые говорят: я добиваюсь своей прибыли, а до остального мне нет никакого дела.
Вот в чем состоит ответ на вопрос, как должно учиться коммунизму молодое подрастающее поколение».
КРУПСКАЯ. Надо бы написать на эту тему брошюрку «Задачи союзов молодежи».
ЛЕНИН. Да, с этим я запоздал из-за Колчаков и Деникиных с их психологией рабовладельцев.
ВАРЯ. Мы не рабы, рабы не мы. А коммунизм – далеко?
ЛЕНИН. В первом приближении, как все общее: земля, фабрики, общий труд, воспитание и образование – недалеко. Ты, Варя, все увидишь воочию. Для всего человечества, увы, это еще далекая перспектива.
ВАРЯ. А мама что-то разыгралась, не плачет ли?
ЛЕНИН. Какие слезы? Это же завершающая часть «Аппассионаты».

 7
Кисловодск. Осень 1920 года. Инесса Арманд словно совершенно одна высоко в горах. Она в длинном пальто, с палкой в руке, легкая сумка через плечо. Найдя укромное место, она усаживается на нечто подобие скамьи и достает тетрадь, где сделала несколько записей.

ИНЕССА. Попытка вести дневник, безрадостный, может быть, из-за крайнего переутомления или перемены в умонастроении, как у Гамлета. (Просматривает.). «1/IX 1920 года. Теперь есть время, я ежедневно буду писать, хотя голова тяжелая… Я дошла до того, что мне кажется странным, что другие так легко смеются и что им, по-видимому, доставляет наслаждение говорить.

Меня также поражает мое теперешнее равнодушие к природе. Ведь раньше она меня так сильно потрясала. И как я мало теперь стала любить людей. Раньше я, бывало, к каждому человеку подходила с теплым чувством. Теперь я ко всем равнодушна. А главное – почти со всеми скучаю. Горячее чувство осталось только к детям и к В. И.

Во всех других отношениях сердце как будто бы вымерло. Как будто бы, отдав все свои силы, всю свою страсть В. И. и делу работы, в нем истощились все источники любви, сочувствия к людям, которым оно раньше было так богато! У меня больше нет, за исключением В. И. и детей моих, каких-либо личных отношений с людьми, а только деловые…»

Инесса поднимает голову и, с грустью оглядывая прекрасные дали гор, вздыхает.

ИНЕССА. Что тут еще? «9/IX 1920 года. Мне кажется, что я хожу среди людей, стараясь скрыть от них свою тайну – что я мертвец среди людей, что я живой труп.

Я понимаю, что явление это коренится в физиологических причинах – переутомление нервов? Неврастения? Что-нибудь в этом роде. Но едва ли это излечимо. Я теперь уже больше не устала, мне надоело уже бездействие, но внутренняя мертвенность осталась. И так как я не могу больше давать тепла, так как я это тепло уже больше не излучаю, то я не могу больше никому дать счастья». (Задумывается.) Что-то лермонтовское… Кавказ! Воспоминания? Не в таком ли состоянии у Толстого Анна Каренина бросилась под поезд? Страсть не спасла ни любви, ни жизни…

ИНЕССА (возвращаясь к тетради). Это последняя запись… (Рассмеявшись, прячет тетрадь в сумку и поднимается.) Похоже, мне стало легче. Хорошо, что он настоял, чтобы я уехала на юг отдохнуть, придти в себя, совершенно замоталась было. «Провел» очередной раз расставание. И Андрюша поздоровел здесь! Но в Кисловодске нам оставаться опасно. Не белые, а какая-то банда орудует в горах. В мерах предосторожности нас увозят в Нальчик. Для отдыхающих это приключение. Все спокойны и веселы, даже больные. Решено устроить прощальный вечер. Продумывая программу вечера, прознали или вспомнили, кто знал, что я недурно играю на рояле. Вряд ли решусь.

ХОР ЮНОШЕЙ И ДЕВУШЕК
  (узнаваемых как рабфаковцы и вузовки)
Упрашивать Инессу на рояле
Сыграть пришлось весьма немало.
Дивился даже сын Андрей,
Чтоб мама не откликнулась? Что с ней?
Грустна? Больна? Полна унынья,
Но все ведь было музыкой доныне,
Превозмогающей и жизни боль,
Гармонией рождающей любовь.
«Представь же, мама, это по заявкам!» -
Инесса поняла его по знакам.
Любовь-то в ней еще жива
И слышит музыку ее Москва.
Смущенно приступив, вдруг разыгралась
До ночи, как волшебной Рая!

             ИНЕССА
           (про себя)
Ты слышишь, я играю для тебя,
Отрада дней моих, любовь моя!
Наивно? Да. В душе моей так пелось,
В горах рождающийся мелос
Взывал к свободе и борьбе
И к Прометеевой судьбе!
У Татр и Альп бродили пилигримы,
Всходя, казалось, на вершины,
Откуда виделась ли нам Москва,
Отныне на века – твоя судьба!
Все упованья юности свершились,
Как будто предназначено то свыше!
И высшего удела, верно, нет,
Вся жизнь твоя, что звездный свет!
      (Продолжая играть самозабвенно.)
Да прозвучит любимая соната
Бессчетно сыгранная «Аппассионата».
Минорная, как память лучших дней
И небеса в сиянии огней!
Признания в любви и тайные свиданья
В мечтаниях всего и расставанья!
Встает вопрос, как хаос обуздать?
Народа чаяния угадать!
Он отзовется с исполинской силой,
Свергающей, что отдает могилой,
И мы увидим новые края!
Народ – творец земного бытия,
Как жизни вечной и нетленной
В просторах во Вселенной!

Проносятся повторяющиеся звуки из первой части «Аппассионаты».

 8
Москва. Кремль. Квартира Ленина и Крупской. 24 сентября 1920 года. Ленин входит, бледный, как после ранения, с телеграммой о смерти Инессы. Крупская встречает его, уже зная, что случилось.

ЛЕНИН (в сердцах). Рукой не могу пошевелить.
КРУПСКАЯ. Больно? Врача?
ЛЕНИН. Ну, что ты! Не выбросила повязку?
КРУПСКАЯ. Сейчас сделаю новую.
ЛЕНИН. Да, сейчас. Лучше в кабинете делами займусь. Да скульптор должна придти.
КРУПСКАЯ. На тебе лица нет!
ЛЕНИН. За чтением скорее успокоюсь. Англичанка привыкла, что я не отвлекаюсь на разговоры с нею, племянницей Черчилля. От политики далека. Герберт Уэллс рекомендовал ее всячески. (Рассмеявшись.) Ее как скульптора занимает мой лоб.
КРУПСКАЯ (прилаживая через плечо повязку). Ну, как?
ЛЕНИН. Работает профессионально, как говорит Дзержинский.
КРУПСКАЯ. Я о повязке.
ЛЕНИН. Так спокойнее. Хотя снова сочувственные взгляды и разговоры за спиной пойдут.
КРУПСКАЯ. Как Инесса сберегла сына, а сама не остереглась от холеры?
ЛЕНИН. Иначе у нее и не могло быть. Напрасно я настоял на ее поездке на юг. Лучше бы в Сокольники, как тебя.
КРУПСКАЯ. Не вини себя. Инесса всегда знала, что делает. Я думаю, Инесса умерла, сознавая, что молодость ее кончилась. Без жизнерадостности юности ей стало скучно на свете.
ЛЕНИН. А каково нам без нее? Из сердечных друзей она одна у нас и была. У меня что-то отнялось в душе, а я вожусь с этой повязкой, будто больным быть легче. Прости. (Уходит.)

 9
Москва. Красная площадь. 11 октября 1920 года.

 ХОР ЮНОШЕЙ И ДЕВУШЕК
С известием о смерти от холеры,
Как музыка – печаль без меры –
Стенала и гремела, что гроза,
Небес сверкающих глаза!
Москва встречала катафалк с Инессой,
Оркестра скорбной мессой.
Там шел Ильич среди родных,
Глаза закрывши, бледен, словно сны
Мучительные утомили
И жизни нет в нем и в помине,
Как вся промерзшая земля
Скудна и у стены Кремля,
Некрополь как предвестие музея,
С законченною формой Мавзолея.

 



« | 1 | 2 | 3 | »
Назад в раздел | Наверх страницы


09.11.16 К выборам президента в США »

04.11.16 История болезни »

01.11.16 Банкротство криминальной контрреволюции в РФ »

19.10.16 Когда проснется Россия? »

10.10.16 Об интервенции и гражданской войне »

09.10.16 О романе Захара Прилепина "Обитель". »

07.10.16 Завершение сказки наших дней "Кукольный тандем". »

03.10.16 Провал сирийской политики США »

18.08.16 «Гуманитарная война» Америки против всего мира »

05.08.16 Правда о чудесах »

Архив новостей

Наши спонсоры:


   Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Copyright © "Эпоха Возрождения" "2007, Петр Киле, kileh@mail.ru  
Все права защищены