Эпоха Возрождения - это вершина, с которой мы обозреваем мировую культуру в развитии, с жизнью и творчеством знаменитых поэтов, художников, мыслителей, писателей, композиторов, с описанием выдающихся созданий искусства.
Новости Города мира, природа. Дневник писателя. Проза Лирика Поэмы Собрание сочинений Приложения. Галерея МОДЕРН_КЛАССИКА контакты
В истории человечества не было веков без вспышек ренессансных явлений.
Опыты по эстетике ренессансных эпох,
а также
мыслителей, поэтов
и художников.
Ход мировой
истории под знаком Русского
Ренессанса.
Драмы и киносценарии о ренессансных
эпохах и личностях.
Стихи о любви
Все о любви. Стихи и эссе. Классика и современность.

 

 

Осень императрицы. Комедия.

                      Действующие лица

Императрица Екатерина  II.
Потемкин Григорий Александрович.
Великий князь Павел Петрович.
Княгиня Дашкова Екатерина Романовна.
Князь Дашков, ее сын.
Анастасия Михайловна, ее дочь.
Державин Гавриил Романович, сановник, поэт.
Катерина Яковлевна, его жена.
Львов Николай Александрович.
Марья Алексеевна, его жена.
Нарышкин Лев Александрович.
Марина Осиповна, его жена.
Марья Львовна, его дочь.
Дмитриев Иван Иванович, поэт.
Ланской  А. Д.
Ермолов А.П.                    с     фавориты.
Граф Мамонов А.М.
Зубов  П.А.
Граф Сегюр, посол Франции.
Храповицкий  А. В., статс-секретарь.
Статс-дамы, сановники, послы, дамы, фрейлины.
Маски, офицеры, лакеи.
Хор фрейлин в масках.


Место действия - Санкт-Петербург, Царское Село.


                           ПРОЛОГ

Царское Село. Прогулка императрицы Екатерины II со свитой на заднем плане, на переднем Хор фрейлин в масках в движениях танца или пантомимы.

                    Х о р  ф р е й л и н  в  м а с к а х.
                         О, вид величия и славы!
                                   (Пляшет.)
                         Венец избрав не для забавы,
                         С умом, с возвышенной душой,
                         Счастливая судьбой,
Она воссела на российском троне
                  Звездою утренней на небосклоне...
                              (Пантомима.)
                         Венерой, что ли? То намек,
                             В нескромности упрек.
                                (Пляшет.)
Вступив с философами в переписку,
                         Не подвергаясь риску
                         Безбожницей прослыть,
                         Она умела здраво жить.
                          (Останавливается.)
В войне ж простерши руку до Тавриды,
Со славой северной Семирамиды,
                         Чего еще возжаждешь ты
                              В неистовстве мечты?
                          (Снова в движении.)
                         Или роскошные палаты
                         Влекут и славу Клеопатры
                    Измерить сладострастие до дна,
                         Как буйствует в крови весна!
                                    (Пляшет.)
          Проста, правдива в чувствах,
    Находишь пользу и в искусствах
    Для просвещенья и услад,
          И жизнь цветет, как сад
    Галантных празднеств в день весенний
    Средь грома пушек и сражений.
          Но строже Божий взор.
    Во славе пышной и укор.


               АКТ  I

                Сцена 1

Санкт-Петербург. Зимний дворец. Проступают и исчезают интерьеры роскошных комнат со слугами и фрейлинами; спальня императрицы Екатерины II, где она любит уединяться и днем в часы досуга и писать. Входит императрица, закрывая дверь за собой с удовлетворением; из-за ширмы появляется генерал Ланской.

И м п е р а т р и ц а. Ты здесь? Зачем? Сейчас мы разминулись, чтобы сойтись уж вечером в театре...
Л а н с к о й. Я здесь оставил книгу, что читали мы в ночь, безумную от игр любовных...
И м п е р а т р и ц а. Да разве это было здесь? Не помню. (Смеется.) Такую книгу мне нельзя хранить у изголовья... Унеси скорее! (Выпроваживает Ланского, смеясь.) О, стыд! Какой безумной я бываю, не помня уж ни лет своих, ни сана. (Усаживаясь за столик.) Люблю уединенье я, с пером, как прежде с книгой коротала время, - о, бремя одиночества и скуки! Тут склонность к философии пришлась весьма мне кстати. Я снесла невзгоды, развив мой ум и характер твердый, с искусством нравиться и побеждать. (Пишет.) Ведь прелесть женская несокрушима, когда влечет любовь иль жажда славы, что, впрочем, для меня одно и то же. Влечет бессмертие в веках грядущих. Но что любовь без власти - обольщенье несбыточными грезами о счастье. (С удивлением.) Не сладила я лишь с одним, - с мальчишкой, наследником российского престола, избранником моим в мечтах о славе. (Выйдя из-за столика и прохаживаясь.) О, я могла б любить и дурака, и счастьем одарить его, и славой, когда б он вынес: я - его судьба, счастливая иль злая, как захочет. О, многое снесла б, но пренебречь женой своей по воле Провиденья. Заставить мучаться стыдом желаний, украсть медовый месяц у сестры троюродной, у юности веселой в садах Эдема, где поет любовь неслыханная роскошь, словно в сказках Востока сладострастного, - что это?! Еще глумиться, унижать принцессу, великую княгиню, что взойдет на трон с ним вместе, с царскою короной? Грозить ее отправить в монастырь?!

Из тьмы проступает великий князь Павел Петрович - как тень отца на ширме.

Какую участь мне готовил сам, то получил, - в чем я-то виновата? 
В е л и к и й  к н я з ь. А нежели ославят, как блудницу? Цареубийцу и мужеубийцу, прославленную врунью на престоле, незаконнорожденную принцессу, - о, сколько здесь разврата и порока!    
И м п е р а т р и ц а. А кто ославит, тот же и прославит... Великое измерить невозможно. Великое сияет, словно солнце...

В анфиладе комнат свет и движение; великий князь исчезает; одна из фрейлин заглядывает в дверь.

Ну, что такое там? Потоп? Пожар?
Ф р е й л и н а . Сюда идет! Тот, кто однажды право приобрел и сохранил - входить к вам без доклада, нечесаный, в халате, - как ни странно.
И м п е р а т р и ц а. В каком он настроении?
Ф р е й л и н а. Сердитый! Не видит никого, как истукан, как статуя того же Командора.

Императрица взмахом руки отпускает фрейлину, приосанивается, вскидывает голову с гордым взглядом; входит Потемкин и приостанавливается в задумчивости, как перед картиной.

П о т е м к и н. Левицкого картину занесли зачем-то в спальню... Хороша, ей Богу.
И м п е р т р и ц а (покатившись со смеху, просто). Когда бы я была здесь не одна...
П о т е м к и н (держится то галантно, то просто). Я знаю распорядок в этом доме, твой нрав, когда тебя томят желанья, часы, когда ты любишь поразмыслить одна в тиши, весь мир окидывая смеющимся сияньем синих глаз, дитя интриги и безумья...
И м п е р а т р и ц а. Я?! О, Боже! Ты являешься, как дьявол, сквозь все запоры, стены и преграды, чтоб заявить, что я дитя... интриги, дитя безумия, - что это значит?
П о т е м к и н. Уж дьявол ныне. Слыл за Купидона...
И м п е р а т р и ц а. Да, было время, как Амур к Психее, ты приникал к возлюбленной супруге, оставив лук и крылья у порога... Ах, впрочем, не Амур, а Геркулес по росту и по стати... и по страсти, неслыханной доселе для бедняжки, проведшей юность, как в монастыре.
П о т е м к и н. Верней, оставив щит и меч, как Марс, когда Венера увлекалась им до страсти пылкой молодой вакханки.
И м п е р а т р и ц а. Увы, любовь не любит постоянства.
П о т е м к и н. Но брак наш тайный под покровом церкви священней уз любовных, лишь минутных в утехах сладострастного обмана.
И м п е р а т р и ц а. Тсс! Семирамидой мне пристало быть. Сам сделал из меня ты Клеопатру, беспечно ненасытную в желаньях. Куда ценнее дружба, что родилась, как дочь, во муках счастья и любви, какой не верила, что существует; все думала, обман, лишь в книгах пишут, но вдруг, хоть поздно, я влюбилась страстно, душой и телом возродясь для счастья, какого в молодости знать хотела и лишена была во испытание характера и твердости души для царского служения на троне, как не сказать, по воле Провиденья?
П о т е м к и н (покачнувшись, словно готов встать на колени). О, матушка родная! Помню я твои мне письма...
И м п е р а т р и ц а. А, небось, смеялся?
П о т е м к и н. Французским ли, немецким, нет, по-русски заговорить о чувствах несказанных, да, не в стихах, а в прозе, - то безумье, безумие любви, какое пела из женщин лишь Сапфо...
И м п е р а т р и ц а. Сапфо?! Смеешься!
П о т е м к и н. О, нет! Я помню. Хочешь, я скажу?
И м п е р а т р и ц а (возвращаясь к действительности). Не с этим же вы шли сюда, мой друг. Что в страсти нежной скажешь, не повторишь; волненья пыл угас, и сердце стынет от множества забот...
П о т е м к и н. Что на примете?
И м п е р а т р и ц а. В ту пору Пугачев разбойничал, как супостат и вор, как самозванец, а ныне, говорят, всяк вор у нас. И в Академии наук развал, чиновники в хищениях увязли... Ученые волнуются, сам Эйлер мне жалуется... Что же можно сделать?
П о т е м к и н. Да, говорят, империя в развале, как Академия наук в долгах.
И м п е р а т р и ц а. О чем ты?
П о т е м к и н. И меня во всем винят. А я лишь пекся о завоеваниях на юге против турок и татар и утверждении на Черном море, строитель городов, портов и флота, как Петр Великий на Балтийском море. А ныне, матушка, пора настала о присоединеньи Крыма нам решить, пока Европе не до нас...
И м п е р а т р и ц а. Пришла пора? Так действуй, не ленись, влюбленного с племянницей играя... Явилась мысль одна, как мне дела поправить в Академии наук. (Приосаниваясь.) Когда бы я не правила Россией, директором назначила себя, пусть женщин не видали во главе ученых мужей никогда от века. Когда не я, княгиня пусть займет...
П о т е м к и н. Дашкова? Эта мысль мне приходила... Воистину счастливая идея!
И м п е р а т р и ц а. Вольтер бы нас поздравил с изумленьем...
П о т е м к и н. Но жив еще Дидро, библиотекарь императрицы при своих же книгах. Европа изумится назначенью: как! Женщина и русская - на троне в святилище наук и просвещенья.
И м п е р а т р и ц а. Она меня там явит, не себя, как вы на поле брани, полководцы, но слава - солнце! - озаряет всех, даря бессмертие в веках грядущих.    
     
             Сцена 2

Дом, недавно нанятый княгиней Дашковой; гостиная и кабинет, из которого выходит княгиня, услышав голоса детей - князя Дашкова и Анастасии Михайловны, молодой замужней женщины, живущей у матери, не поладив со семьей мужа.

К н я г и н я. Вы дома? Я не знала. Хорошо.
Д а ш к о в. А что?
К н я г и н я (любуясь сыном). Ах, как я рада и горда! Твоим я воспитанием занималась с любовью материнской, что есть выше? И в память твоего отца...
Д а ш к о в. О, мама!
К н я г и н я. Природа повторила образ дивный! Прекрасный ростом, статью, благородством, внушал он зависть, видно, и богам. Но счастлива я сыном, как супругом была я счастлива! Как Афродита Адонисом, вот он похищен смертью до времени; но ты живи, мой сын, и за отца, вдвойне благополучен, и мне, и крестной матери на радость, коль взысканы мы милостью ее, лишь будь достоин этой чести... (Обращаясь к дочери.) Что, Анастасия, дочь моя?
А н а с т а с и я. Ах, мама! Но почему столь милостива к вам императрица?
К н я г и н я (задумываясь). В память дружбы, верно. И за участие в ее судьбе. Я смолоду была честолюбива - не для себя, во благо государства; и счастлива, что не ошиблась в ней, пусть иноземке, русской по свершеньям.
А н а с т а с и я. Но вы и не служили при дворе.
К н я г и н я. Служить? Чины и блага преходящи. Я первая статс-дама при дворе ее величества, а это выше ее сановников, первейших даже, хотя влияния я не имею, чего я и не жаждала, - зачем? Ведь все исходит от императрицы, она играет всеми с увлеченьем в интригах при дворе и при дворах Европы, уж такая мастерица вести политику, имея козырь - империю в полмира, - ей все мало!
А н а с т а с и я. Но, говорят, Потемкин ею правит.
К н я г и н я. Империей? Или Екатериной? (Выглядывая в окно.) Подъехал кто-то... Это же Самойлов, племянник князя и его посланец. Приму его и снова выйду к вам. (Уходит.)
Д а ш к о в. Потемкина? Светлейший князь решил с княгиней подружиться? Это странно. Ему ли опускаться до искательств.
А н а с т а с и я. Поговорим, Павлуша; может статься, и многое прояснится для нас.
Д а ш к о в. Ты здесь жила, я за границей с мамой в учениях и странствиях провел...
А н а с т а с и я. Лет восемь; отроком уехал ты, вернулся юношей, высок и статен; с врожденным благородством красота...
Д а ш к о в. О, нет! Не надо мне твердить о том.
А н а с т а с и я (лукаво). Императрица приласкать хотела тебя как крестника и рассмеялась испугу и смущенью твоему. И пригласила с мамой нас к обеду, хотя как прапорщик не мог сидеть с ее величеством ты за столом.
Д а ш к о в. Не знаешь, это же смотрины были!
А н а с т а с и я. Я замужем, пусть не живу у мужа. Как! Тебя хотят женить? Не рано ли?
Д а ш к о в. Ах! Если ты не знаешь ничего, услышишь все равно. О том в Париже уже судачили во всех гостиных.
А н а с т а с и я. О чем? Что вновь тебя так взволновало? Как и тогда, по вашем возвращеньи, нас пригласили в Царское Село к ее величеству, ты слег в горячке, и мать в тревоге за тебя слегла. Что ж вас так напугало?
Д а ш к о в. Нас? Меня! Предстать перед Екатериной просто? А тут еще...
А н а с т а с и я. Да ты ее же крестник.
Д а ш к о в. Тем хуже!
А н а с т а с и я. Ничего не понимаю.
Д а ш к о в. И хорошо! Не надо.
А н а с т а с и я. За обедом с императрицей ты держался просто, ну, как ребенок, иль, верней, как крестник.
Д а ш к о в. А как я должен был еще держаться? Как генерал Ланской, красуясь важно?
А н а с т а с и я (рассмеявшись весело и лукаво). Ах, Боже! Ты моложе и красивей, чем этот фат, верзила и дурак. Он в фаворитах целых три уж года. Потемкин удержался в этой роли не дольше. Правда, роль стеснительной, наверное, он находил, поскольку счел быть он одноглазым Купидоном.
Д а ш к о в. Военный он министр - и Купидон?!
А н а с т а с и я. Теперь он поставляет фаворитов ее величеству из адъютантов, из самых преданных, чтоб сохранить влиянье при дворе, и тем всесилен.
Д а ш к о в (в изумлении). Императрица пожелала сделать меня уж камер-юнкером, но мама посмела воспротивиться, сказав, готовила не к придворной жизни она меня, к военной, мол, карьере. Теперь вопрос: я буду адъютантом фельдмаршала Румянцева, о чем списалась мама с ним совсем недавно, но, кажется, светлейший князь намерен взять в адъютанты уж меня к себе.
А н а с т а с и я. Так будет, как того он пожелает.
Д а ш к о в. Ты словно рада?
А н а с т а с и я. Да, еще бы, братец! Светлейший князь, хотя не фаворит в обычном смысле, то есть не любовник, или любовник женщин без числа, включая и племянниц, говорят, он первое лицо у трона, значит, ты с ним в карьере преуспеешь больше. Штабс-капитан, у вас все впереди! А у меня, соломенной вдовы, надежд уж нет, как на твою фортуну.
К н я г и н я (входя в гостиную). Ее величество в благодеяньях, как и во всем, безмерна: дом купить, достроить дом в Москве, теперь именье в две тысячи крестьян велит мне взять, не здесь, так в Белоруссии, где князь Потемкин тож владения имеет.

  Князь Дашков и Анастасия переглядываются со значением.

             Сцена 3

Зимний дворец. Придворный бал. Слева и справа сцены сановники, офицеры, дамы; на переднем плане в два ряда стоят статс-дамы и иностранные министры, которых обходит императрица Екатерина II, заговаривая с ними, затем она останавливается посередине между рядами и подзывает к себе знаком княгиню Дашкову.

1-я  д а м а. Княгиня Дашкова с возвращением из-за границы в большом фаворе.
2-я  д а м а. А еще говорят, нельзя надолго покидать двор, забудут.
1-я  д а м а. Да, если уедешь в Москву или застрянешь в деревне. Хотя княгиня Дашкова, занимаясь воспитанием сына, путешествовала как частное лицо, ее всюду привечали как первую статс-даму ее величества.
2-я  д а м а. Она прославилась в Европе, как героиня, а также, что весьма странно, умом и познаниями, как ее сестра графиня Бутурлина красотой.
1-я  д а м а (шепотом). Говорят, сын Дашковой высок ростом, красив и статен, весь в отца, и в нем-то все дело...
И м п е р а т р и ц а. Княгиня, я ношусь с одною мыслью уже два дня; поговорим сейчас, хотя бы на балу...
К н я г и н я. Какая мысль столь заняла вас, государыня?
И м п е р а т р и ц а (с улыбкой). Такая - никому бы не пришла из всех властителей, какие были, на ум, а мне пришла, я в восхищеньи. И вас прошу - я вполне серьезно - возглавить Академию наук.
К н я г и н я (выражая крайнее изумление). О, государыня!
И м п е р а т р и ц а. Конечно, неожиданность для вас и для Европы, тоже для России, но ум ваш и познания достойны сей должности во благо просвещенья, а также важно ваше бескорыстье. Ведь храм наук в хищениях погряз...
К н я г и н я. Нет, не могу принять я это место, мне чуждое по всем моим понятьям. Уж если не смеетесь надо мною, позвольте мне сказать: нет, не хочу я из любви к вам рисковать предстать посмешищем, не оправдав ваш выбор.
И м п е р а т р и ц а (с самой ласковой, интимной улыбкой). Я знала, вы так скажете. Но прежде готовы были рисковать вы жизнью ради меня и родины, то ныне так больше вы не любите меня?
К н я г и н я (взволнованная, желая все обратить в шутку). Нет, лучше сделайте меня, прошу, начальницей хотя бы ваших прачек, и вы увидите, с каким бы рвеньем я стала б вам служить, душой спокойна.
И м п е р а т р и ц а. Теперь же вы смеетесь надо мною, придумав недостойное вас место.
К н я г и н я. Вы думаете, знаете меня, но вы меня не знаете.
И м п е р а т р и ц а. Не знаю?
К н я г и н я. Любая должность, исходя от вас, почетной станет, как ее займу я, хозяйка ваших прачек превратится в одну из высших званий при дворе, и мне завидовать все будут.
И м п е р а т р и ц а. Сказка! Как мило шутите, а я серьезна.
К н я г и н я. Я не умею мыть белье, но если ошибки здесь мои не столь серьезны быть могут по последствиям, здесь нет, директор Академии наук, ошибки допустив, он нареканья на вас же навлечет - за выбор странный.
И м п е р а т р и ц а. Вы в курсе, как меня тут подвели, и храм наук на грани разоренья...
К н я г и н я. Тем хуже, кто навлек к себе презренье, берясь за непосильные дела.
И м п е р а т р и ц а (оглядываясь вокруг). Княгиня, хорошо, пока довольно об этом здесь, и так на вас все смотрят. А что до вашего отказа, это меня все больше убеждает в том, что лучшего мне выбора не сделать.

    Императрица усаживается играть в карты, и начинаются танцы. Две кадрили - показательное выступление под руководством балетмейстера.
Как бы отдельно от бала в круге света возникает высокая фигура с крупными чертами лица - в окружении Хора фрейлин в масках. Это Державин.
 
                       Х о р  ф р е й л и н  в  м а с к а х
                     (то хором, то отдельными голосами).
     Кто это? На балу придворном
                         В мечтах, как юноша, он бродит;
                         А уж не молод и, поди,
                         Нет орденов-то на груди.
                         - Он здесь и там, где небо блещет,
                         В лесах он носится, как леший,
                         Вперяя в мирозданье ум,
                              Беспечен и угрюм.
                         - Служил он десять лет солдатом,
                         В воображении богатом
                         Пегаса оседлав, он взмыл,
                                  Как он любил,
                                  До небосклона
                                  И далей Геликона.
                           (Пляшет вокруг поэта.)

Д е р ж а в и н. О, Музы! Вы мне нашептали оду "К Фелице", но что делать с нею мне?
Х о р  ф р е й л и н  в  м а с к а х. "К Фелице"? Иль к самой императрице, что сочинила сказочку для внука? - Фелица в ней - премудрая царевна.
Д е р ж а в и н. И в оде аллегория уместна, но, говорят, неслыханно смела, хотя под видом сказки о Фелице, какой императрица хочет слыть, премудрой, справедливой и сердечной; а что касается ее вельмож, сатиры тут немного, только правда, пусть в форме шутки ясного ума. Но князь Потемкин что-то уж прослышал и оду требует ему представить; а я у генерала-прокурора в Сенате, где служу, в плохом счету. Кто сладит с ними? Оду спрятать можно, хотя и поздно, может быть, а дар?!
Л ь в о в (со смехом). Гаврила Романович! С кем вы тут разговариваете?
Д е р ж а в и н (словно очнувшись). О, боги! Львов! И ты, мой друг, попал на бал, придворный бал!
Л ь в о в. Как ты, Державин. А где Пленира?
Д е р ж а в и н. Я не туда забрел.
Л ь в о в. Вперяя взор на солнце, как орел?
Д е р ж а в и н. Я не охотник шаркать по паркету.
Л ь в о в. Согласно па и этикету?
Д е р ж а в и н. Ведь здесь же не Парнас...
Л ь в о в. И пышность эта не про нас?
Д е р ж а в и н. За нами наблюдают две-три маски. Очаровательные глазки сияют, как в цветах роса.
1-я  м а с к а. Ах, Маша! Мы же в масках. Подойдем к Николе.
2-я  м а с к а. С ним заговорил Державин. Мы подойдем как будто бы к нему.
3-я  м а с к а. Зачем?
1-я  м а с к а. Как маски с ним заговорим.
3-я  м а с к а. Он нас узнает сразу.
2-я  м а с к а. Он узнал. И глаз не сводит, грустный до озноба.
3-я  м а с к а. Мы встретились одни, а бал мишурный - всего лишь сон.
2-я  м а с к а. Нет, сон скорее Львов. Как он, поэт, попал на бал придворный? Скорее в грезах, чтоб тебя увидеть.
3-я  м а с к а. Ну, хорошо. Он мой весенний сон. Как подойти к нему, чтоб не нарушить его видения в минуты грез?
1-я  м а с к а. Нет, этого не вынесу я дольше.
3-я  м а с к а. Поди же потанцуй.
1-я  м а с к а. Пока ты с нами и всем отказываешь, нас обходят.
3-я  м а с к а. Простите, милые. Я не могу и шага сделать в танце, чтоб не ранить того, кто видит здесь меня одну, - лишь с ним бы закружилась с упоеньем, как и запела б с полным торжеством.
Л ь в о в. Услышать только б нам их голоса...
Д е р ж а в и н. По стати и по грации то сестры.
Л ь в о в. Глаза, как звезды; между нами версты; в разлуке мы глядим, как из тюрьмы.
Д е р ж а в и н. Ах, лучше перейти на прозу...
Л ь в о в. Чтобы достать нам розу, как пишут, без шипов? О, символ счастья, о, любовь!
Д е р ж а в и н. Она ждет приглашения. Смелей! Как может быть! Не узнаешь ты милой?
Л ь в о в. Не узнаю - столь зачарован ею. В ее очах вся глубина вселенной, вся прелесть неги света и весны. Любовь моя, отрада, Муза, песня. Жена моя, с которой мы в разлуке со дня венчанья в церкви, с поцелуем в уста, поющие без слов любовь.
Д е р ж а в и н. Жена? Как, вы повенчаны? Когда?
Л ь в о в. Лишь встречи глаз и лишь напев прелестный, которым все прельщаются в восторге, а я в тоске безмолвно слезы лью, не в силах вынесть, как ее люблю.
Д е р ж а в и н. И эта мука длится уж три года?
Л ь в о в. Три года? Нет, пять лет тому, как я к ней сватался и, как другой поэт, мой бедный друг Хемницер, получил отказ  в ее руке, не от нее, родителей ее, поскольку беден и тож поэт, - все это длится вечность!
Д е р ж а в и н. Ну да, у Музы в женихах поэты. А замуж ведь выходят за господ почтенных и богатых, с положеньем... Но ныне Львов рисует ордена, чеканит у самой императрицы; он архитектор, мастер горных дел, печей плавильных, в языках сведущ, как Ломоносов и под стать Петру. О, буду я еще на вашей свадьбе петь гимны Купидону с Гименеем!
Л ь в о в. А свадьба уж была, тому три года.
Д е р ж а в и н. Все втайне? Это правда? Жизнь в разлуке, медовый месяц так не наступил? Ну, даже у Ромео и Джульетты была одна единственная ночь!
Л ь в о в. Что ночь одна? Мы выработать счастье взялись без слез и вздохов, нас любовь соединяет, поднимая выше, и я в трудах, в разъездах, у печей плавильных горячей дышу любовью, какая лишь растет, объемля мир.
Д е р ж а в и н. И к Майне ты не подойдешь сейчас?
Л ь в о в. Ее назвал ты Майной? О, поэт! Боюсь я подойти, заговорить, услышать голос, лучезарно-нежный, как если бы пропела кантилену, сама слагая музыку и стих, что вынести без слез я не сумею. Боюсь, к ней броситься и зарыдать. (Убегает прочь.)

Входит Потемкин в парадном мундире, при множестве орденов, на голову выше других, все взоры обращаются к нему; он подходит прямо, тесня в сторону генерала Ланского, к столику, за которым играет в карты императрица.

1-й  с а н о в н и к. На бал один явился с опозданьем. Ему все можно.
2-й  с а н о в н и к. Наверно, новости имеет важные. К императрице идет, не видя никого вокруг...
Н а р ы ш к и н. Да с глазом-то одним куда смотреть!
1-й  с а н о в н и к. Но взгляд его надменен и остер, презренье и усмешка в нем сверкают...
2-й  с а н о в н и к. Уж не войну ли снова затевает?
Н а р ы ш к и н. Иль фаворит заврался, и светлейший решил убрать его куда подальше?
2-й  с а н о в н и к. Тсс!
П о т е м к и н. Простите, государыня! Дела, когда я ими занят, лень отбросив, как сон и грезы, дней, ночей не знают; с постели вдруг поднялся - и на бал!
И м п е р а т р и ц а. Ах, что случилось, князь? Скажите здесь.
П о т е м к и н. В Крыму у хана распри начались, и время нам вмешаться, прежде турок, и миром все решить, уж ясно как. Пришел проститься. Еду рано утром.
И м п е р а т р и ц а (поднимаясь). Зачем такая спешка и публичность?
П о т е м к и н. Я еду на войну один, покуда все веселятся здесь и интригуют, вельможи, генералы-тунеядцы, чтоб дело важное закончить мирно: синица в клетке, а журавль- в когтях двуглавого орла.
И м п е р а т р и ц а (проходя к выходу). Прекрасно. С Богом!

                                Бал продолжается.

               Сцена  4

В полутьме сцены возникает стол, за которым сидит  Державин в ночном колпаке, ему под сорок; бьют часы, поэт вздрагивает и встает с вдохновенным выражением на лице.

             Д е р ж а в и н
      Глагол времен! Металла звон!
    Твой страшный глас меня смущает,
    Зовет меня, зовет твой стон,
    Зовет - и к гробу приближает.
        (Выходит из-за стола.)
    Едва увидел я сей свет,
    Уже зубами Смерть скрежещет;
    Как молнией, косою блещет
    И дни мои, как злак, сечет.
 (Порывисто вышагивая и останавливаясь.)
    Скользим мы бездны на краю,
    В которую стремглав свалимся;
    Приемлем с жизнью смерть свою;
    На то, чтобы умереть, родимся;
    Без жалости все Смерть разит:
    И звезды ею сокрушатся,
    И солнцы ею потушатся,
    И всем мирам она грозит.

В освещенную часть сцены входит молодая женщина, красивая брюнетка, это Катерина Яковлевна, поэт ее в стихах называет Пленирой.

К а т е р и н а  Я к о в л е в н а. Стихи на смерть Мещерского что вспомнил?
Д е р ж а в и н. Мне передали, что Дашковой очень понравились стихи мои о друге, умершем молодым, как князь Дашков... (Снова в беспокойстве.)
      Сын роскоши, прохлад и нег,
    Куда, Мещерский, ты сокрылся?
    Оставил ты сей жизни брег,
    К брегам ты мертвых удалился:
    Здесь персть твоя, а духа нет.
    Где ж он? - Он там. - Где там? - Не знаем.
    Мы только плачем и взываем:
                        "О горе нам, рожденным в свет!"
К а т е р и н а  Я к о в л е в н а. Не дай же Боже, мне пережить тебя.
Д е р ж а в и н. Душа моя, меня ты любишь? В правду? Тебе я не противен...
К а т е р и н а  Я к о в л е в н а. Будет, будет напоминать неловкие слова мои девичьи. Я ведь не успела, - ты так стремительно сосватался, - тебя я ни узнать, ни полюбить; была я лишь правдива, как ты любишь во всем одну святую правду.
Д е р ж а в и н. Да, коль любишь правду, будь готов к гоненьям на службе и в стихах... И как же быть? "Фелица" напугала круг друзей неслыханной свободой выраженья, хотя под видом сказки - правда вся! Но спрятать, оказалось, невозможно. Переписать успели и прочесть вслух на обеде у вельмож первейших. Потемкина лишь не было для шума, да, к счастью, он уехал... Вот княгиня, директор Академии наук, она все спрашивает, кто же автор стихов прекрасных об умершем друге, а Козодавлев и скажи: "Державин!" Она его в советники взяла, писатель тоже и Дашкова пишет, пример императрицы - всем хорош. Затеяли журнал литературный при Академии наук, к газете, что там выходит со времен Петра. Ну, как нарочно для моей "Фелицы", одобренной княгиней, но сюрпризом показан будет текст императрице, как первая страница с посвященьем "К Фелице", - каково?  (Обнимая жену.)Ай да княгиня!
К а т е р и н а  Я к о в л е в н а. Развеселился? Хорошо! Ты выйдешь к нам? Там кто-то подъехал. (Уходит.)

            Д е р ж а в и н
      (снова задумывается)
    Как сон, как сладкая мечта,
    Исчезла и моя уж младость;
    Не сильно нежит красота,
    Не столько восхищает радость,
    Не столько я благополучен;
    Желанием честей размучен;
    Зовет, я слышу, славы шум.

Л ь в о в (вбегая в кабинет). Прости, мой друг! Не мог проехать мимо... Сенат повержен. Обер-прокурор, отец сестер премилых и предобрых, со вздохом сдался и готов смириться, что мужем украшения семьи и всей вселенной будет некий Львов.
Д е р ж а в и н. Из львов, а человек, чего же лучше!
Л ь в о в. Все хорошо б, но тайное венчанье осталось тайной, гибельной для счастья, когда бы разгласилось. Что же делать? Венчаться дважды - совесть не позволит. Признаться, как в проступке, и виниться? Сочтут за преступленье...
Д е р ж а в и н. Боже! Боже! Ромео и Джульетта! В вас вся правда. Вас разлучить не сможет даже смерть.
Л ь в о в. Все так. Однако выхода не вижу, как пред Всевышним сцену повторить?
Д е р ж а в и н. Когда спектакль, сыграйте вы на бис.
Л ь в о в. Смеетесь?
Д е р ж а в и н. От восторга! Где же Майна?

          Откуда-то издалека доносится удивительное пенье.
 



« | 1 | 2 | 3 | 4 | »
Назад в раздел | Наверх страницы


09.11.16 К выборам президента в США »

04.11.16 История болезни »

01.11.16 Банкротство криминальной контрреволюции в РФ »

19.10.16 Когда проснется Россия? »

10.10.16 Об интервенции и гражданской войне »

09.10.16 О романе Захара Прилепина "Обитель". »

07.10.16 Завершение сказки наших дней "Кукольный тандем". »

03.10.16 Провал сирийской политики США »

18.08.16 «Гуманитарная война» Америки против всего мира »

05.08.16 Правда о чудесах »

Архив новостей

Наши спонсоры:


   Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Copyright © "Эпоха Возрождения" "2007, Петр Киле, kileh@mail.ru  
Все права защищены