C:\Users\Henry\AppData\Local\Temp\F3TB8F9.tmp\ru_index1.tpl.php Влюбленные маски. Комедия. / Эпоха возрождения


Эпоха Возрождения - это вершина, с которой мы обозреваем мировую культуру в развитии, с жизнью и творчеством знаменитых поэтов, художников, мыслителей, писателей, композиторов, с описанием выдающихся созданий искусства.
Новости Города мира, природа. Дневник писателя. Проза Лирика Поэмы Собрание сочинений Приложения. Галерея МОДЕРН_КЛАССИКА контакты
В истории человечества не было веков без вспышек ренессансных явлений.
Опыты по эстетике ренессансных эпох,
а также
мыслителей, поэтов
и художников.
Ход мировой
истории под знаком Русского
Ренессанса.
Драмы и киносценарии о ренессансных
эпохах и личностях.
Стихи о любви
Все о любви. Стихи и эссе. Классика и современность.

 

 

Влюбленные маски. Комедия.

                       Предисловие.

Пьеса в четырех действиях о юности и первых начинаниях мирискусников, любовные истории которых разыгрывают маски в полном соответствии с их фантазиями как в жизни, так и творчестве..
 
                  ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА.

Бенуа Саша (Шура).
Дягилев Серж.
Дима Философов.
Бакст Левушка.
Нувель Валечка.
Сомов Костя.
Камилла Альбертовна Бенуа.
Альбер Николаевич Бенуа.
Мария Карловна.
Анна Кинд.
Истомин М.С., морской офицер.
Эфрон Борис Михайлович, инженер.
Семейство Н.Л.Бенуа и Лансере - стар и млад,
а также Мася Бенуа и Евгений Лансере.
Коломбина, Пьеро, Арлекин и другие маски.
Публика.

Место действия - Петербург, Петергоф, Париж.


                    ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ.

                           Сцена 1.

Дом Бенуа. В квартире родителей «красная» комната Шуры Бенуа, спальня его как бы отдельно за красным книжным шкафом и «чертежная» со всевозможными принадлежностями для архитекторов и художников, с окнами на улицу. Всюду предметы искусства и книги.

В дверь заглядывает Камилла Альбертовна, хозяйка, склонная к полноте женщина лет шестидесяти, венецианка по крови, с задумчиво-грустным выражением лица и с умными глазами, со словами: «Шура, ты дома? Нет его». Уходит.

Приоткрывается створка шкафа в углу «чертежной», оттуда выходит рослый мальчик или юноша в маскарадном костюме Мефистофеля, весь в красном, с перышком на остроконечной шапочке, в полумаске и прохаживается туда и сюда, заглядывая в зеркала и выказывая отвагу явно для любовных атак, а не для чего иного. Как прояснится его амплуа, это Пьеро.

ПЬЕРО. Прекрасно! Я снова юн и смел, скороспелый юноша, и чист перед святыней красоты, о Музыка моя! (Впадая в уныние.) Нет, это из нашего детства и отрочества, когда я был влюблен в ее старшую сестру и дружил с ее братом, а она присутствовала, как музыка, поскольку ее отец, достопочтенный капельмейстер Флотского экипажа Карл Иванович Кинд, давал мне уроки фортепианной игры, ставя мне ее в пример. Впрочем, тогда я лишь слышал о ней, все звали ее Атя, редко видел и не обращал на нее внимания, пока...

Со стороны «чертежной» слышны голоса: это входят Бенуа, Философов, Нувель, Дягилев - в студенческих тужурках, - Пьеро убегает в другую сторону, словно привлеченный звуками рояля из соседной комнаты, где видны рояль и фисгармония.
БЕНУА. Располагаемся здесь. Сейчас нам подадут чаю.
ДИМА (выше всех ростом, задирист и вместе с тем воспитан так, что даже коробит его друзей). Чай - это хорошо! Чай подают гимназистам.
НУВЕЛЬ. Студентам уже хочется чего покрепче, не говоря об иных позывах плоти?
БЕНУА. За этим дело не станет, только был бы повод, достаточно веский...
НУВЕЛЬ. ... для родителей?
БЕНУА.  ... и прислуги.
ДИМА. Увы! Не каждый день заканчивают гимназию, чтобы с полным основанием упиться до бесчувствия!
ДЯГИЛЕВ. И не каждый день поступают в Университет...
БЕНУА. Что касается плоти, я перебесился еще гимназистом.
ДИМА. Ну да! Шура, ты не далеко ушел от гимназиста, который, едва явившись в гимназии Мая, еще безусый и безбородый, заявил с гордым видом: «Наши французские предки были маркизами, а мои  венецианские деды - дожами и кардиналами».
БЕНУА. А ты, Дима, был задира еще похлеще... (В сторону.) Это сейчас он воплощение воспитанности, как гувернатка.
НУВЕЛЬ. Зато желчь разлилась, и он заболел, и отстал от нас...
ДИМА. Нечто подобное случилось и с вами: вас оставили на второй год в выпускном классе, и я вас догнал...
БЕНУА. Ну и что? Тон в классе задавали уж мы с Валечкой...
ДИМА. Да уж, лицедействовать вы любили. Отчего вы не подались в актеры?
БЕНУА. Мы и подались в актеры. В студентах мы будем такими же лицедеями, как в гимназистах, чтобы не соскучиться от всяческой премудрости, когда нас привлекает лишь красота.
ДЯГИЛЕВ (заинтересованно и врадчиво). Это правда? Ваши предки были маркизами и дожами?
БЕНУА. Истины ради, не совсем. Бенуа во Франции из крестьян вышли в учителя приходской школы, а прадед объявился в России искусным поваром и выслужился до метрдотеля при дворе... что дало ему возможность обзавестись несколькими домами в Петербурге... Мой дед по матери Альберт Кавос, архитектор, строитель основных театров России - Мариинского и Большого в Москве, он имел дом в Венеции, весь в произведениях искусства, он жил, можно сказать, как князь от искусства, как Рафаэль в Риме... А про отца я не говорю... Так что моя детская похвальба как метафора не лишена смысла.
ДЯГИЛЕВ (рассмеявшись во весь рот). Коли похвальба как метафора имеет смысл, я могу заявить о моем родстве через Румянцевых с кем вы думаете? С самим Петром Великим. Ух! Так и тянет развернуться.
БЕНУА. Родство не заслуга, а долг. Царевич Алексей-то не вынес родства с титанической фигурой царя...
ДЯГИЛЕВ. Нет, несчастный Алексей нам не пример.
НУВЕЛЬ. А кто ваш отец?
ДИМА. Поскольку Сережа - мой кузен и протеже, я готов дать все необходимые сведения об этом краснощеком юноше с Уральских гор. Его отец, брат моей матери, служил в Петербурге в кавалергардах, ну, почти по Пушкину:

Служив отлично-благородно,
Долгами жил его отец,
Давал три бала ежегодно
И промотался наконец.

ДЯГИЛЕВ. Долги у аристократов - обычное дело. Иное событие переменило его судьбу. Смерть его жены при родах. Моя мать разрешилась мной и умерла.
ДИМА. Прости, Сережа! Я пошутил.
ДЯГИЛЕВ. Я ее не помню. Но на портрете словно узнаю себя в детстве. У меня была чудесная мачеха. Ради семейного счастья папа вышел в отставку и уехал в Пермь, где наше родовое имение. Теперь он снова поступил на военную службу и генерал.

Входит Лев Бакст в поношенном сюртуке, словно с чужого плеча; правильные черты лица, ярко-рыжие волосы, усики, глаза щурит из-за близорукости, с готовностью улыбается и смеется.
БАКСТ (певучим голосом). Здравствуйте, господа студенты!
ВСЕ. Левушка! Молодец, что пришел. Как твои дела? Привет, привет! Мы юристы, он один среди нас художник.
БАКСТ. Мне открыли дверь маски.
БЕНУА. Маски? Маски не являются без моего ведома.
БАКСТ. Впрочем, мне вполне могло показаться. Я близорук, поэтому всякое пятно воображение норовит дорисовать.
НУВЕЛЬ. Всякое пятно превращается в прекрасное лицо в бархатной полумаске?
БЕНУА (Дягилеву и Баксту). Вы не знамомы? Лев Самойлович Розенберг, ученик Академии художеств. Но Левушка решил прославиться под единственным именем Бакст.
ДЯГИЛЕВ (обмениваясь рукопожатием). Вот это я понимаю. Серж Дягилев.
БАКСТ (встряхивая руку). Очень приятно, Серж.
БЕНУА. Сережа, вы же чистокровный русский, как Левушка - чистокровный еврей.
ДЯГИЛЕВ. Ну и что? Русскому человеку необходим простор - как в смысле пространств, так и культуры.
НУВЕЛЬ (в сторону). Провинциал, а замашки какие! Словно прямо из Парижа. Подходит он нам?
БЕНУА. Еще посмотрим. Слишком уж у него цветущий вид. Кровь с молоком. Еще совсем юнец. Вот его тянет петь.
БАКСТ (Дягилеву). Вольноприходящий ученик.
ДЯГИЛЕВ. Что? Как это?
БЕНУА. После смерти отца Левушке приходится содержать мать, бабушку, двух сестер и еще совсем юного брата.
ДЯГИЛЕВ. Он сам еще совсем юн.
БЕНУА. Он так выглядит. Хотя он любит темнить, мне удалось выяснить, сколько ему лет. Да, это видно и по его образованию, по его художественным интересам. В передвижники метит. Он старше нас на три-четыре года. Придется нам им заняться.
НУВЕЛЬ. А мы куда метим?
БЕНУА. С этим мы и собираемся, чтобы сообща определиться. К свободе от рутины - это ясно. Передвижничество, как и академизм, - это наш вчерашний день.
БАКСТ. Поздняя осень. И она бывает удивительно прекрасна.
БЕНУА. Поскольку мы юны, с нами приходит весна, а с нею свежесть, свобода и сладостная радость любви и творчества!
НУВЕЛЬ (свысока).  Романтики вы!
ДИМА. Что говорить, романтики с берегов Невы.
БЕНУА. В нашем кругу Левушка первый еврей... Он слегка шепелявит, делает своеобразные ударения, протягивая слова с певучей интонацией... А в общем говорит по-русски даже более правильно, чем мы...
ДИМА. Мы, русские?
ДЯГИЛЕВ. Хотя у Димы Философова фамилия кажется выисканной, он из коренных русских, как и Дягилевы.
БЕНУА. Хотя во мне нет ни капли русской крови, хотя я рос как бы под сенью культуры Венеции, в доме у Крюкова канала, родной мой язык русский, в этом у меня нет сомнений.
НУВЕЛЬ. «Продукт Немецкой слободы».
БЕНУА. Нет, Валечка, я-то, уж точно, продукт северной Венеции.
НУВЕЛЬ. То-то знойный темперамент свой...
БЕНУА. Тсс! При Левушке лишнего не болтать. Я имею в виду про женщин. Он невинен и целомудренен, как младенец.
ДИМА. При Левушке Баксте лишнего не болтать и о балете. Он находит его предосудительным зрелищем.
НУВЕЛЬ. Здесь он прав. Шура был прямо-таки влюблен в Марусю Петипа и распалялся вдрызг, глядя на ее па, прыжки и позы. И так запустил занятия в гимназии, что пришлось нанять репетитора, который позволял себе курить на уроках, так Шура высмотрел у него пачку папирос с изображением Маруси Петипа и выкрал ее у бедного студента.
БЕНУА. Ребячество! Я просто не догадался купить ее фотографию в киоске. Впрочем, вскоре я увидел ее в жизни и весьма разочаровался. Также было и с Цукки, хотя именно она возбудила у меня новый интерес к балету.
НУВЕЛЬ. На чисто художественном уровне, когда ножки уже не ножки, а пленительная пластика.
БЕНУА. На этом заканчиваем разминку и переходим к делу. Нас ожидают две премьеры - «Князя Игоря» Бородина и «Пиковой дамы» Чайковского. Поскольку у нас, что греха таить, существует предрассудок в отношении русской музыки, который я сам недавно разделял...
ДЯГИЛЕВ. Предрассудок? Какой предрассудок? Я вырос в стихии русской музыки... Глинка и Чайковский...
НУВЕЛЬ. Пермь - музыкальный город?
ДЯГИЛЕВ. Музыка звучала в нашем доме.
БЕНУА. Слово для выступления дано мне. Кто ведет собрание?
БАКСТ. Я. (Берет бронзовый колокольчик и звонит.)
БЕНУА. Вы от меня уже слышали, какое впечатление произвела на меня «Спящая красавица» Чайковского.
НУВЕЛЬ. Еще бы! Спящая красавица - лакомый кусочек.
ДИМА. Ну, я-то не только слышал, а видел воочию, как ты дрожал и пылал от счастья.
БЕНУА. Речь не только обо мне. Существует известное представление о русской музыке, которое я вполне разделял еще недавно, поскольку оно укоренилось и в нашей семье, музыкальной, можно сказать, с художественными интересами... Каюсь, я вообще относился с пренебрежением к русской музыке... И вот начался во мне поворот в отношении русской музыки - от моего полного ее неведения (и даже какого-то презрения) это увлечение «Спящей красавицей» меня привело к восторженному поклонению.
ДЯГИЛЕВ (едва вынеся, с торжеством). То-то же!
НУВЕЛЬ.  Это ты прожжужал нам все уши, майский жук!
БЕНУА. Мне бы хотелось, чтобы и в вас произошел этот поворот, вот я и пытаюсь раскрыть, как это произошло. Когда еще готовилась премьера «Спящей красавицы», брату Леонтию, а вслед за ним и мне, казалось, что Чайковскому было не под силу создать что-либо достойное там, где блистал Адан и особенно Делиб. Как мог отважиться русский композитор взяться за сказку Перро?
ДЯГИЛЕВ (выражая свое недовольство про себя). Как? Еще как!
БЕНУА. И вот, такой предрассудок получил как будто известное подтверждение в том, что «Спящая красавица» была встречена холодом на генеральной репетиции. Леонтий присутствовал на ней, и ему, как и большинству собравшихся, музыка показалась «мало мелодичной», слишком сложной и сумбурной, а главное не танцевальной.
ДЯГИЛЕВ. Надо же!
БЕНУА. Ходил даже слух, будто артисты отказывались под нее танцевать, до того она представлялась непонятной.
ДИМА. Рассказывали даже, что сидевший в первом ряду кресел (а не в своей боковой ложе) государь не удостоил Чайковского ни единым словом, что он повернулся спиной к Всеволожскому и сразу по окончании балета отправился к выходу
БЕНУА. Такое отношение царя к директору императорских театров - это отставка, а балет с афиши долой...
ДИМА. Однако все обернулось иначе.
БЕНУА. Ни на репетиции, ни на премьере я не был, и в первый раз я увидел «Спящую», вероятно, на втором представлении... то был утренник на новогодних каникулах, и это позволило мне с Димой...
ДИМА. Это же были наши последние гимназические утренники на новогодних каникулах! Как же было не воспользоваться?
БЕНУА. И что же, я должен сознаться, что это первое впечатление от «Спящей», если и не было для меня каким-то откровением, то все же я покинул театр с таким чувством, точно я побывал на очень грандиозном пиру.
ДИМА. Он опускал голову, размахивал руками, как дирижер, словом, был совершенно вне себя, точно выпил лишнего.
БЕНУА. Я просто не решался поверить тому, что тогда уже зародилось в тайниках души. В то же время мне очень захотелось снова и поскорее побывать на «Спящей» и главное - снова прослушать эту музыку. И вот во второй раз я «поверил своему счастью»...
НУВЕЛЬ. Шура сразу обзавелся клавиром нового балета, и мне пришлось проигрывать ему...

Звучит музыка - антракт между картиной охоты и картиной пробуждения...

БЕНУА. Главные темы, главные моменты музыки запомнились, и очень многое «выяснилось». Тут-то оказалось, что музыка Чайковского не только хороша и мила,  а что это то самое, что я всегда как-то ждал. И уже на втором спектакле не зрелище, не танцы, не спектакль, не исполнители меня пленили, а покорила меня музыка, нечто бесконечно близкое, родное, нечто, что я бы назвал своей музыкой.
ДЯГИЛЕВ. Браво, Бенуа!
НУВЕЛЬ. Словом, Шура влюбился в Чайковского, как его племянник Пыпин.
БЕНУА. Словом, я влюбился в музыку Чайковского, а сам Петр Ильич...
НУВЕЛЬ. Дядя Петя.
БЕНУА. ... стал мне самым близким человеком, хоть я и не решился познакомиться с ним лично

Служанка приносит поднос, явно принаряженная для маскарада, и звуки музыки проносятся откуда-то.
ВСЕ. Что там происходит? Музыка. Голоса.
БЕНУА. Вероятно, у Альбера гости, как всегда, вечер с танцами, а сказать попросту, «танцульки».
БАКСТ. А служанка в маскарадном наряде?

Служанка возвращается с самоваром.

БЕНУА. Что там, наверху?
СЛУЖАНКА (надевая маску). Как что? Костюмированный бал!
БАКСТ (звонит в колокольчик). Чаепитие не отменяет заседания...
ДЯГИЛЕВ. А бал?!
ДИМА. Заглянуть-то мы можем?
НУВЕЛЬ. Студенческая униформа сойдет за маскарадный костюм. Здесь кстати и шпага. Достаточно нацепить маски.
БЕНУА. В масках у меня нет недостатка. Только балов в этом доме не бывает без моего ведома и участия.
БАКСТ (звонит в колокольчик). Костюмированный бал не отменяет заседания «Общества самообразования», господа студенты, но может сойти за практические уроки танца, вокала и музыки.
Все с оживлением выбирают маски и уходят.

                       Сцена 2.

Квартира Альбера Бенуа этажом выше. Большая белая зала с рядами окон, с белыми бюстами Моцарта и Бетховена по углам, с роялем; на стенах картины и акварели... Костюмированный вечер в разгаре, с рядом мизансцен, когда одни разыгрывают нечто или просто переговариваются, а другие вольно или невольно становятся зрителями.

Пьеро, воображая себя Мефистофелем, увивается за дамой в рискованном платье наяды. Это сама хозяйка Мария Карловна.
ПЬЕРО. Я снова бьюсь в сетях Киприды, прикинувшейся на этот раз наядой, как орел...
МАРИЯ. Как птенец! И этот птенец был влюблен в меня?
ПЬЕРО. А вы не знали?
МАРИЯ. Знала ли - что? Ах, кто вы? В маскарадный костюм Мефистофеля любил рядиться Шура, юнец, шальной от желаний, бедняжка. Я бы могла приголубить его ради забавы, да он бы не вынес этого, чего доброго, застрелился, как гимназист в рассказе Чехова... Слава Богу, у меня нет недостатка в поклонниках....
ПЬЕРО. Знаю, знаю, и один из них этот морской офицер с победительными повадками Дон Жуана. Он неотразим, не правда ли?
МАРИЯ. Да. Что правда, то правда. Но пусть дознанием, пала я или нет, занимаются эти дамы в масках, жены твоих старших братьев, или сам Альбер...
ПЬЕРО. У влюбленного есть преимущество вопрошать и страдать.
МАРИЯ. Этим и занят Истомин, поскольку у него появился серьезный соперник.
ПЬЕРО. Кто это? Боже! Неужели этот увалень-урод инженер Эфрон?
МАРИЯ. Тсс! Это добрейшая душа и самый бескорыстный мой поклонник.
ПЬЕРО. А Истомин? Он написал пьесу. Из любви к вам готов посвятить себя искусству, вместо стихии моря.

В бальную залу входят Бенуа, Дягилев, Философов, Бакст, Нувель в различных масках.
ДЯГИЛЕВ. Да, здесь настоящий костюмированный бал!
БАКСТ. А мне сдается, это представление на сцене, куда мы поднялись по черной лестнице. Восхитительно!
БЕНУА. Бог мой! Кто же это?
ДИМА. Мефистофель. А ведет себя скорее как Пьеро. Кто-то вырядился в твой маскарадный костюм?
БЕНУА. Если бы так, дознаться легко. Но, знаешь, мне кажется, это я сам... в пятнадцать-шестнадцать лет, когда я влюбился впервые по-настоящему вот в ту девушку в платье, разукрашенном нотами, то есть в Музыку...
НУВЕЛЬ. По-настоящему? Первый раз слышу.
БЕНУА. О влюбленностях и страстях я болтал, как водится, но это была любовь...
НУВЕЛЬ (с сарказмом). Высокая и возвышенная?
БЕНУА. Можно так сказать, только ирония здесь неуместна. Вообще, у меня такое чувство, что все это - костюмированный бал с масками - уже было однажды, или это мне снится...
ДИМА. Но я-то не сплю. Брось! Хочешь разыграть нас? Изволь.
БЕНУА. Вот и Волшебник!
НУВЕЛЬ. Кто?
БЕНУА. Альбер, мой старший брат. Это он самолично наряжал Музыку...
НУВЕЛЬ. Какая Музыка? Это же Коломбина с ее тайной. Как ее глаза блестят!
БЕНУА. Как?
НУВЕЛЬ. Как бездонная ночь в сиянии звезд... Чертовски привлекательна!
БЕНУА. Такое выражение я слышал о ней... Нет, это сон. Ну и прекрасно.

Морской офицер в маске преследует наяду, уведя ее от Пьеро.

БЕНУА. Здесь и морской офицер, влюбленный в наяду...
БАКСТ. В наяду? Это Мария Карловна?
БЕНУА. Хозяйка в спадающем, исчезающем платье наяды...
НУВЕЛЬ. Да, он в самом деле приударяет за наядой, что ее ничуть не смущает... Это игра? Ну, конечно, игра. Ах, Шура! Ты все норовишь нас разыграть.
ДЯГИЛЕВ. Прекрасно! Продолжай. Впрочем, я сам могу угадать, что здесь происходит.
БЕНУА. Ну-ну!
ДЯГИЛЕВ. Волшебник обхаживает Музыку, что ей явно не нравится...
БЕНУА. Еще бы! Это его юная свояченица.
ДЯГИЛЕВ. Ясно. Это он нарочно, поскольку его жена явно влюблена в морского офицера, который хоть куда.
БАКСТ. По роли в маскараде или на самом деле?
ДИМА. Не все ли равно? Это называется - модное словечко! - невинный, веселый, забавный, нежный, пленительный, похотливый, волнительный... флирт!
ДЯГИЛЕВ. Я думал, ты скажешь «вальс»!
ДИМА. Вальс, что же, как всякий танец, - упоительный флирт.
ДЯГИЛЕВ. Сексуальная игра.
БЕНУА. Это еще лучше! Сексуальная игра - сущность балета. Вот почему Левушка Бакст не выносит балета.
НУВЕЛЬ. Несчастный!
БЕНУА. Невинность не порок.
НУВЕЛЬ. Это он по бедности.
БАКСТ. Бедность не порок, а большое свинство.

Музыка, оставив Волшебника, который все норовил поправить ее платье, отлетает в вальсе с первым попавшимся кавалером, словно убегая и от Мефистофеля. Наяда подходит к Волшебнику.
МАРИЯ. Волшебник, впавший в детство, милый муженек! Твои невестки пытаются вывести меня на чистую воду. А ты не хочешь?
АЛЬБЕР. Коли мы за свободу и в сфере чувств, на влюбленности, - мы уговорились, - не обращать внимания, и нам это не мешало до сих пор...
МАРИЯ. Конечно, тебе не мешало.
АЛЬБЕР. А у кого поклонники? У тебя или у меня? Я влюбляюсь, это бывает, но в тебя влюбляются сплошь и рядом, ты и рада стараться, пуская в ход все формы обольщенья...
МАРИЯ. Все формы обольщенья... А было у меня время стараться? Я вынашивала и рожала детей, а ты этим пользовался. Ладно, ладно. Речь об Истомине. Он твой друг?
АЛЬБЕР. Он твой милый друг.
МАРИЯ. То есть любовник, хочешь сказать.
АЛЬБЕР. По-французски, пожалуй, да.
МАРИЯ. А по-немецки, пожалуй, нет.
АЛЬБЕР. Я ведь знаю, с кем связала меня судьба.
МАРИЯ. И я знаю. Ты же итальянец по темпераменту, с легкомыслием француза.
АЛЬБЕР. Тем мне веселее шагать по жизни.
МАРИЯ. От юбки к юбке.
АЛЬБЕР. Что юбка? Куда заманчивей то, что скрывает она, - женственность, таинства любви, что, впрочем, всего прелестнее выражают бюст и лицо, глаза и губы, твои же, милая моя!
МАРИЯ. Выкрутился!
АЛЬБЕР. Правда?!
МАРИЯ. Ты спокоен, ты весел, потому что уверен, что я не променяю тебя на Истомина...
АЛЬБЕР. Нет, это он дорожит своей свободой. Зачем моряку чужая жена с четырьмя детьми, пусть она сама раскрасавица и прекрасная пианистка?
МАРИЯ. Ты меня оскорбляешь. Может быть, и тебе больше не нужна? Вот почему у нас две спальни.
АЛЬБЕР. Можно завести еще две спальни в мансарде...
МАРИЯ. Ах, вот что ты затеял с мастерской под крышей!
АЛЬБЕР. Выбор за тобой, мой друг. Я ценю свободу не на словах, а на деле. И не для одного себя, как было исстари у мужчин, а и для женщин, и тебя, мой милый друг!
МАРИЯ. Выкрутился снова! Ну, так уж быть! (Уходит в сторону увальня инженера Эфрона.)

Музыка, запыхавшись от танца, отходит в сторону, взглядывая выразительно на Мефистофеля. Это маски, разыгрывающие под видом Коломбины и Пьеро кого угодно из персонажей пьесы.

ПЬЕРО. Ты помнишь?
КОЛОМБИНА. Помнишь «что»?
ПЬЕРО. Как однажды я застал тебя одну дома, ты готовилась к экзаменам в кабинете отца с окнами на Поцелуев мост...
КОЛОМБИНА. Как же, помню. Ты словно впервые обратил внимание на меня, хотя и дружил с моим братом, а тут затеял, фи, флирт, все норовил поцеловать меня...

Они проделывают все то, о чем говорят, привлекая внимание других как зрителей.

ПЬЕРО. Самое удивительное и прекрасное - ты отнюдь не строила из себя недотрогу, а легко увертывалась и, убегая, вернулась в другую дверь и ловко закрыла передо мной дверь, послав при этом восхитительный воздушный поцелуй.
КОЛОМБИНА. Неужели?! Вот так?
ПЬЕРО (проделывая все, о чем говорит). А затем под Рождество в ожидании полуночи, когда зажгут елку для взрослых, здесь все бродили, как тени, а кто-то спал, мы оказались одни на диване в дальнем углу... Я взял твою руку, ты не вырвала ее, а твои пальцы сжали мои, - все было так неожиданно: игры уже не было, волнение, соблазн, счастье, словно это была наша помолвка!
КОЛОМБИНА. Что говорить, это было нечто запретное в нашем возрасте и в нашем положении в семье твоего брата и моей сестры, у которых начались влюбленности после нескольких лет супружеского счастья!
ПЬЕРО. Поэтому, может быть, особо сладостное - и для тебя?
КОЛОМБИНА. Я просто была благодарна за твое внимание ко мне, тем более тайное.
ПЬЕРО. Что-то сокровенное в этом было, не правда ли?
КОЛОМБИНА. Да. Веселое и стыдное, когда так хорошо, что лучше не бывает!

Ее приглашают на танец. К Мефистофелю подходит Истомин,  показывает на Марию Карловну, которая явно обхаживает инженера Эфрона, который не верит своему счастью. Мефистофель, едва дождавшись Музыки, уводит ее в тень, где поблескивают свечи и иконы, как в церкви.

КОЛОМБИНА. Почему ты не танцуешь никогда?
ПЬЕРО. Не знаю. Мне бывает весело играть для танцующих, но самому пуститься в пляс... Особенно с тобой - это как на сцену выйти страшно.
КОЛОМБИНА. Это ты так любишь меня! (Готова броситься ему на шею.)
ПЬЕРО. Тсс!
КОЛОМБИНА. Здесь не католическая и не лютеранская церковь, а реформатская, куда мы однажды забрели из любопытства, как в музей.
ПЬЕРО. Но нам здесь понравилось во всякое воскресенье встречаться...
КОЛОМБИНА. Чтобы богослужение выслушать отдельно, мужчины и женщины, но все равно здесь мы были в тайне от всех и одни перед Богом.
ПЬЕРО. Свидания у подножия трона Господа.
КОЛОМБИНА. В конце концов мы словно впали в прострацию и уже не радовались нашим свиданиям.
ПЬЕРО. Мы просто устали.
КОЛОМБИНА. И сочли за благо расстаться. Как моя сестра и твой брат.
ПЬЕРО. Как странно: если их разлучил грех, то нас разлучила добродетель.

Праздничная зала погружается в сумрак, где, как в церкви, горят свечи и поблескивают иконы.



« | 1 | 2 | »
Назад в раздел | Наверх страницы


09.11.16 К выборам президента в США »

04.11.16 История болезни »

01.11.16 Банкротство криминальной контрреволюции в РФ »

19.10.16 Когда проснется Россия? »

10.10.16 Об интервенции и гражданской войне »

09.10.16 О романе Захара Прилепина "Обитель". »

07.10.16 Завершение сказки наших дней "Кукольный тандем". »

03.10.16 Провал сирийской политики США »

18.08.16 «Гуманитарная война» Америки против всего мира »

05.08.16 Правда о чудесах »

Архив новостей

Наши спонсоры:


   Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Copyright © "Эпоха Возрождения" "2007, Петр Киле, kileh@mail.ru  
Все права защищены