Эпоха Возрождения - это вершина, с которой мы обозреваем мировую культуру в развитии, с жизнью и творчеством знаменитых поэтов, художников, мыслителей, писателей, композиторов, с описанием выдающихся созданий искусства.
Новости Города мира, природа. Дневник писателя. Проза Лирика Поэмы Собрание сочинений Приложения. Галерея МОДЕРН_КЛАССИКА контакты
В истории человечества не было веков без вспышек ренессансных явлений.
Опыты по эстетике ренессансных эпох,
а также
мыслителей, поэтов
и художников.
Ход мировой
истории под знаком Русского
Ренессанса.
Драмы и киносценарии о ренессансных
эпохах и личностях.
Стихи о любви
Все о любви. Стихи и эссе. Классика и современность.

 

 

Анна Керн. Веселая драма.

                         Предисловие.

Все знают или слышали об Анне Керн, воспетой Пушкиным в стихотворении «Я помню чудное мгновенье...», да на слуху романс Глинки, - здесь все удивительно, и слова, и музыка, и предмет любви и вдохновения. Но ведь здесь поэзия, скажут, романтика, а как было в жизни?

В сфере поэзии и музыки - здесь классика, в ней действительность предстает такой, какая она есть, но пронизанная гармонией и сиянием красоты.

Между тем судьба Керн была не менее драматична, чем Пушкина в зените его славы, поэтому и жанр пьесы я обозначаю, как Моцарт определял жанр его оперы «Дон Жуан», - веселая драма.

Поскольку «Анна Керн» входит в книгу драм «Утро дней. Сцены из истории Санкт-Петербурга» (СПб, 2002 г.), - точнее было бы назвать «Сцены из жизни Санкт-Петербурга», - мне не приходило в голову размещать изданные пьесы на сайте. Но участились запросы о Пушкине и Керн, верно, в форме историй любви, или так «А.П.Керн и ее судьба».

Перед нами история любви Пушкина и Керн в драматической форме, в стихах и прозе, при этом нередко из писем поэта и воспоминаний Анны Петровны, что предстает на сцене, то есть как самая жизнь в яви. О судьбе Керн будет сказано в Послесловии.

Нам трудно представить облик Анны Керн, соответствующий ее неоспоримой красоте и прелести, привлекшей внимание императора Александра I и Пушкина при их первых встречах. На миниатюре, которую обычно приводят как портрет А.П.Керн (1820-е - 1830-е гг.), изображена скорее Осипова П.А., чем молодая, почти еще юная красавица. Есть еще один предполагаемый портрет А.П.Керн работы И.Багоева (1840 г.). В сорок лет Анна Петровна вполне могла выглядеть так. У нас есть лишь рисунок Пушкина, который несколькими линиями запечатлел лицо молодой, живой и умной красавицы в профиль, что нет сомнения, это Анна Керн. А Пушкина мы видим на скамье, как Серов передал облик поэта в вечность.


                  Действующие лица

Керн Анна Петровна.
Осипова Прасковья Александровна, ее тетушка.
Вульф Анна Николаевна                          э
Алексис (Алексей Николаевич Вульф)    э  ее дети.
Зизи (Евпраксия Николаевна Вульф)      э
Юные барышни
Пушкин Александр Сергеевич, поэт.
Ольга Сергеевна, его сестра.
Лев Сергеевич, его младший брат.
Дельвиг Антон Антонович, поэт, барон.
Баронесса Софья Михайловна, его жена.
Яковлев Михаил Лукьянович.
Глинка Михаил Иванович, композитор.
Полторацкий Петр Маркович, отец Керн.
Елизавета, сестра Керн.
Ермолай Федорович Керн, генерал, муж Керн.
Дамы, барышни, офицеры, слуги и служанки.


 Место действия - Тригорское, Михайловское, Рига, Санкт-Петербург.


                         ПРОЛОГ

Санкт-Петербург. Зал в колоннах в доме Олениных на Фонтанке. Шарада, то есть в живой картине молодая женщина поразительной красоты изображает Клеопатру, в руке у нее корзина с цветами. Среди гостей баснописец Крылов с его колоритной фигурой, мелькают также Дельвиг в очках, генерал Керн, Полторацкий, - все как бы в дымке воспоминаний. На переднем плане останавливаются Пушкин и офицер.

П у ш к и н. Слишком юна и невинна для Клеопатры Анна Керн.
О ф и ц е р. Однако она замужем и молодая мать.
П у ш к и н. А кто ее муж, этот счастливец?
О ф и ц е р. Боевой генерал.
П у ш к и н. Ого! Значит, он стар. На твое счастье, я думаю.
О ф и ц е р. Я ее двоюродный брат.
П у ш к и н. Тем лучше! И что же такое, скажи, Анна Керн?
О ф и ц е р. Она робка и серьезна; с увлечением читает Руссо и мадам Сталь. Она умна.
П у ш к и н. Зачем хорошенькой женщине ум? Подойдем к ней. (Осмотрев корзину с цветами и указывая жестом на офицера.) А роль змеи, как видно, предназначается этому господину?

                 Анна Керн, отвернувшись, уходит.

О ф и ц е р. Ах, Пушкин! Твоя шутка не понравилась госпоже Керн.
П у ш к и н. Я же говорю: зачем хорошенькой женщине ум? Красота в ней - всё! В досаде на меня она и вовсе блистательна. (Наблюдая за Керн издали, застывает в задумчивости, как в шараде, привлекая внимание окружающих.)


                               АКТ  I

                              Сцена 1

Тригорское. Гостиная и другие комнаты в большом сельском доме; окна раскрыты настежь, видны небеса, лесные дали, река, сад. Осипова со всем семейством, Анна Керн и Пушкин с большой черной тетрадью.

           П у ш к и н
    Цыганы шумною толпой
    По Бессарабии кочуют,
    Они сегодня над рекой
    В шатрах изодранных ночуют...

Проносится смех и не только у юных барышень.

Смеетесь? Кабы после не заплакать.

Чтение продолжается, как в шараде, освещение меняется.

    Старик на вешнем солнце греет
    Уж остывающую кровь;
    У люльки дочь поет любовь.
    Алеко внемлет и бледнеет.
               Земфира

               З и з и
А песню лучше я спою, позвольте?
        (Поет, вызывая смех.)
      Старый муж, грозный муж,
      Режь меня, жги меня:
      Я тверда, не боюсь
      Ни ножа, ни огня.

      Ненавижу тебя,
      Презираю тебя;
      Я другого люблю,
      Умираю любя.

           П у ш к и н
               Алеко
    Молчи. Мне пенье надоело,
    Я диких песен не люблю.
            Земфира
    Не любишь? мне какое дело!
    Я песню для себя пою.
              З и з и
       Режь меня, жги меня;
       Не скажу ничего;
       Старый муж, грозный муж,
       Не узнаешь его.

       Он свежее весны,
       Жарче летнего дня;
       Как он молод и смел!
       Как он любит меня!

       Как ласкала его
       Я в ночной тишине!
       Как смеялись тогда
       Мы твоей седине!

Все смеются над пением юной барышни, однако чтение продолжается.
             П у ш к и н
    Восток, денницей озаренный,
    Сиял. Алеко за холмом,
    С ножом в руках, окровавленный
    Сидел на камне гробовом.
    Два трупа перед ним лежали...

     Кто-то из барышень плачет. Пушкин засматривается на Керн, все переглядываются, Прасковья Александровна качает головой.

                 К е р н
Ах, что такое? Слушаю, как все,
Я чудную поэму со вниманьем,
С восторгом, в упоеньи, - что за диво?
              О с и п о в а
Ну, хорошо. Прости. И я в восторге,
Хотя хорошего уж не ждала
С минуты, как... Зизи... Земфира спела,
Смеясь над мужем, песенку свою,
Еще не старым, возбуждая ревность
У вольного от всех условий света
Алеко...
                П у ш к и н
    Но счастья нет и между вами,
    Природы бедные сыны!
    И под издранными шатрами
    Живут мучительные сны,
    И ваши сени кочевые
    В пустынях не спаслись от бед,
    И всюду страсти роковые,
    И от судеб защиты нет.

А л е к с и с. Чудесно по впечатлению и, как всегда, стихам, хотя все словно в обрывках, и характер Алеко неясен, откуда он и кто.

               Все поднимаются и уходят кто куда.

О с и п о в а. Мы запоздали с ужином. (Уходит.)
К е р н. Мне кажется, это лучшее из всего, что вы написали.
П у ш к и н. В замысле, может быть, но исполнение меня почти всегда разочаровывает, как бледный список задуманного. И все же благодарю вас! Ваш благосклонный взгляд отныне навсегда будет связан для меня с этой поэмой.

Керн и Пушкин отказываются от ужина и остаются на некоторое время одни в гостиной с просиявшим на закате небом в окнах.

К е р н. Однако вы долго дичились меня, что было для меня неожиданностью, и я сама терялась, не зная, как себя держать с вами.
П у ш к и н. На меня напала робость, не знаю, с чего, когда первый раз я увидел вас здесь, за обеденным столом, рядом с Прасковьей Александровной, представившей меня вам.
К е р н. И я не нашлась, что вам сказать. Обычно у меня нет середины: я либо холодна, либо горяча уже при первом же знакомстве.
П у ш к и н. Нашему первому знакомству шесть лет.
К е р н. И каких! Ваших прославленных, вопреки гонениям, и моих безвестных.

В гостиную возвращаются Анна Вульф, Зизи, а позже и все другие.

З и з и. Алексис, не приготовить ли мне вам с Пушкиным жженку?
А л е к с и с. А он не ужинал, так и от пунша, верно, откажется. Хотя надо было отметить окончание поэмы "Цыганы".
О с и п о в а. Ночь прекрасна и восхитительна без всякого вина, не правда ли, Пушкин?
П у ш к и н. Сударыня, вы правы. Без вина бывают пьяны лишь влюбленные, а быть среди вас и не быть влюбленным - это немыслимо.
О с и п о в а. Ночь так хороша. Милый Пушкин, попросите госпожу Керн спеть вам "Венецианскую ночь" Козлова на известный мотив баркаролы.
К е р н. Прасковья Александровна, какая из меня певица?
П у ш к и н. На стихи слепца Козлова - баркарола? Я непременно сделаю так, чтоб он узнал о том. Сударыня!

               За фортепиано садится Анна Вульф.

               К е р н
    Ночь весенняя дышала
    Светло-южною красой;
    Тихо Брента протекала,
    Серебримая луной;
    Отражен волной огнистой
    Блеск прозрачных облаков,
    И восходит пар душистый
    От зеленых берегов.

    Свод лазурный, томный ропот
    Чуть дробимыя волны,
    Померанцев, миртов шепот
    И любовный свет луны,
    Упоенья аромата
    И цветов и свежих трав,
    И вдали напев Торквата
    Гармонических октав -
 
    Всё вливает тайно радость,
    Чувствам снится дивный мир,
    Сердце бьется, мчится младость
    На любви весенний пир;
    По водам скользят гондолы,
    Искры брызжут под веслом,
    Звуки нежной баркаролы
    Веют легким ветерком.

П у ш к и н. Восхитительно! Продолжайте! А я побреду восвояси и буду в ночи слышать ваш голос. (Выпрыгивает в окно и исчезает в ночи.)

                Сцена 2

Тригорское. Парк над рекой. Шум ветра в верхушках деревьев; лиловые тучи закрывают солнце, и воцаряются ранние летние сумерки. У скамьи Анна Вульф и Анна Керн.

                К е р н
Поднялся ветер и свежее стало.
И нету комаров. Как хорошо!
               В у л ь ф
А не принес бы ветер дождь с грозою.
                К е р н
Что за беда? Еще свежее станет.
Я рада солнцу, также и дождю,
Как из темницы вышедший на волю...
               В у л ь ф
Так плохо с мужем?
                К е р н
                                     Будет обо мне!
Как рада я, что вырвалась до вас.
Сей мир, где нет мундиров и чинов
И детством нашим веют лес и дали.
               В у л ь ф
А Пушкин?
                 К е р н
                     О, то щедрый дар судьбы!
Но с ним ведь невозможно знать, что выдаст,
Спускаясь к нам с небес, где он творит.
Мы с ним едва разговорились. Странно,
День-два робел он явно предо мной,
А с вами в ту же самую минуту
Беспечно весел, простодушен, мил,
А то угрюм до тучи, - как ребенок.
               В у л ь ф
Да, невозможно мил, когда влюблен
И ласки просит взглядом, даром слова...
                 К е р н
Да все мы таковы.
                В у л ь ф
                                  В поэте все
Видней и все сильней, и грусть, и нежность,
Что и тебя захватывает всю.
                 К е р н
Итак, ты влюблена, ты любишь, вижу.
Но он, затронув сердце, не идет
Тебе навстречу, множа только встречи.
                В у л ь ф
            (вспыхивая вся)
Все влюблены в него. И маменька.
А ты? Ведь нынче он тобою занят.
Ты взором нежным увлекла его...
                 К е р н
Что делать, если с полным восхищеньем
Я слушала поэта - и глядела,
Не помня о себе, забыв тревоги,
Истаивая вся от наслажденья,
Конечно, поэтического только,
Без всякой мысли о любви, хотя
Поэзия всегда поет любовь,
Как музыка, как свет небес весенних.
                В у л ь ф
Ты рада сладострастно, как цыганка,
Что пляшет и поет от всей души;
Нас в детстве навещал в деревне табор
Всегда к весне, ты помнишь?
                 К е р н
                                                Да, конечно.
Всю жизнь сынов природы он представил,
С явлением Алеко среди них,
Лишь для себя желавшего свободы
И счастия, с готовностью в душе
На дикое убийство двух влюбленных.
                 В у л ь ф
Но как он мог помыслить даже это?
                  К е р н
Как был хорош он в вдохновенном чтеньи,
В сиянии зубов, как бриллиантов,
И глаз, что синева с цветеньем роз
В весенний день; а голос, столь певучий,
И впрямь: "И голос, шуму вод подобный",
Как про Овидия сказал в поэме.
Скажи, кто голову вскружил кому?
                 В у л ь ф
             (впадая в полное отчаянье)
Нет, в самом деле ты в него влюбилась!
                  К е р н
            (в раздумьи качая головой)
Я в полном восхищеньи - это счастье!
Да, счастье, несравнимое ни с чем.
                 В у л ь ф
С любовью даже?
                   К е р н
                                Даже и с любовью.
Здесь музыка, объемлющая небо, -
В любви же много муки и страданья.
Поэзия - то лучший мир для смертных,
Куда возносит нас питомец Феба.
Как это хорошо! Я в упоеньи.
Вот жизнь, какой всегда желала я.
Здесь рай земной, как в детстве нашем было.
                 В у л ь ф
Но он влюблен скорее, как Алеко.
                   К е р н
Тем хуже для него, да и для нас.
                 В у л ь ф
Мы с ним, как брат и сестры, поневоле.
А ты - другое дело.
                  К е р н
                                   Почему же?
Мы все здесь сестры. Он же наш поэт,
Питомец муз и Феба. Я мечтаю:
Тебя бы выдать замуж за него,
Чтоб мне иметь пристанище у вас.
                В у л ь ф
Ты говорила с ним?
                  К е р н
                                   Ах, нет, конечно.
                В у л ь ф
Прошу тебя: не заикайся даже.
Прислуга прожужжала уж ему
Все уши.
                  К е р н
               Да? И что он?
                 В у л ь ф
                                          Лишь смеется,
Что он не моего романа, мол,
Иль я умна уж слишком для жены.
                   К е р н
Он молод. О женитьбе думать рано.
Да он же в ссылке здесь, как в заточенье,
И обязательства не может взять.
                 В у л ь ф
Мы здесь на воле.
                  К е р н
                                 Он-то на цепи.
Как кот ученый.
                В у л ь ф
                              Ты смеешься?
                 К е р н
                                                         Я?
Скорее плачу - и на мне оковы.
И что за чудные стихи твердит,
Со слов, как говорит, старушки-няни.
                В у л ь ф
    У Лукоморья дуб зеленый;
                  К е р н
    Златая цепь на дубе том;
    И днем и ночью кот ученый
    Все ходит по цепи кругом;
                В у л ь ф
    Идет направо - песнь заводит,
    Налево - сказку говорит.
                  К е р н
    Там чудеса: там леший бродит,
    Русалка на ветвях сидит;
                В у л ь ф
    Там на неведомых дорожках
    Следы невиданных зверей...

Солнце, выглядывая из-под туч, освещает поляну над рекой, где происходит некое шествие самых причудливых существ, а также зверей и птиц.

                 К е р н
Чудно, не правда ли? Да это разве
Не наши ряженые?
               В у л ь ф
                                   Может статься.
И освещенье, как нарочно. Пляшут
И речи произносят, и поют.
                К е р н
Шарада, несомненно. Пушкин - мастер
На неожиданности - что представил?

Показывается юная барышня, одетая под крестьянку.

               В у л ь ф
          (с изумлением)
Кто ж это?
                К е р н
                     Разве не сестренка наша?
Прошла, как будто не видала нас,
Хотя не без опаски озиралась.
Шарада? Или здесь какая тайна?
Пойдем за нею.
               В у л ь ф
                             К озеру идет.
Вот спряталась за деревом поспешно.
                К е р н
У берега, у самых камышей
Стоит не пастушок, а явно барин.
Не знаешь, кто?
               В у л ь ф
                              Пожалуй, да. Иль нет.
                К е р н
При сумерках в лесу вода сияет,
Как будто длится день там без конца,
И плавает там лебедь величаво...
               В у л ь ф
Царевна-лебедь.
                 К е р н
                              Можно согласиться.
В ней женственность девичья проступает,
И дум исполнена веселых, нежных,
Купаясь в зеркале воды и света.
               В у л ь ф
А юноша столь ею очарован,
Что, кажется, к ней обращает речь
На диво барышне-крестьянке нашей.
                 К е р н
Постой! Не сон ли это?
               В у л ь ф
                                            Чудеса!
                 К е р н
За ними наблюдают, кроме нас,
Смотри, медведь и заяц вислоухий...
               В у л ь ф
И ворон с белкой на дубовой ветке,
И лось, вошедший в воду, с серой цаплей.
                 К е р н
И речь ведут между собою мирно.
             М е д в е д ь
    А князь-то, верно, помешался.
                  З а я ц
          Не подвергай суду.
              М е д в е д ь
    А я в любви не забывался.
          Всегда изрядно дрался
          И славно забавлялся.
                    З а я ц
          Но то ведь раз в году.
               М е д в е д ь
          А больше и не надо.
    Иначе, слышь, не будет лада.
                    Л о с ь
          Когда ж ты все влюблен,
          Прощай покой и сон.
                   Б е л к а
    А барышня-крестьянка здесь.
              Теперь все в сборе.
                   В о р о н
          А князь в великом горе,
          Что он задумал днесь?
                 М е д в е д ь
           Умора! И в кого же он,
               Сей князь, влюблен?
               Ужели в птицу,
               Или в девицу?
                    Л о с ь
    Ей вздумалось знакомство свесть
           Под видом поселянки.
                  В о р о н
    Отцы в вражде. А где же честь
           У барышни-крестьянки?
                    Л о с ь
           А князь, томясь любовью
           И молодою кровью,
Ее писать уж научил - на бересте;
Признавшись ей в своей несбыточной мечте,
Однако тут же руку жал ей нежно
    И целовал в уста прилежно.
                  В о р о н
    Девица млела от стыда
И поклялась: уж больше никогда,
           Пока влюблен он в птицу,
           На честь ее не покусится.
       Б а р ы ш н я-к р е с т ь я н к а
Да полно вам болтать здесь всякий вздор.
                М е д в е д ь
У князя с лебедем послушай разговор.
    Итак, великое молчанье.
    Здесь ныне тайное свиданье.
                   К н я з ь
            Чарующе чудесна,
            Как вод и света песня.
            Ты - Леда; нет, скорей
            Одна из дочерей
            В стремительном полете
            Ликующих столетий.
                   Л е б е д ь
          Я - Леда? Дочь ее? Не знаю.
         Но долг дочерний пред отцом,
         За бога ли его признаю,
         Исполню я и под венцом.
                     К н я з ь
         Грозит нам скорая разлука?
         Зачем тогда явилась здесь?
                   Л е б е д ь
         Не здесь я, только наша мука,
         Вся жизнь и сны земного круга;
         Разлучены ж давно и днесь.
                     К н я з ь
         О, нет! В шарады не играю я.
         Ничьей не будешь, - ты моя!

Князь накидывает сети; лебедь исчезает не то в бездне вод, не то неба; он в отчаянии бросается сам в сети. Барышня, являясь в настоящем виде, вытаскивает князя из воды.

                  Б а р ы ш н я
Вы дышите? Вы живы. Слава Богу!
                    К н я з ь
Зачем за мной следила?
                Б а р ы ш н я
                                            Вздор какой!
Я к озеру пришла своей тропой.
А вы что сделали с царевной-лебедь?
                     К н я з ь
Уплыла, унеслась; то греза и мечта;
Таинственна, как жизнь и красота.
            (В восторге.)
        Или как вы! Кто вы, о дева?
             Царевна-лебедь с неба,
                  Сошедшая сейчас
        Спасти меня ж в моих сетях?!

Звери и птицы, гадая, будет свадьба или нет, расходятся; между тем гаснет свет над озером и воцаряется ночь.

                 В у л ь ф
Погасли небеса. Какая темень!
Бушует ветер, дождь идет, все мокро.
                  К е р н
И это длится с вечера, наверно.
И ночь уже давно. А где ж мы были?
В театре будто. Выйдя, в дождь попали.
                В у л ь ф
Коль так, пускай карету подают.
Смотри, огни! И голоса. Нас ищут.
               Г о л о с а
Ау! Одна, другая Анны, где вы?
Не лешие вас унесли с собою?
         М у ж с к о й  г о л о с
Смотрите, лешие, я вам задам
За баловство такое!

Являются с фонарями Осипова, Алексис, Пушкин и другие.
  
              О с и п о в а
                                     Слава Богу!
Куда вы забрели? Боялась я,
В болота топкие.
                 К е р н
                                У озера
Мы были. Пушкин! Прямо уж признайтесь,
Как чудно вы нас разыграли?
              О с и п о в а
                                                       Пушкин?
Да он сейчас примчался под дождем,
Чтоб голову, горячую, как солнце,
От мыслей и страстей его героев
Ушатом с неба охладить слегка,
Иначе волосы завьются слишком,
Как у природных негров, говорит.
                 З и з и
Мы думали, вы забрели к поэту.
А вас нигде и нет, в грозу и дождь.
               В у л ь ф
Да дождь сейчас начался. Разве нет?
И ночи тьма надвинулась внезапно.
                 К е р н
Все здесь сияло ярким светом вод
И неба на закате - как в театре,
И в озере, прозрачном, как кристалл,
Царевна-лебедь плавала предивно;
И звери разные здесь речь вели
О барышне-крестьянке и о князе,
Пришедших на свиданье...
                В у л ь ф
                                                  Не поймешь,
Кого с кем.
                  К е р н
                     Князь-то явно был влюблен
В царевну-лебедь; между тем крестьянку
Он грамоте учил на бересте,
А поцелуями - азам любви.
             О с и п о в а
Ну, право, милые мои, я смысла
Не вижу в ваших шутках.
                П у ш к и н
                                       Отговорки!
                  К е р н
Нет, тетя, мы не шутим. Если Пушкин
К шараде не причастен, я не знаю,
Что и подумать.
              О с и п о в а
                              В дождь, в грозу шарада?
                  К е р н
То было вроде представления -
На сцене, ярко освещенном, мирном,
И не было вокруг дождя и ветра.
                 В у л ь ф
Влюбленный князь, боясь разлуки с птицей,
Набросил сети на нее внезапно.
Поймать же не сумел. В отчаяньи
Решил он утопиться не на шутку
В сетях же собственных; спасла его
Крестьянка, барышней представ премилой;
Безумный князь вообразил, что птица
Не унеслась, а обернулась девой.
И звери все гадали, будет свадьба
Иль нет, как ночь сошла и дождь пошел.
              О с и п о в а
Прекрасно, милые! А князь не Пушкин?
Не он ли здесь ловил царевну-лебедь,
Забрасывая сети? Я дознаюсь,
Кто барышня-крестьянка...
                   К е р н
                                                 Тетя, здесь
Совсем не то, что можно бы подумать.
Не мы шараду сочиняли. Пушкин!
Скажите, что все это значит?
               П у ш к и н
                                                     Сон!
Видение, быть может. Здесь природа
Срослась с поверьями минувших лет,
И камыши нам шепчут были. Буря
Уж пронеслась, и облака бегут,
Светлея; в небе словно длится день.
Природа здесь - как таинство преданий
И ваших грез, о, милые мои,
Я ими жил здесь, счастлив и угрюм,
Все скажется в романе, сотворенном
Не мной, а вами в жизни. Русская
Деревня - скука, думаешь, - нет, чудо,
Приют наш милый, вечный, как природа.
                О с и п о в а
О Пушкин! Вы прощаетесь как будто...
                П у ш к и н
Я с вами каждый день прощаюсь. Здесь,
Едва сойду я с вашего крыльца,
Мой конь уносит далеко, в эпохи
Былинные и смут и потрясений,
Прошедших некогда, иль уж грядущих,
И я, трагедией своею занят,
Томим предчувствием все новых смут
На сцене, где в актерах все друзья,
И вы, и недруги, сам царь и я.

Между тем все выходят к скамье над рекой, ибо взошло солнце, осветившее неоглядные дали лугов и лесов.

                Сцена 3

Тригорское. В гостиной в ее разных концах Пушкин и Керн: она глядит на него нежным, чарующим взором, он - с изумлением. Вбегают юные барышни и застывают; входят Осипова и Анна Вульф.

О с и п о в а. Прелесть, не правда ли? Милая моя, мы решили с тобой ехать в Ригу.
К е р н. Уже надо ехать? (Уходит в другую комнату, вслед за нею Вульф.)
                             Керн и Анна Вульф.

В у л ь ф. Что здесь произошло?
К е р н (рассмеявшись). С Пушкиным? Ничего. На мою беду, у меня нет середины - всё или ничего - мой нрав таков; я либо холодна, либо горяча, а равнодушной быть не умею.
В у л ь ф. Я знаю.
К е р н. Он думает, что мне весело жить в обществе офицеров. А мне скучно и тоска, как он выражается. Как и муж, они сплошь и рядом такие противные. Но когда ты спокоен, смотришь на них безо всякой досады, словно на китайские тени, - только и разницы, что эти говорят, - но наперед знаешь все их вопросы и ответы. Расстаешься с ними совершенно равнодушно.
В у л ь ф. Как бы хорошо, если бы ты осталась здесь с нами!
К е р н. Это началось давно, пять лет еще тому назад, когда я жила с мужем здесь поблизости, в Пскове, а вас в Тригорском в то лето не было, и мне уже было ясно, что не вынесу долго этой жизни, и отдушиной для меня, - это и он понимал, - была поездка к родным, которые в свою очередь были озабочены тем, чтобы я вернулась к мужу. Он говорил, бывало, что ежели я чувствую себя такой несчастной, нечего мне было и возвращаться, раз уж он меня отпустил, а он, разумеется, оставил бы меня в покое и не стал бы ни приезжать за мной, ни принуждать меня жить с ним, раз я все время колеблюсь. Вот вам его принципы, его образ мыслей. Чем больше я его узнаю, тем яснее вижу, что любит он во мне только женщину, все остальное ему совершенно безразлично.
В у л ь ф. Может быть, таковы все мужчины?
К е р н. Нет, мой супруг - все-таки редкость. Ему ничего не стоит взять мои красивые часики и послать племяннице, и хоть мне их и жалко, я отдаю их, даже не показав своего огорчения, не хочу, чтобы он думал, будто подобные вещи способны меня расстроить. Но что же это? А ведь это еще самые невинные его поступки. Но меня возвращают к нему, как выдали замуж, не пожелав узнать мою душу.
В у л ь ф. Есть много резонов...
К е р н. Никакая философия на свете не может заставить меня забыть, что судьба моя связана с человеком, любить которого я не в силах и которого я не могу позволить себе хотя бы уважать. Словом, скажу прямо - я почти его ненавижу. Каюсь, это великий грех, но кабы мне не нужно было касаться до него так близко, тогда другое дело, я бы даже любила его, потому что душа моя не способна к ненависти; может быть, если бы он не требовал от меня любви, я бы любила его так, как любят отца или дядюшку, конечно, не более того.
В у л ь ф (невольно рассмеявшись). Ничто не вечно.
К е р н. Да, конечно, я нахожу успокоение в мыслях о некоем счастье в грядущем. Кто не желает себе добра? Неужели преступление желать себе счастье? Мысль эта ужасна... Бог мне свидетель, зла я никому не желаю, напротив, желаю ему всякого счастья, только чтобы я к этому не имела отношения. Как мне выдержать подобную жизнь?
В у л ь ф. Мы поедем к тебе.
К е р н. С вами, конечно, веселее будет мне. И косвенно и моему драгоценному супругу, которому завидует Пушкин. О, как говорит Фигаро: "Ах, как глупы, эти умные люди!"
В у л ь ф. Он простодушен, но этого не любит в себе.
К е р н. Он еще совершенно не знает меня. Он думает, я люблю кружить головы... Нет, я уверена, нет женщины, которая так мало стремилась бы нравиться, как я, мне это даже досадно. Вот почему я была бы самой надежной, самой верной, самой некокетливой женой, если бы... Это "если бы" почему-то преграждает путь всем моим благим намерениям.
В у л ь ф. Значит, ты все-таки любишь кружить головы?
К е р н. Стоит мне полюбить, я буду любить до последнего своего вздоха, так что не беспокойтесь, несчастных из-за меня будет не так уж много, ты же знаешь, что иной раз это получается помимо моей воли. Так что просто из сострадания к мужскому полу я решила как можно реже показываться на людях, чтобы избавить его от страданий несчастной любви. Впрочем, довольно мне шутить, ангел мой.
В у л ь ф. Ты успокоилась?
К е р н. Как видишь!

Выходят в гостиную, где к ночи все собрались для музыцирования и пения. Звенит гитара.

О с и п о в а. А, знаете, какая мысль мне пришла в голову?  Луна вскоре взойдет, небо чисто... Мы совершим прогулку в Михайловское. На двух колясках. Алексис, распорядись!

              Все с оживлением высыпают во двор.

                                 Сцена 4

Михайловское. Старый запущенный сад. Ночь. Из двух подъезжающих друг за другом колясок сходят Пушкин, Анна Керн, Анна Вульф, Алексис и Осипова.

О с и п о в а. Не станем входить в дом. Слишком хороша ночь.
А л е к с и с. Да Пушкин и не готов к приему гостей.
П у ш к и н. Кабы я знал, сударыня, что вы затеете эту прогулку в Михайловское, да еще в прекрасную летнюю ночь!
О с и п о в а. А вы, милый Пушкин, как будто не возражали?
П у ш к и н. Напротив, я счастлив. Ничего подобного не могло придти в голову.
К е р н. А как же глупая луна на этом глупом небосклоне?
П у ш к и н. Я люблю луну, когда она освещает прекрасное лицо.
О с и п о в а. Мой милый Пушкин, будьте же гостеприимны и покажите госпоже ваш сад.

Пушкин подает руку Керн и быстро, точно бегом, уводит ее в сад. Алексис, Анна Вульф и Осипова следуют за ними, отдаляясь друг от друга.

А л е к с и с. Маменька! Вы бываете опрометчивы, как Пушкин.
О с и п о в а. Что ты хочешь сказать, Алексис?
А л е к с и с. Зачем было затевать эту прогулку в Михайловское? Что если это дойдет до ушей генерала Керна?
О с и п о в а. Мне хотелось утешить Анету и Пушкина на прощанье.

К е р н (споткнувшись). Не так скоро, Пушкин!
П у ш к и н (вздрагивая). Вы споткнулись о камень.
К е р н. Нет, это корни старых деревьев проступают из-под земли. Вы знаете мой девиз? "Не скоро, а здорово".
П у ш к и н. У вас такой девиз? Нет, сударыня, это камень. Я завтра утром подберу...
К е р н. Зачем? Выбросить, чтобы другая на моем месте не споткнулась и не упала?
П у ш к и н. Другая? На вашем месте? Нет, это невозможно. Еще в первую нашу встречу вы произвели на меня совершенно особенное впечатление.
К е р н. Особенное? Однако же вы весьма дерзко заговорили со мной о змее, роль которой отвели моему двоюродному брату.
П у ш к и н. Я заговорил с Клеопатрой. О чем же я у нее мог спросить? Вы снова промолчали. Когда ни встречу вас, отчего рядом с вами всегда двоюродный брат, то гвардейский офицер, то студент, народ, знаете ли, опасный?
К е р н. Чем же? Слава Богу, у меня много братьев и сестер. Вот почему вы столь ревниво относитесь к ним?
П у ш к и н. Это же ясно.
К е р н. Это вам ясно, а мне - нет.
П у ш к и н. При красоте вы столь обаятельны, что всякий, на ком останавливается ваш взор, обречен. У брата, который только прикидывается братом, есть право быть рядом с вами во всякое время, сопровождать вас, а у меня - нет, и как же мне не ревновать?
К е р н. Опять споткнулась.
П у ш к и н. Да, здесь повсюду из-под земли выступают старые корни, быть может, уже высохшие. Признаться, я ревную вас и к генералу Керну. Вообще мне трудно представить, как можно быть вашим мужем, как не могу представить рая.
К е р н (споткнувшись). Кабы вы знали, я предпочла бы быть в аду, чем в раю с моим драгоценным супругом.
П у ш к и н. Что вы сказали?
К е р н. Очевидно, я выругалась, ударившись о старые корни. Кстати, вы еще шутили с моим братом за ужином у Олениных, сидя за моей спиной, что предпочесть - ад или рай.
П у ш к и н. Я хотел попасть в ад, полагая, что там много хорошеньких женщин.
К е р н. А я довольно сухо сказала, что в ад не желаю.
П у ш к и н. И тогда я раздумал, решив, что мне лучше всего быть там, где вы будете. Но с вами, сопровождая вас, уехал ваш брат. Я стоял на крыльце в морозную ночь и глядел на ваш отъезд с завистью. Пусть мне говорили, что вы замужем, вы молодая мать, но вы выглядели такой невинной девочкой; на вас было тогда что-то вроде крестика, не правда ли?

              В у л ь ф (одна)
Я здесь бродила, не решаясь даже
Кому-то показаться на глаза,
Как тень Анеты, вышедшей из дома
В послеполуденное время сна
В деревне и в селеньях по округе,
И лишь тогда мне было хорошо,
Как будто здесь живу не просто в грезах, -
О, сон мой, счастье одинокой девы!

К е р н. Странно. В нашу первую встречу вы держались со мной дерзко...
П у ш к и н. Как со всеми хорошенькими женщинами, которые любят очаровывать и побеждать.
К е р н. Но сейчас проступают чувства в ваших воспоминаниях, словно вы успели в меня влюбиться.
П у ш к и н. Тогда - или теперь?
К е р н. Тогда.
П у ш к и н. Тогда я лишь вынес некий воздушный образ, который снова возник, когда я получил известие о вас от моего друга Родзянки и Анны Николаевны, и шесть лет изгнания осветились воспоминанием о вас, будто я страстно, как бывает в юности, был влюблен в вас. И вот вы явились здесь, в Тригорском, в Михайловском, в моем уединении все такая же юная и пленительная, это чудо. Это похоже на сон, на мечты юности, когда я уже давно не юноша. Это похоже на любовь, - быть влюбленным в вас легко, - но это совсем не то.
К е р н. Что же это?
П у ш к и н. Не знаю. Как прекрасна эта ночь, окутывающая нас в сумрак, и в вышине светлая, звездная, - что же это, скажите, вы знаете?
К е р н. Я думаю, это счастье, и ничего лучше не бывает во всей Вселенной.
П у ш к и н. Да, счастье, которое пробуждает слезы и вдохновение.
К е р н. Нас зовут.
П у ш к и н. Зачем вы уезжаете? Только-только мы с вами... разговорились.         
К е р н. Прасковья Александровна опасается...
П у ш к и н. Что я влюблюсь в вас?
К е р н. Нет, что я влюблюсь в вас, и тогда уже никому не удастся меня вернуть к мужу.
П у ш к и н. Как это было бы восхитительно!
К е р н. Помимо вас, когда я уезжаю к родителям в Лубны или к родным сюда, - это всегда предел в моих отношениях с мужем. Меня отпускают во избежание худшего - с тем, что это отдушина для меня, с тем, чтобы отец, а ныне моя тетушка образумили меня и вернули к мужу. От меня же всего можно добиться лаской и состраданием, на что не способен мой драгоценный супруг.
П у ш к и н. Но ваш отец и ваша тетушка, возможно, правы, хотя бы отчасти, иначе бы вы их не послушались.
К е р н. Можно и так рассудить. Я думаю, император Александр Павлович отчасти прав, отправив вас сначала на юг, где новизна впечатлений сказалась столь благотворно на развитии вашего таланта, затем в деревню, где в тиши уединения созрела ваша поэзия, сосредоточились мысли, душа окрепла и осмыслилась. Но, как вы не можете благословить ваше изгнание, так и я не могу - мое заточенье.
П у ш к и н. О, благодарю!
К е р н. За что?
П у ш к и н. За слова, по которым я вижу, что вы думали о моей участи. Вы удивительны! Вы божественны!

                                Сцена 5

Михайловское. Утро. Кабинет поэта.Пушкин, откладывая перо, вскакивает из-за стола с листом бумаги.

             П у ш к и н
    Я помню чудное мгновенье:
    Передо мной явилась ты,
    Как мимолетное виденье,
    Как гений чистой красоты.

    В томленьях грусти безнадежной,
    В тревогах шумной суеты,
    Звучал мне долго голос нежный
    И снились милые черты.

    Шли годы. Бурь порыв мятежный
    Рассеял прежние мечты,
    И я забыл твой голос нежный,
    Твои небесные черты.

    В глуши, во мраке заточенья
    Тянулись тихо дни мои
    Без божества, без вдохновенья,
    Без слез, без жизни, без любви.

    Душе настало пробужденье:
    И вот опять явилась ты,
    Как мимолетное виденье,
    Как гений чистой красоты.

    И сердце бьется в упоенье,
    И для него воскресли вновь
    И божество, и вдохновенье,
    И жизнь, и слезы, и любовь.
(Складывает лист, прячет его в книжку с отдельным изданием первой главы романа "Евгений Онегин" и выбегает с нею в руке из дома.)

 



« | 1 | 2 | 3 | 4 | »
Назад в раздел | Наверх страницы


09.11.16 К выборам президента в США »

04.11.16 История болезни »

01.11.16 Банкротство криминальной контрреволюции в РФ »

19.10.16 Когда проснется Россия? »

10.10.16 Об интервенции и гражданской войне »

09.10.16 О романе Захара Прилепина "Обитель". »

07.10.16 Завершение сказки наших дней "Кукольный тандем". »

03.10.16 Провал сирийской политики США »

18.08.16 «Гуманитарная война» Америки против всего мира »

05.08.16 Правда о чудесах »

Архив новостей

Наши спонсоры:

Вот ссылка http://www.dachazel.ru/, где строят коттеджи из бруса.


   Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Copyright © "Эпоха Возрождения" "2007, Петр Киле, kileh@mail.ru  
Все права защищены