C:\Users\Henry\AppData\Local\Temp\F3TB8F9.tmp\ru_index1.tpl.php Утро дней. Трагедия. / Эпоха возрождения


Эпоха Возрождения - это вершина, с которой мы обозреваем мировую культуру в развитии, с жизнью и творчеством знаменитых поэтов, художников, мыслителей, писателей, композиторов, с описанием выдающихся созданий искусства.
Новости Города мира, природа. Дневник писателя. Проза Лирика Поэмы Собрание сочинений Приложения. Галерея МОДЕРН_КЛАССИКА контакты
В истории человечества не было веков без вспышек ренессансных явлений.
Опыты по эстетике ренессансных эпох,
а также
мыслителей, поэтов
и художников.
Ход мировой
истории под знаком Русского
Ренессанса.
Драмы и киносценарии о ренессансных
эпохах и личностях.
Стихи о любви
Все о любви. Стихи и эссе. Классика и современность.

 

 

Утро дней. Трагедия.

                  ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

С е р о в  В.А., художник.
О л ь г а  Ф е д о р о в н а, его жена.
Н и к о л а й  II, российский император.
А л е к с а н д р а  Ф е д о р о в н а, его жена.
В и т т е  С.Ю., министр финансов, председатель Совета министров, граф.
Ф р е д е р и к с  В.Б., барон, министр императорского двора.
В е л и к и й  к н яз ь Николай Николаевич, командующий войсками гвардии и Петербургского военного округа(1905-1914).
Т р е п о в  Д.Ф., петербургский генерал-губернатор(1905), дворцовый комендант(1905-1906).
Д у б а с о в  Ф.В., адмирал, московский генерал-губернатор(ноябрь 1905-апрель 1906).   
Д я г и л е в  С.П., один из учредителей объединения и журнала "Мир  искусства".    
Б а к с т  Л.С. .
Б е н у а  А.Н.             художники.
М а т э  В.В.
Н а д я, курсистка, ученица школы МХТ, актриса.
М а р и я  Ф е д о р о в н а  Андреева, актриса.
Г о р ь к и й  А.М., писатель.
Л и п а, экономка.   
Х о р  у ч е н и к о в( Бова, Сирин, Бычок, Феб, Леший).
А л е н у ш к а, В а с и л и с а; два  господина и дама; студенты, курсистки, дамы, офицеры, художники, артисты, актрисы, рабочие, старик и  юноша, старушка и прочие.

Место действия - Абрамцево, Москва, Санкт-Петербург и его окрестности.


                           ПРОЛОГ
                 
                     Х о р  у ч е н и к о в

Вся жизнь сияет в полумгле.
             Художник на Земле, -
             Так повелось от века, -
              Прообраз человека
              И Мастера-творца,
Достоин лишь тернового венца.
        В чем смысл такой напасти
        Едва ль рассудим, кстати.
Что роль на сцене? Все-таки игра.
Нам жизнь свою прожить пришла пора,
         Как на вселенской сцене.
               Отверзлись стены,
               И мы, друзья,
               В просвете бытия.
                                      

                                    АКТ  I

                                  Сцена 1

Абрамцево. На опушке леса перед широкой панорамой долины речки Воря группа молодых художников весьма разного вида и возраста; обращаются  между собою, очевидно, по произвищам: Бова, Леший, Феб, Сирин, Бычок, играя вместе с тем роль Хора  учеников.

               Л е ш и й
Послушайте! Мы обошли именье;
Мы заглянули в мастерские, в церковь
И в школу, но не ясно, где же нам
Остановиться на ночлег?
                 Б о в а
                                              Милейший!
Ну, разве обиталище твое
Не лес?
                Л е ш и й
             Да,  в том лесу, где  королевство
Твое, Бова!
                 Б о в а
                     Ну, значит, здесь и всюду,
 Где русский дух, где Русью пахнет.
                Л е ш и й
                                                             Миром
И в самом деле веет здесь родным,
Когда б не тучи, молнии за лесом.
                  Ф е б
Хозяев нет. Прислуга не любезна,
Против обыкновения; пожалуй,
Встревоженная чем-то.
                Б ы ч о к
                                           Феб, откройся,
Из нас один ты здесь бывал.
                  Ф е б
                                                  Ребенком,
Среди детей. Узнает кто меня?
Нет, скажем, мы из мастерской Серова.
Его-то все здесь знают хорошо.
               С и р и н
Вы видели в гончарной мастера,
Который даже не взглянул за делом
На нас?
                   Ф е б
               Как не взглянул? Безумным взором,
Как на фигурок, слепленных из глины,
Готовый сунуть для обжига в печь,
Глазурью смазав, словно жизни знаком.
                С и р и н
Да, это ж Врубель!
                Б ы ч о к
                                  А, из декадентов.
                С и р и н
Так говорят, но он художник чудный.
                Б ы ч о к
А все ему с Серовым не сравниться.
                   Ф е б
И сравнивать не нужно. Хороши
И братья Васнецовы, и Поленов,
И Нестеров, Коровин, Остроухов,
И Левитан, - о, сколько здесь взросло
Художников в Абрамцевском кружке,
Куда собрал их Савва Мамонтов!
                Л е ш и й
 Да, личность колоссальная, скажите!
           Х о р  у ч е н и к о в
Все удивления достойно здесь: отец -
Друг ссыльных декабристов и купец.
А сын, эпохой Пушкина взращенный,
В промышленники вышел он, делец,
        Артист непревзойденный
        На сцене жизни и певец.
Он брал в Италии уроки пенья
И лепки - полон вдохновенья.
И скульптор славный мог бы выйти из него,
Когда б не мецената торжество,
Единого во многих лицах, всех из круга,
Кого привлек для вдохновенного досуга.
Ценя классическую древность, он хранил мечту
И звал друзей любить родную красоту.

Являются две девушки, одетые по-деревенски, весьма нарядно, также со сказочными именами - Аленушка и Василиса.

Л е ш и й. Ах, Боже! Не сон ли это?
Ф е б. Сказка!
А л е н у ш к а. Господа художники! Мы слыхали, вас зовут то Бова, то Сирин, и даже Леший среди вас есть. Кого же вы разыгрываете?
С и р и н. Если мы кого-то разыгрываем, то, уж верно, самих себя. А вы кто будете?
А л е н у ш к а. Я-то Аленушка.
С и р и н. В самом деле?  Не из сказки? Можно потрогать?
А л е н у ш к а. Никак нельзя.  Я не таковская. А ее зовут Василиса.
Б ы ч о к. Василиса Премудрая?
Ф е б. Василиса Прекрасная.
Л е ш и й. Да она же себе на уме, весьма даже зловредная.
В а с и л и с а. И я не таковская. Что мы пришли, так это дед говорит, учеников надо бы приютить хоть на ночь. Даром что пустует избушка на курьих ножках.
Л е ш и й. Ребята! Будем настороже. Еще баба Яга явится. Или Кощей Бессмертный.
В а с и л и с а. Останетесь в лесу в ночь, могут и явиться. Нам же нынче не до шуток. Разве вы не слыхали, Савву Ивановича посадили в тюрьму?
А л е н у ш к а. Во все газетах пишут.
С и р и н. А что случилось? Мы бродим по весям и долам все лето, газет не видели.
А л е н у ш к а. Говорят, проворовался. Будто можно самого себя и семью свою обокрасть.
В а с и л и с а. Обманули, разорили Савву Ивановича, уж это точно. Теперь и дом в Москве, и Абрамцево отберут, говорят.
А л е н у ш к а. А мы ведь здешние. В школе учились, в мастерской работаем. Что с нами будет?
Ф е б. Абрамцево - с молотка?
Б ы ч о к. С тем-то мы вступаем в новый век?
С и р и н. Нет, нет, что бы там ни случилось, Москва не даст в обиду Мамонтова.
А л е н у ш к а. Студенты! Идите-ка спать. Уже ночь. Утро вечера мудренее.
В а с и л и с а. У избушки на курьих ножках вас встретит дед. А мы принесем вам молока и хлеба.

Показывается Серов, разыгрывая из себя деда.

С е р о в. Да я их здесь встречу, не велик барин. Здравствуйте! Здравствуйте, господа художники! (Сплевывая в сторону) Народ добрый, да беспутный до легкомыслия и ребячества.

Девушки пугаются, художники переглядываются с недоумением.

А л е н у ш к а (шепотом). Дед, а, дед, ты ли это? Что-то я тебя боюсь. Не бес ли вселился в тебя?
С е р о в. Я, я! Кто же еще? У меня (прикладывает пальцы к груди )крест. Его же никакому бесу не перейти. Правильно?
Б ы ч о к. Да не сон ли все это? Прекрасный и ужасный. Можете ли представить, господа, чтобы Лоренцо Медичи посадили в тюрьму?
Ф е б. Очень легко. Медичи могли укокошить кого угодно и друг друга. Ренессанс в Европе - кровавая история, помимо взлетов человеческого гения и мысли. Примем наш век  таким, каков он есть.
Б ы ч о к. Каков он есть? Нет, каким он будет.
Л е ш и й. Дед, а ты давно живешь здесь?
С е р о в. Давненько. Почти что с рождения. Еще прежних хозяев - Аксаковых - помню хорошо.
С и р и н. А ты, дед, будто не очень старый?
С е р о в. Да я могу сойти еще за молодого... Да еще шибче бываю иного хрена. Бабы знают хорошо. А вы покажите, что наработали.
Л е ш и й. А ты знаешь толк и в живописи?
С е р о в. А как же! Когда постоянно якшаешься с художниками, когда ты им и друг, и собутыльник, дедуля на побегушках, нельзя не разбираться в красках и линиях, что к чему как лежит и что думает о себе.
Ф е б. Кто думает о себе?
С е р о в. Ну, Феб или Леший, в зависимости от предмета.
Ф е б. Да откуда ты знаешь, как нас зовут?
С е р о в. Разве так вас зовут? Это я, к слову, о модели.
В а с и л и с а (рассмеявшись). Валентин Александрович, это же вы! Меня-то не проведете.
С е р о в. Ох, Василиса Премудрая! Околдовала ты меня. (Вдруг расхохотавшись,  предстает в своем обычном виде и уходит в сторону Абрамцевского парка.)
С и р и н. Ну и чудеса!

                 С е р о в
(прохаживаясь один, про себя)
Заехал я в Абрамцево проездом,
Хотя и знал, что никого здесь нет,
Но точно, как по зову тихой дали,
Отрады русских деревень от века.
Здесь с детства я бродил и рос на воле.
В семействе Мамонтовых, как родной
Я принят был еще ребенком робким,
На ласку отзываясь, как подсолнух,
Что к солнцу обращается головкой,
Весь в лепестках, со множеством семян.
И, кажется, всю юность я провел
Не в Академии, а в сих пенатах
В веселых ученических забавах
И весь в трудах, в разлуке долгой с милой,
Пока любовь не повелела: к ней!
И я обрел приют для жизни новой,
Для счастья и трудов моих вседневных;
А милое Абрамцево с тех пор,
Как утро дней сияет лучезарно,
Исток добра и красоты предвечной.
Но тучи заволакивают небо,
И села погружаются во тьму,
И молнии сверкают в отдаленьи,
За краем горизонта, где бушует,
Ну, впрямь побоище небесных сил,
И что вещает нам Илья-пророк?

Облака проносятся быстро, и проступают небосклоны с очертаниями лесов, гор и городов с главами церквей.

         С ц е н а  2

Царское Село. Александровский дворец. Комната, отведенная для художника, с костюмами для модели и мольбертом. Входит  Николай II. Женский голос за дверью: "Ники! Он не пришел еще?"

               Н и к о л а й
Что, Аликс? Как всегда, приберегла
Напутственное слово напоследок?
Но я ведь приступаю не к делам.

 Входит Александра Федоровна.

Всего лишь буду я сидеть в тужурке,
Столь памятной для нас, и думать сладко
О счастье, что досталось тяжело,
Зато навечно...
    А л е к с а н д р а  Ф е д о р о в н а
                          Ники! Ну, не надо.
Я слышу в голосе твоем укор.
Ты знаешь, колебалась я в моей ли
Любви к тебе? И не в твоей ко мне.
Еще детьми судьба свела нас, к счастью.
В разлуке только крепли наши чувства.
              Н и к о л а й
Сестра твоя и дядя мой о нас
Заботились с участием сердечным,
Но втайне словно бы от нас самих
И всех. Уловка удалась отлично.
      А л е к с а н д р а  Ф е д о р о в н а
Привезена в Россию на смотрины,
Как будто здесь я не бывала прежде,
Я поняла, не очень я угодна
Царю или царице, я не знала,
И силы снесть все муки, как всегда,
Нашла в религии моей, которой
Помыслить не могла переменить
С тех пор, хотя я знала от сестры
О верности твоей, пускай мужчины
По части женщин слабы, даже принцы,
Наследники престола.
              Н и к о л а й
                                          Аликс! Аликс!
     А л е к с а н д р а  Ф е д о р о в н а
Ну, стало молодцу невмоготу,
Я знаю, да к актрисе ревновать
Принцессе не пристало; лишь досаду
И ропот на судьбу я испытала.
               Н и к о л а й
Когда же я вдруг превозмог судьбу,
Не ты ль едва не заявила: нет!
     А л е к с а н д р а  Ф е д о р о в н а
В религии моей найдя опору,
Ей изменить? А не лишусь ли я
И веры, и национальной почвы?
Я поняла: религия - мой козырь,
Как у тебя - империя в полмира.
               Н и к о л а й
Ах, Аликс! А любовь моя?
    А л е к с а н д р а  Ф е д о р о в н а
                                                 Она-то
Соединила нас, боюсь, к несчастью.
Ведь слава венценосцев не любовь.
Семейная идиллия у трона -
То рай земной...
               Н и к о л а й
                            С грехопаденьем сладким?
    А л е к с а н д р а  Ф е д о р о в н а
Пожалуй, да. С изгнаньем из Эдема.
               Н и к о л а й
Что, Аликс, ты хотела мне сказать?
    А л е к с а н д р а  Ф е д о р о в н а
Ах, да! Ужасный сон приснился нынче,
Когда ты навалился на меня
Спросонок или спьяну, не всегда
Мужичья грубость мне по нутру, знаешь.
Но увернуться, вскинуть не могу,
Поскольку не один ты, и другие
Мужчины добиваются меня,
И женщины, под колокольный звон.
"Иль то мистический мой брак с Россией?" -
Подумала я в страхе и восторге,
И груда тел содвинулась в овраг,
Как в ров для грешников по кругам ада.
                Н и к о л а й
    (доставая зажигалку с большим фитилем)
Когда бы это был всего лишь сон!
    А л е к с а н д р а  Ф е д о р о в н а
В объятиях твоих я пробудилась
И предалась тебе в истоме смерти,
Как я предстану вскоре перед Богом,
И в рай небесный он возьмет меня.
                Н и к о л а й
А знаешь, это ж было на Ходынке.
На празднество толпа собралась с ночи
И все теснилась к павильонам ближе,
Чтоб утром получить подарки наши.
Столпотворенье, давка, как в аду,
Раздавленные до смерти тела.
Мне предлагали праздник на Ходынке
Да и прием в посольстве отменить,
И объявить в первопрестольной траур.
Испортить и прервать все торжества,
Назначенные мною ли? Нет, свыше!
Так смерть отца отсрочить не могла
Венчанье наше царское надолго.
    А л е к с а н д р а  Ф е д о р о в н а
У гроба я переменила веру,
Да продолженьем похорон была
И свадьба долгожданная, не странно ли?
И коронация в Москве - мой брак
Мистический с Россией - вновь гробами
Отмечена. Что ж значило бы это?
               Н и к о л а й
          (закуривая папиросу)
Признаться, я боюсь, то знак худой.
Все с крови начинается и кровью
Не завершилось бы.
    А л е к с а н д р а  Ф е д о р о в н а
                                     Не надо, Ники!
Страшнее снов моих твои слова.
      (Пошатывается.)
                Н и к о л а й
                (уводя жену)
Неуж-то я пророк? Иная доля
Мне предназначена Всевышним, Аликс.

У других дверей показывается дежурный скороход в костюме XVIII века; вслед за ним Серов.

               С к о р о х о д
К его величеству Серов, художник!
                С е р о в
    ( у мольберта, про себя)
Заговорив о Мамонтове, я
Так не решился с просьбой обратиться,
Язык не повернулся, да и что
Он может сделать, пусть и самодержец.
Ведь есть законы, кои нарушать
Никто не должен, пусть решает суд.
Но и держать его в тюрьме нелепо,
Не вор же он, а щедрая душа;
Скорее раздарил свое богатство,
Ошибся в чем-то крупно, иль обманут;
Проворовался, говорят, не верю!

Входит Николай II, совершенно спокойный, даже веселый. Серов раскланивается кивком головы, царь с улыбкой усаживается за стол, принимая нужную позу.

С е р о в (показывая рукой чуть переменить позу). Ваше величество! (Снова.) Ваше величество! (Про себя.) Придется все сызнова. Все лучше. (Счищает холст мастихином.)
               Н и к о л а й
Опять хотите все начать сначала?
                  С е р о в
Все будет лучше, государь.
                Н и к о л а й
                                              Надеюсь.
Но времени в обрез.
                   С е р о в
                                     Закончим позже.
О Мамонтове я вам говорил...
                Н и к о л а й
Да я уже распорядился, пусть-ка
Домой отпустят, под домашний арест.
                  С е р о в
Прекрасно, государь! Вы угадали,
О чем просить я собирался вас,
Да не решился. Ничего в делах
Коммерческих не смыслю я.
                 Н и к о л а й
                (благодушно)
                                                 Я тоже.
                  С е р о в
                (про себя)
Возможно, так и есть. Он прост весьма.
Для венценосца хорошо воспитан.
При всех регалиях, без оных также
Величья нет и тени, и не тщится
Себя он выказать важней и выше,
Да вряд ли что и вышло б у него.
                 Н и к о л а й
(щелкая зажигалкой с простецким видом)
И Мамонтов, и братья Третьяковы
Немало сделали, я знаю, да-с,
Для процветанья русского искусства.
Купцы-то просветились как у нас!
                    С е р о в
И Станиславский из купцов.
                 Н и к о л а й
                                                     Артист?
                    С е р о в
Театр он создал свой, как Мамонтов.
А здесь журнал выходит, "Мир искусства",
Изданье неизбежно дорогое.
                 Н и к о л а й
Да, видел я, достойное вниманья.
                    С е р о в
           ( с сокрушением)
К несчастью, Мамонтов не внес свой пай.
                 Н и к о л а й
Уж не внесет, бедняга. Много ль нужно?
                    С е р о в
О государь! Не смею я просить
Еще и о субсидии журналу.
                 Н и к о л а й
Не о себе ж хлопочешь, а, Серов?
Впервые мы с тобой разговорились.
Я думал, только кистью ты владеешь,
А вот, поди, мне дельно подсказал
Облегчить участь Мамонтову. Что же,
И "Мир искусства" коли мы спасем?
Лишь должно переговорить мне с Витте.
Министр финансов - важная персона! -
С расчетами докажет все, что хочет,
Но, верно, он найдет, ну, десять тысяч?
                  С е р о в
Вы угадали, государь! Слыхал,
Такая сумма позарез нужна,
Чтоб свесть за этот год концы с концами.

За дверью слышны женские голоса; входит Александра Федоровна, с изумлением всплескивая руками.

       А л е к с а н д р а  Ф е д о р о в н а
Что это значит? Ты сидишь в тужурке?

Серов и Николай II переглядываются с видом заговорщиков, которых застали на месте преступления. Серов срывает с другого мольберта покрывало, где предстает портрет русского царя в мундире шотландского полка.

                Н и к о л а й
   (указывая на себя в тужурке))
Ах, Аликс! Это наш сюрприз с Серовым -
Тебе в подарок.
       А л е к с а н д р а  Ф е д о р о в н а
                              Ты проговорился,
Упомнив о тужурке; не могла
Я позже рассудить, к чему тужурка,
Когда портрет шотландский пишется?
А он готов? Мне нравится. Как жаль,
Что надо будет в Англию отправить!
Тебя ж в домашнем виде вижу я
Во всякий день - и слава Богу!
              (Уходит.)
                 С е р о в
    (с комическим воодушевлением)
                                                            А?!
               Н и к о л а й
          (принимая прежнюю позу)
Серов! Теперь уж постарайтесь.
                 С е р о в
                                                       Да уж!

   Работа продолжается какое-то время.

               Н и к о л а й
       (поднимаясь из-за стола)
Я не устал, но двигаться люблю,
Рубить дрова, счищать с дорожек снег.
И в вас, я вижу, силище, Серов,
Хотя ведь кисть...
                  С е р о в
                                Не швабра, не топор?
Вы правы, государь. Нужна основа.
Природа отлила меня из глыбы,
Из цельного куска, какой попался,
И я почти что с юности таков,
Уж верно, кисть не легкая игрушка.
Ну, вот и разболтался.
               Н и к о л а й
                                          Хорошо.
Наверное, и мне, и вам пора.
Что не успеем, в Зимнем мы закончим
Уж осенью...
     (выглядывая в окно)
                        Слетаются опять!
Ну, я за них сейчас примусь ужо.
                 С е р о в
Вороны, государь?
                Н и к о л а й
                                    По ним охоту,
Как боевую выучку, люблю.
На всем скаку, с велосипеда тоже...
   (Уходит, оставив Серова в крайнем изумлении.)

                                   Сцена 3

Санкт-Петербург. Редакция журнала "Мир искусства". Комната с длинным столом и креслами. На стене висят дружеские шаржи художников друг на друга. Входит Серов с большой папкой, насупленный, почти рассерженный.
 
                 С е р о в
Здесь никого? Ну, славно! Отдышусь.
      (Садится в кресло, про себя.)
Готов я изорвать сей холст на части.
А в чем повинен он передо мной?
Когда и сам не очень-то доволен,
Начать бы сызнова, все лучше будет.
Но просто выправить слегка в угоду
Сужденьям ученицы Каульбаха
Едва ли я сумею, не приучен.
Портрет Портретыч разве не удался?

Вскакивает, рассмеявшись; сорвав упаковку, устанавливает портрет на кресле у дальнего угла стола и отходит.

Отлично! Как живой. Смотрите, царь
Редакцию журнала "Мир искусства"
Изволил милостиво посетить.
В тужурке, без регалий, за столом
Уселся, выставивши руки праздно, -
Не царь, а человек, каков он есть,
Глядит перед собою, вас не видя,
Взгляд острый, погруженный в пустоту.

Входит Бакст. Он щурится, вздрагивает и исчезает за дверью.

                   С е р о в
 (невозмутимо, явно изображая кого-то)
Портрет не кончен. Здесь прибавить должно,
Убавить тут.
      (Жестом, озвучивая его своим голосом)
                        Вот вам палитра с кистью.
Исправьте, коли вам видней, чем мне.
Царь улыбнулся, превращая в шутку
Мою невежливость. Не тут-то было:
Императрица топнула ногой.
Ужели на меня? Тогда мы квиты.
И молча удалилась; царь вструхнул
И побежал за нею. Вскоре вышел,
Играя зажигалкой на ходу.
Возможно, ожидал он извинений.
А я портрет в охапку: "В раму вставить", -
Сказав, раскланялся с государем.
Ну, да. Училась, видите ль, принцесса
У Каульбаха!

Входит Бенуа, за ним Бакст. Серов отходит в сторону.

Б а к с т. Здесь никого, не правда ли? Всегдашняя моя мнительность, да еще близорукость доведут меня когда-нибудь до беды.
Б е н у а. Нет, постой! Здесь Серов. А за столом... да это сам Николай? (Догадываясь, в чем дело.) Великолепно!

Серов и Бенуа смеются над озадаченным Бакстом, который устремляется к портрету и трогает царя за руки, лежащие на столе. Слышны голоса за дверью, Серов дает знак отойти всем в сторону.
Входит Дягилев, за ним два господина и дама.

Д я г и л е в (чуть ли не с вызовом). Ваше величество! (Раскланивается галантно.) Ваше величество! (Шепотом.) Серов, представьте меня. (Решается сам.) Сергей Павлович Дягилев.
1-й  г о с п о д и н. Сережа! Не старайся понапрасну. Здесь явно что-то не так.
            2-й  г о с п о д и н
Не может быть, чтоб царь явился здесь
Один своею собственной персоной.
Я сплю, мне снится?
                 Д а м а
                                      Мистика, конечно.
Двойник? Ну, значит, император болен.
             2-й  г о с п о д и н
Холеру подхватив на юге, царь
Был болен, но вернулся он здоров.
                  Д а м а
Но дух его, повидимому, страждет,
И здесь, и там витая до сих пор.
             2-й  г о с п о д и н
А коли дух, его явленье - знак.
И вопрошать его мы вправе.
             1-й  г о с п о д и н
                                                     Боже!
Взгляните на Серова и проснитесь.

Серов, более не в силах удерживаться, громко хохочет, и ему так или иначе все вторят.

Д а м а (разглядывая портрет царя в лорнет). Впечатление поразительное, хотя портрет как будто еще не окончен.
С е р о в. То же самое заявила Александра Федоровна.
Д а м а. Императрица?
С е р о в. Да, принцесса Гессенская. Она ведь училась у Каульбаха. Взяла сухую кисть и, сличая лицо августейшего супруга с его изображением, принялась с важностью  мне показывать, где прибавить, где убавить, вероятно, точь-в-точь, как делал Каульбах.
Б е н у а. И как вы это снесли, Антон?
Д я г и л е в (все приглядываясь к царю). Как! Забрал портрет.
С е р о в. Нет, я тотчас предложил ее величеству мою кисть и палитру, чтобы она своей августейшей ручкой выправила портрет, как ей нравится.
Д а м а (обращая лорнет на Серова). Как! Вы прямо протянули кисть императрице? И что же, она взяла кисть?
С е р о в. Слава Богу, нет.
Б е н у а. Однако, что ни говори, очень даже невежливо.
Д а м а (с удивлением). Дерзко.
Д я г и л е в. А что государь?
С е р о в. А что государь? Он благодушно улыбнулся, сведя мой неприличный жест к шутке. Но, похоже, лишь подлил масла в огонь. Александра Федоровна топнула ногой и молча удалилась. А государь засеменил за нею.
Д я г и л е в. И что теперь будет?
С е р о в. Ничего. Топать ногой тоже нехорошо.
Б а к с т. Нет, вы нахал, Серов. Разве можно так обращаться с царями?
С е р о в. Это всего лишь мои модели. Что царь, что извозчик, я художник.
Д я г и л е в. А портрет, вы забрали?
С е р о в. Нет, надо вставить в раму.
Д я г и л е в. Надеюсь, вы не поссорились с царем? Я не за вас боюсь, а за наш журнал.
С е р о в. Нет, я думаю. Но в этом Доме я больше не работаю. (Упаковывает портрет, собираясь уходить.)
Д я г и л е в. Нет, нет, Валентин Александрович, ради Бога, не зарекайтесь. На вашем месте любой художник сделался бы уже камергером, а вы глядите на высочайших особ букой.
С е р о в. А ты, Сережа, глядишь директором императорских театров вместо того, чтобы смиренно служить чиновником особых поручений. Тебе так же трудно спрятать свой блистательный гений, как мне - буку.

                Все  смеются, пародируя то Серова, то Дягилева.

                               Сцена  4

Петергоф. Александрия. Нижний дворец. Спальня императрицы, увешанная иконами, как молельня. Александра Федоровна в халате и Николай II в мундире.

       А л е к с а н д р а  Ф е д о р о в н а
  (сосредоточенно глядя перед собой)
Великое событие свершилось -
Открытье мощей старца Серафима,
И верою исполнилась душа,
Что сбудется святое упованье!
Стечение огромное народа
В монастыре - с молитвою одною
О благодати, ниспосланьи сына,
Наследника российского престола, -
И тишина ночная, мы одни:
В святом пруду, купаясь ночью, я
Просила через чресла всей душою,
Как отдаваясь не тебе, а Богу,
Зачатья сына, коль немощен ты
Мужскими семенами разрядиться.
Я верю, верю, ныне без обмана,
Здесь свято все, но некий дух сомненья
Витает над тобою и владеет
Твоею волей, будто ты не царь.
Я не о матушке твоей...
              Н и к о л а й
                                          Да, кто же?
      А л е к с а н д р а  Ф е д о р о в н а
Случись с тобою что, со мной считаться
Не станет он.
               Н и к о л а й
                         О Витте говоришь?
      А л е к с а н д р а  Ф е д о р о в н а
Когда ты заболел опасно, помнишь,
Я поняла: могу быть изгнана,
Да с сыном в чреве, отказав в короне
Законному наследнику от Бога.
               Н и к о л а й
Послушай, Аликс...
      А л е к с а н д р а  Ф е д о р о в н а
                                    Ты послушай, Ники!
Ведь случай этот может повториться.
Царь при смерти, царица - я - на сносях...
                Н и к о л а й
Рожденье, смерть - все это в воле Божьей.
      А л е к с а н д р а  Ф е д о р о в н а
А кто наследник?
                Н и к о л а й
                          Михаил, мой брат.
    А л е к с а н д р а  Ф е д о р о в н а
А сын, который мог родиться в те же
Прискорбнейшие дни?
                 Н и к о л а й
                                         Родилась дочь,
Да я не умер.
     А л е к с а н д р а  Ф е д о р о в н а
                         Ты понять не хочешь,
В каком я положеньи оказалась,
Как Витте, доказавший всем так просто,
Что Михаил - наследник, но не я,
Не сын, пусть не родившийся, не дочь!
                 Н и к о л а й
О престолонаследии закон
Таков. Что делать?
     А л е к с а н д р а  Ф е д о р о в н а
                                    Принят кем, ты знаешь,
Убитым на престоле. Это помни.
И первый враг твой - Витте с Михаилом,
С которым он все возится теперь.
Не любит он тебя, все сравнивает
С отцом твоим, могучим великаном,
Как он могуч и телом, и умом.
Ты для него по-прежнему мальчишка,
Благовоспитанный, послушный царь.
Он всем перечит и тебе всех больше,
Горяч, надменен.
                Н и к о л а й
                                В этом ты права.
Но матушка ему лишь доверяет.
     А л е к с а н д р а  Ф е д о р о в н а
Да, он - ее опора, без него же
Ее влиянию придет конец.
Пора, мы вправе управлять страною
Без чьих-то указаний и подсказок.
И твой заступник перед Богом - старец.
Вручи ему и разум свой, и волю,
Тебя направит он в твоем служеньи,
И верь ему, как я, родится сын,
И славен будешь ты его судьбою!
               Н и к о л а й
Ах, Аликс!  Как предугадала ты
Мое решенье в отношеньи Витте?
Он сделался несносен совершенно,
Твердит, что дело мы ведем к войне
С Японией, что нам, мол, неподручно
Ее вести из-за пространств безмерных.
А Плеве говорит, войну б не худо
Победоносную затеять где-то -
Для подавленья смуты в головах.
Резон в том есть. Пускай Вильгельм увидит:
От козней всех его Россия выйдет
Окрепшей, как бывало, и во славе.
     А л е к с а н д р а  Ф е д о р о в н а
Нет, что сказал ты в отношеньи Витте?
                 Н и к о л а й
Расстаться сразу с ним так не удастся,
Когда бы не ушел он сам, вспылив.
     А л е к с а н д р а  Ф е д о р о в н а
Вот будет неожиданность благая!
Смотри, не оплошай.
           (Крестит мужа.)
                  Н и к о л а й
                                        Врасплох застану
И милостью, и форменной отставкой.
               (Уходит.)

        Кабинет государя. Николай II и министр финансов Витте.

Н и к о л а й. Я слушал ваш доклад больше часа, Сергей Юльевич, даже более внимательно, чем всегда, не правда ли? Как бы не опоздать к завтраку, чего у нас не любят. А вас ожидает моя матушка у себя.
В и т т е. Простите, государь. Я прошу вашего разрешения после вашего отъезда за границу поехать по обыкновению по России, во все те губернии, где я еще не был и где открыта питейная монополия.
Н и к о л а й. Да, конечно. Вы хорошо делаете, что сами лично осматриваете учреждения этого весьма важного дела.
В и т т е. Ваше величество! Ведь я могу доехать до Дальнего Востока, где дела наши приняли, как я вам неоднократно докладывал, очень тревожный оборот.
Н и к о л а й. Да, не беспокойтесь, Сергей Юльевич. Войны не будет. (Со смущением) Вы привезли Плеске?
В и т т е (поднимаясь). Да, привез, как вы велели.
Н и к о л а й. Какого вы мнения о Плеске?
В и т т е. Самого прекрасного. Он все время был одним из моих сотрудников.
Н и к о л а й. Сергей Юльевич, я вас прошу принять пост председателя Комитета министров, а на пост министра финансов я хочу назначить Плеске.

    Витте в крайнем удивлении всплескивает руками.
 
                             Что, Сергей Юльевич, разве вы недовольны этим назначением? Ведь место председателя Комитета министров это есть самое высшее место, которое только существует в империи.
В и т т е (оправившись). Самое высшее место занимаете вы, государь. А роль председателя Комитета министров самая бездеятельная, поскольку все министры непосредственно подчинены вам. Если это назначение не выражает собой признака неблаговоления ко мне вашего величества, то я, конечно, буду очень рад этому наз-начению, но я не думаю, чтобы на этом месте я мог быть полезным, сколько я мог бы быть полезным на месте более деятельном. (Раскланиваясь, выходит в приемную и впускает в кабинет Плеске.)
Г е н е р а л - а д ъ ю т а н т. Сергей Юльевич, императрица Мария Федоровна приглашает вас к завтраку.
В и т т е. Да, знаю. (Уходя) Каково? Меня просто спустили. Я надоел, от меня отделались, и мне следует просто подать в отставку. Но и на посту председателя Комитета министров я буду пребывать, как в отставке. Теперь, боюсь, войны нам не избежать, и ничего хорошего из этого не выйдет.
 



« | 1 | 2 | 3 | 4 | »
Назад в раздел | Наверх страницы


09.11.16 К выборам президента в США »

04.11.16 История болезни »

01.11.16 Банкротство криминальной контрреволюции в РФ »

19.10.16 Когда проснется Россия? »

10.10.16 Об интервенции и гражданской войне »

09.10.16 О романе Захара Прилепина "Обитель". »

07.10.16 Завершение сказки наших дней "Кукольный тандем". »

03.10.16 Провал сирийской политики США »

18.08.16 «Гуманитарная война» Америки против всего мира »

05.08.16 Правда о чудесах »

Архив новостей

Наши спонсоры:


   Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Copyright © "Эпоха Возрождения" "2007, Петр Киле, kileh@mail.ru  
Все права защищены