Эпоха Возрождения - это вершина, с которой мы обозреваем мировую культуру в развитии, с жизнью и творчеством знаменитых поэтов, художников, мыслителей, писателей, композиторов, с описанием выдающихся созданий искусства.
Новости Города мира, природа. Дневник писателя. Проза Лирика Поэмы Собрание сочинений Приложения. Галерея МОДЕРН_КЛАССИКА контакты
В истории человечества не было веков без вспышек ренессансных явлений.
Опыты по эстетике ренессансных эпох,
а также
мыслителей, поэтов
и художников.
Ход мировой
истории под знаком Русского
Ренессанса.
Драмы и киносценарии о ренессансных
эпохах и личностях.
Стихи о любви
Все о любви. Стихи и эссе. Классика и современность.

 

 

Утро дней. Трагедия.

              АКТ  V

            Сцена  1

 Александрия. Нижний дворец.  Покои императрицы. Александра Федоровна; входит Николай II.

Н и к о л а й. Генерала Мина убили на Петергофском вокзале. Их можно понять.
А л е к с а н д р а  Ф е д о р о в н а (опускаясь в кресло). Кого?
Н и к о л а й. Революционеров. Это месть. В Москве они понесли огромные потери, но точных сведений трудно получить, так как много убитых сгорело, а раненых они уносили и прятали.
А л е к с а н д р а  Ф е д о р о в н а (с изумлением). Зачем ты мне это рассказываешь вновь? Мятеж, слава Богу, подавлен, и забудем об этом. Пусть он никогда не повторится.
Н и к о л а й. Но мы едва вернулись в Александрию после осеннего сидения здесь, как оказались взаперти. Какой стыд и позор говорить об этом... Мерзавцы анархисты приехали в Петергоф, чтобы охотиться на меня, Николашку, Трепова... Боже мой, не иметь возможности ни ездить верхом, ни выезжать за ворота куда бы то ни было. И это у себя дома в спокойном всегда Петергофе! Я краснею писать матери об этом.
А л е к с а н д р а  Ф е д о р о в н а. Не пиши. Мы уедем в море. На яхте в окружении кораблей мы будем в полной безопасности. Пора!
Н и к о л а й. Нет, с Думой надо решить.
А л е к с а н д р а  Ф е д о р о в н а (краснея). Не успели избавиться от ненавистного Витте, - вообще, как он решился подать в отставку, - так эти явились в Зимний дворец. Боже! Великолепная тронная зала, где всегда так дышалось мне упоительно легко, и вдруг ее заполнила толпа, оттеснив сенаторов и военных, всю мундирную публику, и редко, кого во фраке и сюртуках заметишь, все рабочие и крестьяне, да серые батюшки, не из тех ли, кто принимал участие в шествии к Зимнему дворцу, я подумала, из восставших из могил, ужасный сон. Разбуди меня, скажи, ничего страшного, ничего подобного не было и не могло быть.
Н и к о л а й. Аликс, Дума созвана; с нею все спешили, чтобы успокоить Россию, а получилось-то наоборот. Дума превратилась в очаг революционной пропаганды, и ведут ее не крестьяне, не рабочие, не серые батюшки, как матушка выразилась о низшем духовенстве, а господа кадеты. Они хотят взять власть в свои руки и поддерживают народные требования и ожидания земли, прав и свободы, не ведая, как это все может обернуться и против них.
А л е к с а н д р а  Ф е д о р о в н а. Мы снова в осаде, как осенью прошлого года, когда у тебя вырвал манифест Витте. Что же делать?
Н и к о л а й. Если быть последовательным, необходимо дать думскому большинству сформировать правительство.
А л е к с а н д р а  Ф е д о р о в н а. Это же все равно, как тебе, самодержцу, отречься наполовину от престола.
Н и к о л а й. Но, может быть, лучше наполовину, чем вовсе?
А л е к с а н д р а  Ф е д о р о в н а. И лишиться головы? Венценосцев не щадят, когда они проявляют слабость или терпят поражение. Помни об этом. Во всяком случае мы не вправе лишать короны Российской империи нашего сына, предназначенной ему Господом Богом.
Н и к о л а й. Ах, Аликс, ведаем ли мы, что ему предназначено Богом, если рок довлеет над ним с рождения?
А л е к с а н д р а  Ф е д о р о в н а. Долго природа сопротивлялась, даря нам дочерей. Я надеялась с помощью мощей Серафима Саровского умилостивить судьбу. Мы обманули природу, но не судьбу.
Н и к о л а й. Аликс, все в воле Божьей.
А л е к с а н д р а  Ф е д о р о в н а. Я тоже так думаю, и доверимся ей.
Н и к о л а й. Это значит, я отвергаю как требования Думы, так и самую мысль Трепова, первоначально заинтересовавшую тебя?
А л е к с а н д р а  Ф е д о р о в н а. Да, роспуск Думы, как и подавление восстания в Москве, покажет всем, что ты, Ники, самодержец, победил смуту.
Н и к о л а й. Хорошо. Только придется мне еще раз выслушать Трепова, который думает, что ты склоняешься к английской форме монархии.
А л е к с а н д р а  Ф е д о р о в н а. Не кажется ли тебе, что он становится назойлив и требователен, как Витте?
Н и к о л а й. Весьма взволнован и барон. А Витте, что ни говори, свое дело он сделал.
А л е к с а н д р а  Ф е д о р о в н а. И ушел, слава тебе, Господи!

          Кабинет государя. Николай II и Трепов.

Н и к о л а й. Идея министерства, ответственного перед Думой и составленного из людей, пользующихся общественным доверием, может быть, хороша вообще, если бы при этом не затрагивались прерогативы высшей власти.
Т р е п о в. Ваше величество, я знаю, что вам говорили, я сам первый должен предостеречь вас: принять список с новым составом правительства во главе, допустим, с Муромцевым, - это значит передать ему всю полноту исполнительной власти в стране, без возможности влиять на его решения, а встать в открытый конфликт с последним равносильно будет полной сдаче всей своей власти, то есть превращению всего нашего государственного строя в монархию даже не английского типа, но и неизбежному коренному изменению всего строя, со всеми последствиями, размеров и форм которых никто ни предвидеть, ни учесть не может. Вот что вам говорят.
Н и к о л а й. Это правда. Откуда вы знаете?
Т р е п о в. Это я и сам вам говорю. Но, государь, это всего лишь предположения и опасения, на основании которых вам говорят, что нет иного пути, чтобы сохранить всю полноту власти, как распустить Думу. То есть вернуться к тому состоянию смуты, когда малейшая искра вызовет новый пожар. Государь, манифестом 17 октября вы направили Россию на путь конституционной монархии, что отвечает велениям времени; нет возврата назад, иначе уже не выступления масс, не Дума, а высшая власть совершит государственный переворот, она выступит не против Думы, а против самой себя, против манифеста 17 октября и новых законов государства.
Н и к о л а й. Это мой грех.
Т р е п о в. Государь, это ваш подвиг. Вы проявили смирение и мудрость. Правительство общественного доверия, как только окажется лицом к лицу перед разбушевавшейся стихией ради собственного спасения станет самой верной защитницей монархии. Если те общественные силы из высших классов общества и дальше будут вынуждены опираться на выступления рабочих и крестьян, не имея реальных рычагов власти, они будут сметены, а с ними и династия, с неизбежными коренными изменениями всего строя, со всеми последствиями, размеров и форм которых действительно никто ни предвидеть, ни учесть не может. Кроме, разумеется, крайне левых.
Н и к о л а й. Как вы все повернули...
Т р е п о в. Государь, ведь никто в России, кроме крайне левых, не мечтает о республике. В Думе верховодят кадеты. Отдать им исполнительную власть, значит, сохранить монархию в России. Ответственное правительство, как граф Витте, тотчас примется за усмирение ради собственной власти и собственности со символом высшей власти в вашем лице, государь. Вы будете заботиться о благе народном, опираясь на общественные силы, уважающие порядок, закон, права собственности, права личности, как в странах Европы. Вы поступитесь лишь вашими докучными занятиями, но не высшей властью монарха, олицетворяя закон и божественные установления.
Н и к о л а й. Как в Англии?
Т р е п о в. Нет, государь, в России монарх сохранит всю полноту власти, не вмешиваясь во взлеты и падения министров, не неся ответственности за все прегрешения исполнительной власти. Не такова ли власть Господа Бога? Она священна и исполнена тайны.
Н и к о л а й. На этом я и стою, как и прежде.
Т р е п о в. А Дума, государь? Монархии в прежнем виде уже нет. Перейдя пропасть, нельзя оглядываться, можно угодить в нее.
Н и к о л а й. Я выслушал вас, генерал, как и других, со вниманием, и теперь у меня нет более никаких колебаний, да их и не было на самом деле, потому что я не имею права отказаться от того, что мне завещано моими предками и что я должен передать в сохранности моему сыну.
Т р е п о в (в полном отчаяньи). О, государь! (Выходит из кабинета, пошатываясь.)

В приемной барон Фредерикс и генерал-адъютант.

Ф р е д е р и к с. Что? Как?
Т р е п о в. Все пропало. (Заговариваясь.) Никто не понимает, надо спасать государя и династию от неизбежной гибели.
Ф р е д е р и к с. А я вот что думаю. Государю необходимо обратиться непосредственно к Думе, найти общий язык с нею поверх правительства, неугодного ей.
Т р е п о в. Дни Думы сочтены. Теперь все пойдет по второму и третьему кругу, пока не разразится катастрофа. (Падает замертво.)
Ф р е д е р и к с. Упал. Сразили. Что ему эта Дума?
 
              Поднимается суматоха.

                           Сцена  2

Санкт-Петербург. Летний сад. Дягилев, Серов, Бакст и два господина - одни прохаживаются по аллее, другие сидят на скамейке.

С е р о в (сидя, покуривая сигару). Ну, вот Думы нет - все по-старому, по-хорошему.
1-й  г о с п о д и н. Как ни странно, Сомов все предугадал.
С е р о в. А позвольте спросить, какому же, собственно, манифесту отдать преферанс и какого придерживаться? Ни одного закона без Думы - все же реформы без Думы - очень просто.
1-й  г о с п о д и н. Сомов говорил еще в прошлом году. Наша знаменитая конституция наглый и дерзкий обман, это ясно: в ней, кажется, нет даже крупицы зерна, из которого могло бы вырасти освобождение. Надо надеяться, что правители наши сами заблудятся в устроенных ими дебрях и сломят себе шеи. Вот и начались шараханья.
С е р о в. Нет, должно быть, есть лишь два пути - либо назад в реакцию, впрочем, виноват, это и есть единственный путь для революции.
1-й  г о с п о д и н. Реакция - это и есть путь для революции? Резонно, по Гегелю.
С е р о в. Куда бы деться от этого кошмара.
Б а к с т. Куда? В Грецию, Антон! Пока мы собирались в Элладу, Сережа успел побывать на Олимпийских играх в Афинах.
С е р о в. За ним нам не угнаться. Он же бегун, метатель копья, атлет из атлетов...
Б а к с т. Медлить нам больше нельзя. Давай назначим срок и поклянемся.
2-й  г о с п о д и н. Левушка с Антоном в своих вечных разговорах о поездке в Грецию, я думаю, всего лишь водят за нос друг друга, как добродетельные мужья о возможности пуститься в загул.
Д я г и л е в. Пора, друзья, пускайтесь во все тяжкие, да прихватите с собой Сашу Бенуа, который укрылся от революции в Париж.
С е р о в. Еще пописывает статейки для "Слова" и "Речи", заявляя, как Сережа: "Я - вне политики!"
Д я г и л е в. Антон! Ты прекрасно знаешь, о чем речь. Ты смолоду писал царей - и это великая удача для русского искусства на переломе эпох. И жаль, что отказался работать в царствующем Доме.
С е р о в. Сережа! А я вот не жалею, что тебя уволили со службы в дирекции императорских театров без права поступления вновь и без пенсии.
Д я г и л е в. Отчего же?
2-й  г о с п о д и н. Да, будь ты директором императорских театров - достиг бы того же. С Антошей вы два сапога пара, большие скандалисты.
С е р о в. Отчего? Да ты сам еще прежде выбрал широчайшее историческое поприще, с призванием, которому имени нет на русском языке. Одна "Историко-художественная выставка" в Таврическом чего стоит. А то, фи, чиновник по особым поручениям. Велика птица.
Д я г и л е в. Разумеется, без дела я не остался. Но у императорских театров неисчерпаемые возможности, не говоря о звездах первой величины. Вот в Париже в Осеннем салоне я представлю русскую живопись за два века... (Подсаживается к Серову.) Перед тем, чтобы что-нибудь просить из твоих вещей, зная твой невыносимый характер, я тебе показывал их список.
С е р о в. Да.
Д я г и л е в. Ты обсуждал лишь, взять ли акварель или масло Александра III. Относительно всего прочего и вопроса не было. Мне, ей-богу, все равно, кто изображен на портретах, лишь бы хороши были портреты. Цорн этой весной не постеснялся выставить в Париже всю царствующую шведскую семью. Я - вне политики.
С е р о в. Ну, чего ты от меня хочешь?
Д я г и л е в. Теперь же, стою я или нет за шотландский портрет, я положительно не знаю, что делать. Портреты испрошены официальным путем. Относительно датского - получен ответ, что наследник датского престола, командующий полком, где находится портрет, согласился отослать портрет на выставку.
Б а к с т. Значит, речь идет о портретах Николая II и Александра III в мундирах шотландского и датского полков.
Д я г и л е в. Из Лондона еще ответа нет, но он, очевидно, будет положительным. Все это не княгиня Тенишева, с которой я мог ссориться насмерть из-за твоего запрещения выставлять ее портрет в Парижском дворце. Вообще с этой выставкой скандалов не оберешься. Все злы, как собаки, и напуганы, как воробьи... Работать при таких условиях немыслимо.
2-й  г о с п о д и н. Ты всегда так говоришь, Сережа, в предчувствии немыслимых успехов.
Д я г и л е в (вскакивая на ноги). В связи с нашей последней выставкой бывших членов "Мира искусства" нас упрекают в том, будто бы мы вывезли наше молодое русское творчество из Парижа, а я покажу, нас ждут в Париже, чтобы от нас почерпнуть силы и свежести... Да, конечно, мы добиваемся признания "своего нового искусства" по той единственной причине, что вне того художественного общения, которое проявилось под знаменем "Мира искусства", в настоящее время в России иного искусства не существует. Все настоящее и будущее русского пластического искусства идет и пойдет отсюда, будет так или иначе питаться теми же заветами, которые "Мир искусства" воспринял от внимательного изучения великих русских мастеров со времен Петра.
2-й  г о с п о д и н. Как закруглил, Сережа.
Д я г и л е в. Ну, если прямо сказать, это пока между нами, уже этой зимой в Париже пройдут "Исторические русские концерты", и, я ручаюсь, это будет откровением для Европы. А далее - серии оперных и балетных постановок с Шаляпиным, с Анной Павловой, с вами, господа художники! Это будут целые "русские сезоны" в Париже.
Б а к с т (вскакивая на ноги). Каково?! Одни наши декорации произведут фурор. А еще костюмы!
С е р о в. Боюсь, директор императорских театров Теляковский не даст ни декораций, ни костюмов, пребывая в контрах с чиновником особых поручений, уволенным без всяких прав.
Б а к с т. Создадим новые, еще лучше.
Д я г и л е в. Да, Левушка! Парижанки будут тебя носить на руках.
Б а к с т. Мне будет удобнее на их коленях.
С е р о в. Через Элладу в Париж?
Б а к с т. О, да! Виват, Дягилев!
1-й  г о с п о д и н. Как давно не собирались вместе. Жаль, нет Саши Бенуа, Сомова, Остроумовой...

                                Сцена  3

Царское Село. Александровский дворец. Покои императрицы. Александра Федоровна и Николай II, настроенные шаловливо и благодушно.

     А л е к с а н д р а  Ф е д о р о в н а
А где же Аннушка? Мне кажется,
Я знаю, почему ее все нет.
             Н и к о л а й
О ком ты говоришь?
    А л е к с а н д р а  Ф е д о р о в н а
                                      Прекрасно знаешь.
Тебя, уж верно, поджидает где-то,
Чтобы вручить любовное посланье,
А, может, объясниться наконец.
А я устала, вам не помешаю
И даже чуть завидую...
             Н и к о л а й
                                        Кому?
     А л е к с а н д р а  Ф е д о р о в н а
Она еще так молода; а свежесть,
Ну, прямо ангельская.
              Н и к о л а й
                                        Свежесть сдобы.
До сладкого я не охотник, Аликс.
     А л е к с а н д р а  Ф е д о р о в н а
Ты любишь сладкое, уж я-то знаю,
Когда вино не притупляет вкус
И нет забот насущных на примете.
              Н и к о л а й
Да, ныне, слава Богу, все спокойно.
Поверить даже трудно после бедствий,
Что пережить пришлось нам в эти годы.
И даже роспуск Думы без эксцессов
Прошел на этот раз. Столыпин взял,
Как видно, верный совершенно тон,
Хотя винят его в перевороте
И в казнях массовых, что вряд ли верно.
      А л е к с а н д р а  Ф е д о р о в н а
Забудь! Поди за Аннушкой скорее.
                 Н и к о л а й
             (с недоумением)
Хотел бы знать я, кто кого все водит
Тут за нос? Если влюблена она,
То слишком уж, закатывает сцены,
Когда б тебе скорее то пристало?
      А л е к с а н д р а  Ф е д о р о в н а
А что мне делать? Я люблю тебя.
Люблю ее. Она же влюблена
Не то в меня, не то в тебя ревниво.
В чем можно упрекнуть ее, скажи?
Скорей тебя - за равнодушье к ней.
               Н и к о л а й
Все это мило, как игра и шутка.
Зачем же замуж выдавала ты,
Да заливаясь в три ручья слезами?
И жениха-то взяли где, мерзавца?
     А л е к с а н д р а  Ф е д о р о в н а
Благие намеренья, наважденье -
Все испытанье девы непорочной,
Как свыше предназначенной - кому же?
Какая мысль мне в голову пришла!
О, нет!
               Н и к о л а й
             Постой же, Аликс! Успокойся.
Все это лишь игра, чтоб сохранить
Меж нами пыл желаний и любовь.
     А л е к с а н д р а  Ф е д о р о в н а
Так, что? Поди! Хочу я помолиться.
                Н и к о л а й
Пойду я к детям.
     А л е к с а н д р а  Ф е д о р о в н а
                                Да, скажи им тоже
Пусть обратятся мысленно к нему,
К тому, кто молится за нас и страждет.

Николай уходит; Александра Федоровна опускается на колени и, опершись руками о кресло, замирает.

А л е к с а н д р а  Ф е д о р о в н а (приподнимая голову). Возлюбленный мой и незабвенный учитель, спаситель и наставник. Как томительно мне без тебя. Я только тогда душой покойна, отдыхаю, когда ты, учитель, сидишь около меня, а я целую твои руки и голову свою склоняю на твои блаженные плечи. (Покачивает головой.) О, как легко, легко мне тогда бывает. Тогда я желаю мне одного: заснуть, заснуть навеки на твоих плечах, в твоих объятиях. О, какое счастье даже чувствовать одно твое присутствие около меня. Где ты есть...

         Входит Николай и останавливается.

Только ты, наставник мой возлюбленный, не говори Ане о моих страданиях без тебя. Аня добрая, она - хорошая, она меня любит, но ты не открывай ей моего горя. Скоро ли ты будешь опять около меня? Скорей приезжай. Я жду тебя и мучаюсь по тебе. Прошу твоего святого благословления и целую твои блаженные руки. (Потянувшись, падает.)

Н и к о л а й (подбегая). Аликс! На что это похоже?
А л е к с а н д р а  Ф е д о р о в н а (рассмеявшись). Я упала.
Н и к о л а й (опускаясь на колени). Ты не ушиблась?
А л е к с а н д р а  Ф е д о р о в н а. Нет, нет, я чувствовала его руки и плечи.
Н и к о л а й (приподнимаясь вместе с женой). Аликс, нет, право, это ни на что не похоже. Почему вы молитесь не Господу Богу, а мужику? Да и странно обращаетесь к нему. "Бесценный друг мой!" Это Ольга. "Дорогой и верный друг мой!" Это Татьяна. "Милый мой друг!" Это Анастасия. Не могу поверить. Принцессы! Императрица! Да, наконец, просто мать, да, хорошая мать, как она додумалась приучить детей к такого рода обращениям?
А л е к с а н д р а  Ф е д о р о в н а. Я только хотела, чтобы дети прикоснулись к благодати Божьей, что исходит от нашего друга.
Н и к о л а й. И почему "наш друг"? Это же звучит двусмысленно для всякого постороннего слуха. Можно подумать, ты сходишь с ума. Ну, называй его по-русски "старец". Это понятно всем.
А л е к с а н д р а  Ф е д о р о в н а. Он же не стар, а в такой силе, что недаром на него клевещут. Но всякий, кто приходит с клеветой на него, выдает прежде всего себя с головой, свою нелюбовь к нам, либо тайную недоброжелательность. Распутин свят, поэтому всех выводит на чистую воду.
Н и к о л а й. И матушку, и сестру твою. Кто же нас любит, кроме них, бескорыстно?
А л е к с а н д р а  Ф е д о р о в н а. Он! Только он! Даже ты не любишь меня так, как он. Он исцеляет маленького не дубовой корой, а своею любовью, как Бог.
Н и к о л а й. Аликс, ты не в себе. Я сейчас позову Аннушку.
А л е к с а н д р а  Ф е д о р о в н а. Лучше позвони ему. Где он? Пошли телеграмму. Пусть помолится за нас.
Н и к о л а й. Хорошо. Уф! (Уходит.)

                                Сцена  4

Дача Серова на берегу Финского залива в Ино. На втором этаже мастерская с окнами в сторону моря, с балконом. На стене афиша с изображением балерины в воздушном полете. Слышны иногда голоса детей. Входит Серов в приподнятом настроении.

                С е р о в
Мне кажется, я только что вернулся
Из Греции; жара и море в дымке
Жемчужной, сизо-голубой, - нет, там
Все резче, чище, ярче, как весной...
Иль краски юга проступают в небе
И в водах серых северного края,
Как живопись эпохи Возрожденья
Преображала мир вокруг, и зренье
Столь чутко к красоте и форм, и красок
Природы и искусства, что творить,
Как будто нет уж сил, одна отрада
Бродить беспечно, ехать в экипаже -
С душистой розой, забывая все,
Вне времени, вне жизни современной,
Ведь там нет дела до нее, как здесь,
Где сердце отзывается, как эхо,
На всякий звук, мучительный иль чистый, -
Все больно, да куда же с ним и деться.
       (Выходит на балкон.)
Акрополь, Парфенон - совсем иное
Увидеть наяву. Какое счастье!
Хотя в обломках, красота нетленна,
И будто не прошли тысячелетья
В жестоких распрях, в войнах бесконечных, -
Все стало прахом, кроме красоты.
И тут известье о разгоне Думы,
Второй уже, и весь кошмар российский
Вновь втиснут в грудь.

   Входит Ольга Федоровна.

     О л ь г а  Ф е д о р о в н а
                                          Уединившись,
Разговорился сам с собой, молчун?
                С е р о в
Немой и то мычит о чем-то в ярости.
      О л ь г а  Ф е д о р о в н а
Да нет, ты не молчун, я знаю. Как же,
С Коровиным - его заговоришь...
                С е р о в
С Шаляпиным - его перепою...
      О л ь г а  Ф е д о р о в н а
Но первым и о пустяках - такое
Все замечают за тобой впервые.
Ты весел, хорошо; успех огромный
На Римской выставке и в Лондоне, -
Прекрасно!
                 С е р о в
                      Можно подбочениться?
      О л ь г а  Ф е д о р о в н а
Когда бы слава голову кружила
Тебе хоть чуточку, пожалуй, можно,
Но ты суров и именно с собой.
                 С е р о в
Присядь же, отдохни. В веселый праздник
Ты наши будни превратила ныне.
       О л ь г а  Ф е д о р о в н а
Нет, дети все, взрослеющие наши,
На выдумки горазды - все в тебя.
А как чудесно танцевал ты польку,
На удивленье всем! При грузном теле
Как навык сохранил, из юности,
Когда резвились с Врубелем у нас
На вечеринках, милых посиделках.
                С е р о в
На ярмарке невест и женихов.
       О л ь г а  Ф е д о р о в н а
Ах, нет, влюбленность все таили страшно,
Как буржуазность, флирт и все такое.
Ведь все учились с увлеченьем, с целью
Служенья...
                С е р о в
                      просвещенью и искусству.
       О л ь г а  Ф е д о р о в н а
Любовь же обнаружилась в разлуке -
Как память о счастливых вечерах,
О юности, столь чистой и чудесной,
Хотя и бедной, и весьма бесправной.
Как сохранил ты память обо мне,
О сироте среди сестер прекрасных,
В разлуке долгой, в странствиях по свету,
В Абрамцеве, среди прелестниц юных, -
Я все поверить не могу?
                С е р о в
                                             Ты ж знаешь,
И я ведь рос, как сирота, один,
Пригретый лаской и заботой всюду;
О ком же было помнить мне среди
Сестер твоих? Тебя нам не хватало,
И, верно, я прирос к тебе душой.
       О л ь г а  Ф е д о р о в н а
Но чем же замечательна была?
Ужель как сирота?
                 С е р о в
                                  Нет, нет, конечно.
Да знаешь ты: мне говорят и пишут,
Какая ты, - слыхала и читала?
Все доброе и верное, чем в жизни
Я с детства окружен был в семьях близких,
Предугадал в тебе и не ошибся.
Добра ты, говорят; какая новость.
Добра ты силой духа - вот где чудо!
Случись бы, в революцию ушла.
А я ведь слаб, мне больно жить на свете,
Особенно теперь у нас в России.
Ты говоришь, я счастлив тем и тем.
Хотя ничем не обойден судьбою,
Не чувствую я этого совсем.
Недаром все насупленный хожу
И слов простых, не говоря, пустых
Сказать мне трудно вслух, и я молчу,
Как в церкви нечего сказать мне Богу.
         О л ь г а  Ф е д о р о в н а
           (поднимаясь со вздохом)
Развеселить тебя не удалось.
                 С е р о в
Да весел я, и мыслей бродит туча,
Как после путешествия в Элладу,
Все с большим погруженьем вглубь времен.

                Ольга Федоровна уходит; входит Матэ.

М а т э. А попугайчик, что залетел в ваш дом, бог весть откуда, не жилец. Это "Inseparable", неразлучник.
С е р о в. Тсс! Жена говорит, я весел, я нахожусь в каком-то приподнятом настроении, и это ее беспокоит. Мне кажется, мы все пребываем в таком состоянии: и весело, и все-таки как-то неестест-венно, - вся жизнь превращается в клоунаду.
М а т э. А что, мне нравится.
С е р о в. Еще бы, в тебе это есть. И это было бы всего лишь забавно, когда бы не 365 самоубийств в год, когда бы не казни, как во времена Ивана Грозного.
М а т э. В самом деле?
С е р о в. Газет не читаешь? Первая Дума отменила смертную казнь, что в Европе приветствовали всячески. Но Николай тут же, с подачи Столыпина, принял закон о военно-полевых судах. А это расстрелы без суда и следствия за что угодно, за копну ржи.
М а т э. Боже правый!
С е р о в. В Париже я виделся с Витте. Пишет мемуары за границей, боясь за них и за свою жизнь в России. По-прежнему горяч и страстен, ох, не удалось мне схватить его образ, долго чванился, лишь бледный слепок получился. У старика в сердцах сорвалось: "Можно пролить много крови, но в этой крови можно и самому погибнуть... И погубить своего первородного, чистого младенца, сына-наследника... Дай Бог, чтоб сие было не так. Во всяком случае, чтобы я не увидел подобных ужасов".
М а т э. Звучит, как пророчество.
С е р о в. Тем хуже. Он-то знает, как никто, Николая.
М а т э. Да и ты не единожды в упор изучал его.
С е р о в. Лучше бы я не знал его.
М а т э. Тучи наплыли. Как бы не было дождя. Пожалуй, нам пора и восвояси.
С е р о в. Я сейчас.

  Матэ уходит; Серов беспокойно прохаживается, словно с усилием додумать какие-то мысли.

                 С е р о в
Коммерция, предприимчивость, искусства,
Монархия, тираны, демократья -
Все это, все, у греков было, было
Задолго до рождения Христа
И превратилось в прах; лишь небо чисто
По-прежнему, и море омывает
Все те же острова, где жизнь цвела,
Вся упоенная борьбой, познаньем
И красотою мирозданья в целом,
И минуло, как минет наше время,
Тяжелое, глухое, словно ночь
Пред новой бурей над могильной сенью.
   (Словно не находя места, выходит на балкон.)
Жить скучно, но и помереть ведь страшно.
Помимо мук последних на исходе...
Что ждет за гробом нас? Никто не знает,
Да, кроме снов и басен невеселых.
Что жизнь и смерть? Да есть ли в них-то смысл?
Мне разум дан природой или Богом
Зачем? С какою целью? Совершенства?
Мы видим смысл лишь в красоте и правде.
В неправде и уродстве смысла нет,
В их торжестве и проступает смерть,
Что побеждает жизнь - и нет спасенья?
И бьется в паутине человек -
У Бога-паука?! Ха-ха-ха!
   (Пошатывается и возвращается в комнату.)
Ну, вот я смехом чуть не захлебнулся.
Стемнело вдруг и тут же просияло
Чудесное видение над морем,
Как в "Похищении Европы", да,
Все в яви, я плыву, я этот бык,
Могучий и послушный красоте
В девичьем облике мечты предвечной.

Детские голоса: "Папа!Папа! Он мертв. Он умер".

Кого хоронят там? Уж не меня ли?
Иль птичку-неразлучницу, что то же.
Прости-прощай! Уж верно, срок подходит.

Ослепительный вечерний свет из-под нависших туч заливает мастерскую художника, с проступающими отовсюду его картинами, как на посмертной выставке, где посетители - его персонажи, исчезающие, как тени.


                                ЭПИЛОГ

        Х о р  у ч е н и к о в
Среди картин эпохи Возрожденья,
Всесилья жизни, блеска красоты
Серов, столь сдержанный, в порыве вдохновенья
Воскликнул, осознав художества мечты:
"Хочу отрадного!"
                                   Какое слово -
От радости, как эхо или зов,
         Как красота или любовь, -
В нем вся эстетика сурового Серова,
Пленительно простая, яркая, как снег,
Природы праздник, - с нею человек
Среди вещей и дум своих весь светел,
Каков ни есть, и не потонет в лете,
         Живую вечность обретя,
         Княгиня чудная или дитя.

©  Петр Киле    1999 г.



« | 1 | 2 | 3 | 4 | »
Назад в раздел | Наверх страницы


09.11.16 К выборам президента в США »

04.11.16 История болезни »

01.11.16 Банкротство криминальной контрреволюции в РФ »

19.10.16 Когда проснется Россия? »

10.10.16 Об интервенции и гражданской войне »

09.10.16 О романе Захара Прилепина "Обитель". »

07.10.16 Завершение сказки наших дней "Кукольный тандем". »

03.10.16 Провал сирийской политики США »

18.08.16 «Гуманитарная война» Америки против всего мира »

05.08.16 Правда о чудесах »

Архив новостей

Наши спонсоры:


   Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Copyright © "Эпоха Возрождения" "2007, Петр Киле, kileh@mail.ru  
Все права защищены