Эпоха Возрождения - это вершина, с которой мы обозреваем мировую культуру в развитии, с жизнью и творчеством знаменитых поэтов, художников, мыслителей, писателей, композиторов, с описанием выдающихся созданий искусства.
Новости Города мира, природа. Дневник писателя. Проза Лирика Поэмы Собрание сочинений Приложения. Галерея МОДЕРН_КЛАССИКА контакты
В истории человечества не было веков без вспышек ренессансных явлений.
Опыты по эстетике ренессансных эпох,
а также
мыслителей, поэтов
и художников.
Ход мировой
истории под знаком Русского
Ренессанса.
Драмы и киносценарии о ренессансных
эпохах и личностях.
Стихи о любви
Все о любви. Стихи и эссе. Классика и современность.

 

 

Этнические меньшинства и либерализм. Запоздалые ответы на критику.

В интернете давно проступали критические замечания в отношении одной из моих повестей, точнее, моего персонажа, перенося их на автора. Наконец, появилась вся статья, весьма запутанная, как у всех диссидентов. Вот главка из нее под названием «Просветление».

«В советскую эпоху перемещение и смешение разнородных групп населения приняли целенаправленный характер. Индустриальная колонизация Сибири недавних десятилетий, проводившаяся с привычной грубостью и невежеством, одинаково подвергала уничтожению и небольшие поселения коренных народов и русские деревни сибиряков. Но реакция на это насилие была разной. Лишь русские писатели и немногие из представителей «крупных народов» нашли в себе смелость и силу таланта сказать, что они чувствуют при виде нового варварства. В «Прощании с Матёрой» Валентина Распутина мы слышим плач сибиряка по затопленной деревне, которому вторят из близких степей тревожные стенания киргиза Чингиза Айтматова, отлучённого от золотистого иноходца Гульсары, превращённого коллективизацией в колхозную клячу. Это волнующее душу горькое прощание с культурой предков ставит нас перед бездной.

А что же говорили устами своих писателей коренные народы Сибири, разрушения у которых были тем страшнее, что грозили стереть их, малочисленных, с лица родной земли? Раскроем одну из книг нанайца Петра Киле, опубликованную накануне перестройки. На последних страницах её, как итог авторских размышлений, мы слышим оригинальный диалог нанайского школьника с русской учительницей. Она доброжелательно говорит ему: «Вы, нанайцы, ближе к природе, чем мы» и слышит в ответ отповедь цивилизованного советского Дерсу Узала, который выучил наизусть учебник по научному коммунизму: «Ведь известно, что первобытные народы воспринимают природу как враждебную силу, и жить в диких условиях это ещё не значит "быть ближе к природе"». А затем он рассказывает учительнице о своей собаке, которая жила некоторое время в русской семье и теперь обрусела, то есть стала лучше, «цивилизованнее», и восторженно продолжает: «Я вижу, вся наша природа, суровая, вечно какая-то тёмная и дикая, тоже как будто обрусела и наполнилась светом».

Этот диалог погружает нас в совершенно фальшивую ситуацию. Во-первых, потому что обрусение и просветление «тёмной» нанайской или удэгейской природы происходило и происходит, как мы знаем, в результате варварского уничтожения дальневосточной тайги. Может быть не случайно, но, во всяком случае, символично, что после выхода повести Киле хищническими вырубками леса занялась советско-корейская компания по имени «Светлая»! Во-вторых, обрусение нанайцев - это тоже не их свободный выбор ни в жизни, ни в литературе. Ясно, что правнук Дерсу может в принципе жить абсолютно иначе, чем его прадед, но ясно и другое, что даже живя в крупном городе с русской женой, потомок гордых охотников и следопытов тайги должен бы думать о прошлом и настоящем иначе и говорить иначе, чем в книге советского нанайца Киле. Член советского Союза писателей просто был обязан подчёркивать, что быть русским престижнее, чем нанайцем. И мы теперь знаем почему». («Коренные народы Сибири и Россия: Особенности отношений». Борис П. Шишло. 1995.)

Увы! На мой взгляд, это Б.П.Шишло рисует совершенно фальшивую картину освоения Сибири и Дальнего Востока в советскую эпоху. А о хищнической вырубке леса с большим основанием можно говорить – до революции там же, на границе с Кореей компаниями, созданными авантюристами, близкими к Николаю II, которые в конце концов и втянули его в войну с Японией, или уже после распада СССР. Индустриализация страны, коллективизация, строительство гидроэлектростанций – это нечто иное. Также и урбанизация. Потери были, да, но все-таки не в них суть, как историю СССР нельзя свести к «сталинским репрессиям». Словом, не диссидентам тут рассуждать, с ними ныне все прояснилось.

Культурная революция в СССР, кстати, она началась с преобразований царя-реформатора, в чем не разобрались ни славянофилы, ни западники, вывела и малые народы на историческую сцену. С распадом СССР они снова оказались вне современной жизни и культуры, вернулись в стойбища с плазменными экранами. Если это их выбор, хорошо. Но это не по мне. И о нанайцах некий Шишло имеет ли право говорить. Он же либерал. А либерализм – это отнюдь не гуманизм, тем более новый гуманизм, выработанный русской классической литературой.

С 90-х годов и школы- интернаты, в которых учились дети народов Севера, подверглись критике. О Севере я не стану судить, я родился на берегу протоки Амура и рос в нанайском селе до окончания начальной школы и в русско-нанайском селе рядом, в шести километрах, где жил в интернате и, слава богу, на полном государственном обеспечении до окончания семилетки. Вопрос, будет ли у нас десятилетка, не был ясен, и мне предложили поехать в Ленинград, где тоже буду учиться на полном государственном обеспечении и где учились по ту пору мой старший брат и тетя по матери. Мне хотелось закончить среднюю школу в Найхине или в Троицком-на-Амуре, районном центре. Но я знал: после школы уеду учиться непременно в Москву или Ленинград.

Быт в Даде, родном селе и в Найхине, с преобладанием русских, ничем практически не отличался. Представления о городской жизни у меня были – из книг и фильмов, даже о жизни в странах Европы, не говоря о России, из романов. Критики, самые доброжелательные, путая автора с его лирическим героем Филиппом из повести «Птицы поют в одиночестве», замечали, что вот он впервые увидел город. Нет, и Москва, и Ленинград были узнаваемые мною города, да во времени. Также приезжали учиться в столицы из провинций и русские дети.

Выписываю диалог школьника и учительницы из повести «Воспоминания в Москве».

«Ирина Владимировна как классная руководительница была повсюду с ними, а прогулки и пикники придумывал Митя. Он смело выбирал маршруты, умел под дождем развести костер, ему ничего не стоило поймать рыбу, поджарить ее на костре.
Ирина Владимировна с восхищением следила за ним и все говорила:
- С Митей мы не пропадем! Вот что значит сын охотника и рыбака!
А Митя возражал:
- Ирина Владимировна, мой отец никогда не охотился и почти не рыбачил, он был полеводом.
- Да, - спохватывалась учительница, - вы мне рассказывали. Но все равно вы ближе к природе, чем мы. И это, в сущности, хорошо!
Когда Ирина Владимировна сказала «мы», она взглянула на Машу, а Маша, прислушиваясь к их разговору, чувствовала, что учительница не совсем понимает Митю и относится к нему скорее как к молодому рыбаку или охотнику, и для нее то, что Митя кончает среднюю школу, удивительно, между тем как для Маши и самого Мити это так естественно.
«Она приезжая, - думала Маша, - а приезжие всегда хотят увидеть у местных жителей что-то такое».
- Кажется, и это не так, - отвечал Митя Ирине Владимировне. - Первобытные народы воспринимают природу как враждебную силу, и жить в диких условиях – это еще не значит «быть ближе к природе». И современные сельские жители не так близки к природе, как кажется. Быть ближе к природе, на мой взгляд, Ирина Владимировна, - понимать и любить ее, что приходит только с развитием цивилизации и культуры. Разве не так?
Ирина Владимировна с изумлением рассмеялась:
- Если так ставить вопрос, то конечно…
Митя улыбнулся.
- Когда мне было лет пять, я, может быть, воспринимал природу и вообще окружающий мир, как моя бабушка, что вы и имеете в виду. Но как помню себя хорошо, то есть вполне сознательным существом, с третьего или четвертого класса, природа и мир вокруг меня уже были другие.
- Интересно, какие? – спросила Ирина Владимировна, улыбаясь.
Митя показал рукой на луг, на реку и небо.
Маша засмеялась, довольная, что он утер нос учительнице.
- Это я понимаю, - сказала Ирина Владимировна, продолжая в чем-то настаивать.
- У нас была собака, Ирина Владимировна, - продолжал Митя. – Уезжая учиться, я оставил ее в одной русской семье. Она узнает меня и принимает за своего хозяина, но я по ее глазам вижу: это русская собака теперь, она обрусела, Ирина Владимировна. Я вижу: вся наша природа, суровая, вечно какая-то темная и дикая, тоже как будто обрусела и наполнилась светом. Когда я смотрю на березы, - и он взглянул на учительницу, высокую и светлую, как березка, - они освещают меня не только своим солнечным светом, но и светом нанайской старины, и светом русской жизни на Амуре. Когда я вижу, как цветет иван-чай вдоль просеки телеграфной линии, на пустыре, по берегам рек, я вспоминаю… Машу, так они похожи.
Маша вспыхнула и раскраснелась ярче целого поля цветущего кипрея».

Это ли «отповедь цивилизованного советского Дерсу Узала, который выучил наизусть учебник по научному коммунизму»? Возможно, Борис П. Шишло заучил наизусть учебник по научному коммунизму, когда было ему это нужно, а затем наскоро заменил догматикой антисоветизма. Что касается меня, не помню, брал ли я в руки такой учебник? Там же азы. На философском факультете уж точно он мне не понадобился.

Детей всегда отрывали от семьи – для обучения в Академии художеств или в Царскосельском лицее и т.п. Да, в эпохи расцвета искусств и наук.

Либерализм в отношении этнических меньшинств, как и всякого рода меньшинств, похоже, достигает обратного результата, как и в политике ЕС и США, вплоть до войн. Оставаясь в резервациях, сохраняя быт и этническую культуру предков, малые народы обречены на вымирание, как в колониальные эпохи подвергались физическому уничтожению. Результат один и тот же.

В наши дни, буквально за первые месяцы 2014 года, мы наблюдаем воочию либерализм ЕС и США в отношении Украины, украинцев и русских, в действии. А подготовка шла давно, особенно интенсивно последние 23 года, с обретением независимости Украины и РФ, при попустительстве правительства РФ. Народам СССР внушили о самоценности этнических культур и конфессий, с тем помогли им обрести независимость от СССР и откат в средневековье.

Это независимость прежде всего от великой русской национальной культуры и русской (российской) нации, с разрушением классического школьного образования. Поворот к этническим культурам и конфессиям при торжестве либерализма в РФ и в той же Украине, а по сути, криминальной контрреволюции, оказался гибельным, что сегодня воочию демонстрирует Украина с ее совершенно нелепой русофобией, до нацизма.

Я не выступаю против этнических культур, этого наследия далекого прошлого. Но они не в силах заменить русскую национальную культуру, которая сформировалась за последние три столетия Ренессанса в России. Здесь мое Отечество. Кто от великого отказывается, тот впадает в ничтожество. Это касается и РФ. Но Украина – какое нелепое зрелище!

Теперь по поводу отрывка из повести «Птицы поют в одиночестве», из которого приводят критики, самые доброжелательные, цитаты, вольно или невольно переиначивая его содержание сокращениями и замечаниями. Разумеется, это автобиографическая повесть до известной степени, только лирический герой почти на десять лет моложе автора, круглый сирота с раннего детства, вступающий в жизнь с рефлексией 60-х годов XX века. По-настоящему автобиографические повести написаны позже – «Свойства души» и т.д.

«Природа, думал я, это все, что вокруг… Ивы, амбары… Шиповник посреди села, куда Тима водил девчонок, за что Дени била его палкой. Ночная река, полная тайн и такая теплая. Мухи, собаки с глазами, облепленными мошкой. Природа – это шерсть медвежьей шкуры и мои страхи. Казался природным наш быт во всех национальных проявлениях. Комары. Метели, когда больно в висках от мороза. Само слово - орнамент. Природа, одним словом, стыд.
Мир прекрасного – это школа, книги, русская речь. Природа меня закабаляла, культура – освобождала. Я хотел снять с себя природное и перейти весь в мир культуры. В школе я и проделывал это, и радовался, как легко мне стало удаваться это превращение. Я пел песни. Я читал книги. Но беда, я родился с печатью национального быта, я – это халат моей Дени, мои страхи и стыд, я – предмет этнографии, как шаман и его мазанка, я – человеческая окаменелость, заморыш исторической жизни человечества. Смешно вспомнить, как мы играли в индейцев, сами те же индейцы на пороге современной цивилизации.
Я знаю, я живу в России, я свободен и счастлив, но я не могу забыть об индейцах в резервациях, о неграх в гетто, и тени их уважения и позора я чувствую на моем лице и сейчас.
Ребенком мне хотелось умереть и где-то в России родиться заново. Я об этом много мечтал. Но делать нечего. Быть так».

Как видим, здесь вопрос не сводится к этнической идентификации личности или писателя, скорее чисто социальная и всеобъемлющая в мировом масштабе постановка проблемы воспитания и культуры, помимо этнической, всечеловеческой. Герой мой не о себе только тоскует, при этом он свободен и счастлив действительно. Его радуют и произведения искусства из всего мирового богатства, и природа, словно освоенная русской классической живописью.

Я рос в детстве и ранней юности более цельным существом, вероятно, в полном соответствии с эпохой 30-40-х годов, чем мой герой, вступавший в жизнь с рефлексией 60-х годов, с рефлексией, охватившей интеллигенцию, вплоть до диссидентства. Эта же рефлексия отразилась в развитии деревенской и бытовой прозы, на мой взгляд, не лучшим образом, в частности, подготовив читателей к восприятию уже откровенно диссидентской литературы, по сути, идеологического обеспечения для пятой колонны в разрушении Российского государства под знаком СССР.

 



Назад в раздел | Наверх страницы


09.11.16 К выборам президента в США »

04.11.16 История болезни »

01.11.16 Банкротство криминальной контрреволюции в РФ »

19.10.16 Когда проснется Россия? »

10.10.16 Об интервенции и гражданской войне »

09.10.16 О романе Захара Прилепина "Обитель". »

07.10.16 Завершение сказки наших дней "Кукольный тандем". »

03.10.16 Провал сирийской политики США »

18.08.16 «Гуманитарная война» Америки против всего мира »

05.08.16 Правда о чудесах »

Архив новостей

Наши спонсоры:


   Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Copyright © "Эпоха Возрождения" "2007, Петр Киле, kileh@mail.ru  
Все права защищены