C:\Users\Henry\AppData\Local\Temp\F3TB8F9.tmp\ru_index1.tpl.php Петр Киле "Мастер галантных празднеств". / Эпоха возрождения


Эпоха Возрождения - это вершина, с которой мы обозреваем мировую культуру в развитии, с жизнью и творчеством знаменитых поэтов, художников, мыслителей, писателей, композиторов, с описанием выдающихся созданий искусства.
Новости Города мира, природа. Дневник писателя. Проза Лирика Поэмы Собрание сочинений Приложения. Галерея МОДЕРН_КЛАССИКА контакты
В истории человечества не было веков без вспышек ренессансных явлений.
Опыты по эстетике ренессансных эпох,
а также
мыслителей, поэтов
и художников.
Ход мировой
истории под знаком Русского
Ренессанса.
Драмы и киносценарии о ренессансных
эпохах и личностях.
Стихи о любви
Все о любви. Стихи и эссе. Классика и современность.

 

 

"Мастер галантных празднеств"


Мало что известно о художнике, которого знают все в мире и имеют представление о его картинах, и само его имя Антуан Ватто - воплощение XVIII века.

Легко собрать всё, что достоверно известно. Антуан Ватто родился 10 октября 1684 года в городе Валансьене в семье кровельщика и домовладельца, пьяницы и скандалиста. Город с крепостью находился на севере Франции, а иногда на юге Фландрии. Ватто не повезло с рождением, так бы и пропал в безвестности, но в 16 лет он взял и ушел пешком в Париж - более 200 километров. А он с детства был слаб здоровьем, да не очень общительным.

Тем не менее юноше везло на встречи с людьми, которые охотно принимали участие в его судьбе. Как провел провинциал из фламандцев в Париже первые годы, неизвестно, но он не пропал: его приютил или принял на службу в качестве приказчика или ученика владелец фирмы по продаже гравюрами и картинами Жан Мариэтт, гравер, коммерсант, коллекционер. Возможно, у Мариэтта Ватто познакомился с Клодом Жилло, а поскольку последний был фламандцем, может статься, именно он привел Ватто в лавку Мариэтта, с которым вместе брал уроки гравирования, а теперь получал от него заказы.

Клод Жилло подвизался и театральным художником, что могло предопределить интерес Ватто к театру. Клод Жилло взял Ватто в ученики и даже «пригласил молодого человека поселиться у него». Какая, казалось бы, удача, но только не для Ватто. Здесь впервые всплывают свидетельства современников о художнике, который был весьма странен.

Он был просто независим по натуре, не умел подчиняться даже как ученик. Клод Жилло, имея заказы, предоставив ученику все удобства для жизни, мог ожидать от него помощи как подмастерья. Тот это понимал, вот только у ученика получалось лучше. «Как бы то ни было, - пишет Жюльен Жерсен, - они расстались так же охотно, как и соединились».

В Лувре устраивались большие выставки, салоны, с выпусками «ливре» - путеводителя по выставке. Что говорить, это была школа для молодого художника. В этом плане Ватто снова повезло: его привлек к работе хранитель коллекций Люксембургского дворца Клод Одран. Здесь он занялся орнаментами и сценами для стенных росписей и, несомненно, самым внимательным изучением сокровищ Люксембургского дворца, который еще не был открыт как музей, и здесь же обширный пустынный парк. Здесь Пуссен, здесь Рубенс...

И, разумеется, постоянное посещение театров... Но Ватто вдруг, по какому-то наитию, пишет картину на батальный сюжет, вместо восхитительных арабесок, чего никак не может одобрить Клод Одран. Возможно, Ватто получил какое-либо известие из Валансьена, откуда ушел восемь или девять лет назад, и уехал, продав, возможно, впервые картину на батальную тему за 60 ливров. Поездка вряд ли была веселая.

«В жизни не видела я более печальных времен; люди из народа мрут как мухи от стужи. Мельницы остановились, много народу умирает от голода». (Из письма герцогини Орлеанской, принцессы Палатинской своей сестре от 2 марта 1709 года.)

В Валансьене Ватто пишет еще одну картину на тему войны, уже заказаную ему, и по возвращении в Париж поселяется у Сируа, заказчика картин на военную тему, с тем, чтобы на него работать. Но заработки мало интересуют художника. Он много читает, много думает. «Если на него опять нападет хандра и навязчивые мысли, то он улизнет из дому и тогда прощай шедевр», - свидетельствует Сируа.

1 сентября 1715 года  утром скончался Людовик XIV, казалось, переживший славу своего царствования; во всяком случае, современники веселились, ожидая перемен к лучшему. Галантный век, по первоначальному смыслу, торжественный, пышный, закатился, промедлив в сумерках. Даже величие эпохи в достижениях искусства оказалось в прошлом. Сколько-нибудь выдающихся художников не было.

Странным образом, как сейчас видно, XVIII век начинался шестнадцатилетним юношей, пришедшим из провинции пешком в Париж, где тоже толком нигде не учился. У него не было за душой ни воспитания, ни образования, ни школы, ничего, кроме гения, весьма странного по жанру, по тематике его лучших картин, что получило определение при присуждении ему звания академика, - «мастер галантных празднеств». На академика вроде бы не тянул, писал картину с отсрочками пять лет, вытребовав право писать не на заданную, а свободную тему. Это картина «Паломничество на остров Кифера», повторенная тут же со значительными дополнениями.

В 1715 или 1716 Ватто поселяется у Пьера Кроза, королевского казначея и мецената, в его новом, законченном в 1714 году, дворце, где он оказывается в эпицентре самых пышных балов и празднеств в Париже. Ватто - известный художник и лучший... Кроза пишет в Венецию модной в Европе портретистке Розальбе Каррьера: «Среди наших живописцев я не знаю никого, кроме месье Ватто, кто способен был бы создать произведение, достойное того, чтобы быть вам представленным...»

Сделаю ряд выписок из свидетельств современников, чтобы нам яснее представить, каким был в жизни Антуан Ватто даже среди великолепия бесконечных празднеств и театральных представлений..

«Он почти всегда был задумчив... усидчивый труд наложил на него отпечаток некоторой меланхоличности. В обращении его чувствовались холодность и связанность, что порою стесняло его друзей, а иной раз и его самого, единственными его недостатками были равнодушие да еще любовь к переменам» (Жан де Жюльен.)

«Ватто был среднего роста, слабого сложения; он отличался беспокойным, изменчивым нравом, твердой волей; по умонастроению был вольнодумцем, но вел разумный образ жизни; он был нетерпелив, застенчив, в обращении холоден и неловок, с незнакомыми вел себя скромно и сдержанно, был хорошим, но трудным другом, мизантропом, даже придирчивым и язвительным критиком, постоянно не был доволен ни собою, ни окружающими и нелегко прощал людям их слабости.

Говорил он мало, но хорошо; он любил читать, это было его единственное развлечение, которое он позволял себе на досуге; не получив хорошего образования, он недурно судил о литературе... конечно, его постоянное усердие в работе, слабость здоровья и жестокие страдания, которыми была полна его жизнь, портили его характер и способствовали развитию тех недостатков, которые ощущались в нем, когда он еще бывал в обществе». (Жерсен.)

«По натуре он был язвителен и вместе с тем застенчив - природа обычно не сочетает эти две черты. Он был умен и, хотя и не получил образования, обладал вкусом и даже утонченностью, позволявшей ему судить о музыке и обо всем, для чего нужен разум». (Граф де Келюс.)

1717 год - Ватто еще живет у Кроза, пишет «Паломничество на остров Кифера», регент Филипп Орлеанский отправляет поэта Аруэ за эпиграмму на него в изгнание, тот самовольно приезжает в Париж, чтобы предложить Французскому театру трагедию «Эдип», и его сажают в Бастилию... Но главное событие в Париже в это время - приезд русского царя Петра...

«Сегодня был мне нанесен знаменательный визит, то был визит моего героя «Царя». У него превосходные манеры, если говорить о них как о манерах человека, лишенного претензий и аффектации. Он судит обо всем справедливо. Он говорит на дурном немецком языке, но может объяснить все и превосходно поддерживает беседу». (Из письма герцогини Орлеанской, принцессы Палатинской своей сестре от 14 мая 1717 года.)

Во время приема у герцога д`Антена, в парке собрались знатнейшие дамы, чтобы хотя бы издали увидеть русского царя, что представил князь Куракин, русский посол во Франции, как ассамблею в парке, с упоминанием острова Венеры, где храм и статуя богини... Таким образом, дамы с их кавалерами представили нечто вроде паломничества на остров Кифера, воплощением которого на непривычно большом холсте был занят Ватто, о котором в это время и заговорили как о «мастере галантных празднеств», и о нем вполне мог прослышать Петр, царь-мастер и всевозможных празднеств, и ассамблей. Парижская мода к этому времени уже воцарилась при русском дворе.

Среди всех картин Антуана Ватто и из его жемчужин в Эрмитаже я всегда выделял одну, это «Актеры Французской комедии». Она совсем небольшая, всего двадцать пять сантиметров в длину, написана на доске, как икона, ничем, казалось, не примечательная, без тайны и соблазна галантных фигур и ассамблей в парках.

Если там сценки праздного времяпрепровождения или празднеств, то здесь пауза, мгновенье отдыха или раздумий перед началом спектакля, возможно, уже после спектакля, когда возникли какие-то коллизии, решение которых свыше сил актеров.

Центральная фигура в картине несомненно старик, который только что подошел к группе; он остановился, опираясь на трость, со шляпой в правой руке, хотя на голове у него темный головной убор, губы его сжаты, в глазах явно проступает огорчение, можно подумать, труппа выступала на площади посреди немногочисленной публики и осталась без заработка.

С другого края картины молодая женщина, цветущая, в красном с мехом платье, глядит вопросительно на старика, чуть ли не с вызовом; на руке у нее черная маска, словно прикрывающая глубокий вырез платья на ее груди...

Рядом с молодой женщиной голова молодого мужчины, откинувшего голову, по всему, в сложном движении туловища, со взглядом, как будто устремленным к открытой груди примадонны, а он, разумеется, на амплуа первого любовника...

Между головами мужчин миловидное лицо юной девушки, у нее невеселый взгляд, но она полна жизни, смотрит вниз, туда же вниз смотрит арапчонок, темная головка которого составляет центр картины.

С годами, заходя в Эрмитаж, я нет-нет находил угол зала с картинами Ватто, с окнами на Дворцовую площадь, с невольной улыбкой смотрел на «Савояра с сурком», который сам по себе смеется, на «Затруднительное предложение», на «Капризницу», на «Военный роздых», на «Святое семейство», сколь они все различны, и вновь и вновь вглядывался на групповой портрет актеров Французской комедии, узнавая их всех и каждого в отдельности как давних моих знакомых, мне уже казалось, что они вовсе оживают, как на сцене перед зрителями.

Если «Савояр с сурком» и «Военный роздых» - это картины с житейски ясным содержанием, «Капризница» в общем тоже как жанровая картина, то с «Затруднительным предложением», начиная с названия, все обстоит сложнее. Название по всему случайно. Вообще названия картин Ватто не принадлежат ему. О них он не заботился, проявляя странную беспечность, его всецело занимала живописная тема, а, исполнив ее с теми или иными фигурами, в той или иной цветовой гамме, он терял к ней интерес, уже другие мелодии увлекали его.

Но перед нами в Эрмитаже «Затруднительное предложение» - это первое из картин художника, в котором предстает весь Ватто с его ассамблеями в парках, с его дамами и кавалерами в праздничных платьях и костюмах на лоне природы. Эти сцены, казалось бы, вполне реальны, взяты из действительности, как «Савояр», вместе с тем они безусловно театральны, словно разыграны на подмостках.

Несомненно что-то произошло: женщина, поднявшись, быстро, подбирая подол платья, уходит, но поворачивает головку в сторону кавалера, который подскочил к ней, с вопросом, что собственно случилось, а две дамы, сидящие на траве, потянулись друг к другу с обсуждением события, да с такими секретами, что мужчина, который рядом с ними, вынужден откинуться, чтобы избежать упрека в нескромности, а вдали пылает вечернее небо, словно там полыхает пожар.

Нельзя сказать, что у Ватто нет сюжета, событие не описано, как в эпизоде романа, не разыграно, как в драме, но накал чувств и настроения проступает, можно сказать, полыхает в чудесных платьях дам, скорее не из жизни, даже не театральных, а волшебных, коими художник одарял всех своих персонажей в саду ли, нет, на сцене, только перенесенной на природу, поскольку для него действие происходит на вселенской сцене бытия. Он поэт, гениальный поэт, только работает кистью и красками.

Теперь снова взглянем на картину «Актеры Французской комедии». Нет сомнения, это портреты, только портреты не просто артистов и не просто их персонажей, а то и другое вместе, самая жизнь и театр, какие они есть на самом деле, со всей горечью и вдохновением, отлетающим вскоре, что хорошо знал по себе художник.

На всех своих персонажей, казалось бы, беспечно предающихся радостям жизни, молодости, успеха, Ватто невольно накладывает печать и своего восхищения красотой, и своей острой грусти. Его картины - это жемчужины живописи и поэзии, а именно высокой живописи и высокой поэзии. Он один такой. Рядом с ним в никакое сравнение - ни Лакре, ни Буше. Поэтому неудивительно, что Ватто воплощает XVIII век с его самой красочной, самой поэтической и безупречной по вкусу интимной, чисто человеческой стороны.

Исследователи высказывают предположения, что старик со столь скорбным достоинством - это знаменитый актер Ла Торильер, а молодая женщина - Кристина Демар, занимавшая первенствующее положение в «Комеди Франсез» в первые годы XVIII века. Она пользовалась благосклонностью короля Людовика XIV и принца Филиппа Орлеанского, от которого родила ребенка. Впрочем, она пользовалась благосклонностью и других именитых особ, посещавших Париж.

Старика с тростью и в той же скуфейке можно узнать в картине «Любовь на итальянской сцене», а это исключает предположение, что он всем известный в Париже актер Ла Торильер. С его участием картина получила бы название «Любовь на французской сцене», а там его нет. Соответственно и молодая женщина в красном с мехом платье, по моде на все польское, совсем не Кристина Демар.

Таким образом, перед нами прежде всего портреты «персонажей в масках», одно из названий этой картины. Ватто и здесь не остался лишь на почве реальности, а из выхваченных из жизни или со сцены лиц в рисунках скомпоновал  сначала в воображении, а затем на холсте свой миниатюрный шедевр с бесконечным содержанием.

©  Петр Киле



Назад в раздел | Наверх страницы


09.11.16 К выборам президента в США »

04.11.16 История болезни »

01.11.16 Банкротство криминальной контрреволюции в РФ »

19.10.16 Когда проснется Россия? »

10.10.16 Об интервенции и гражданской войне »

09.10.16 О романе Захара Прилепина "Обитель". »

07.10.16 Завершение сказки наших дней "Кукольный тандем". »

03.10.16 Провал сирийской политики США »

18.08.16 «Гуманитарная война» Америки против всего мира »

05.08.16 Правда о чудесах »

Архив новостей

Наши спонсоры:


   Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Copyright © "Эпоха Возрождения" "2007, Петр Киле, kileh@mail.ru  
Все права защищены