Эпоха Возрождения - это вершина, с которой мы обозреваем мировую культуру в развитии, с жизнью и творчеством знаменитых поэтов, художников, мыслителей, писателей, композиторов, с описанием выдающихся созданий искусства.
Новости Города мира, природа. Дневник писателя. Проза Лирика Поэмы Собрание сочинений Приложения. Галерея МОДЕРН_КЛАССИКА контакты
В истории человечества не было веков без вспышек ренессансных явлений.
Опыты по эстетике ренессансных эпох,
а также
мыслителей, поэтов
и художников.
Ход мировой
истории под знаком Русского
Ренессанса.
Драмы и киносценарии о ренессансных
эпохах и личностях.
Стихи о любви
Все о любви. Стихи и эссе. Классика и современность.

 

 

Пленники любви и красоты. Сборник стихов и поэм о любви и женской красоте.

В часовне с гробницей на ужин к Командору явился Дон Жуан. Между тем с улицы доносится музыка; двери открываются; монахи вносят гроб с телом Энрике; его сопровождают священнослужитель, донья Анна с домочадцами и музыканты, среди которых Луис и Исабель. Установив гроб под Распятием, монахи с домочадцами доньи Анны удаляются. У изголовья усопшего священнослужитель читает, что следует, из Библии, но голос его внятно звучит лишь изредка; также и с музыкантами, музыка и пение прорываются и затихают.

             ДОНЬЯ АННА
    (приподнимая голову и вуаль с лица)
Все это сон! Мне снился дон Жуан,
С его явленьем здесь, а я молилась,
Оплакивая молодость мою.
Энрике жив, и гроб его мне снится;
Но и во сне мне тяжело, о, Боже!
Иль я больна, уж при смерти давно?
    (Замечая застолье у гробницы, смеется.)
Смешны причуды сна, хотя и страшно.
Зачем же дон Жуану приходить
На ужин к статуе, ожившей будто?
Быть может, и простил ему король,
Но не Фернандо, мощный, весь из камня,
Со взором в отсветах огней из Ада,
Давно узревший сына во гробу.

 Луис дает знак играть музыкантам.

                ИСАБЕЛЬ
    Прекрасна юность даже в смерти.
           Мы можем только верить,
           Как на цветах роса,
           Мгновенная краса,
    Что жизни цвет не станет прахом,
           Как плоть объята страхом,
           А вознесется в Рай,
     Для душ прекрасных вечный край.
     В сияньи солнечного света
     Душа чистейшая поэта,
           Как феникс, возродясь,
           Переживет и нас -
           Не в жизни скоротечной,
           В поэзии предвечной!

                 ДОН ЖУАН
              (отходя от плиты)
Я сыт. Пусть убирают со стола.
                КОМАНДОР
Еще вина? Со дна морей, из трюмов
Крушенье потерпевших кораблей
За тысячу веков. Последний тост.
Я воспою любовь. О, твой предмет!
                 ФЛОРЕС
У мертвеца любовь все на устах.
                 ИСАБЕЛЬ
           (замечая застолье)
Луис! Что происходит здесь? Иль шутка?
Не ты ли статую привел в движенье,
Чтоб разыграть некстати дон Жуана?
А, может быть, ты в самом деле дьявол?
                  ЛУИС
Когда я дьявол, ты, уж точно, ведьма,
И мы служили оба дон Жуану,
Поскольку душу мне он заложил.
             КОМАНДОР
Все страсти исчезают за могилой,
        Лишь память о весне,
    Воспоминание о милой,
        Возлюбленной жене
    Восходит песней вдохновенной,
    Как гул, по всей Вселенной.
    Лишь дивных слов не разобрать,
         Их вещего значенья.
         Ты слышишь? Вот опять!
         Достойно удивленья?
То пенье доньи Анны, иль о ней,
         О счастье новой жизни,
         Увы, уж не моей
         В утраченной отчизне!
               ДОН ЖУАН
И с этим ты явился, Командор?
              КОМАНДОР
Чему ты удивляешься? Не малость
Вселенную объемлющая страсть!
               ДОН ЖУАН
То песнь моя и страсть моя, приятель,
Что в камне отзывается, как эхо
На звуки жизни, песен и любви, -
Как здесь в часовне музыка все льется.
Возрадуйся! По воле короля,
Я им прощен, женюсь на донье Анне.
               КОМАНДОР
          (поднимаясь во весь рост)
Пусть королем, пусть Богом будь прощен,
О, дон Жуан, не мною, Командором!
       (Хватает рукой дон Жуана за горло и приподнимает.)

Часовню сотрясает удар грома, в открытые двери в сад видны молнии, проливается ливень.
Статуя и дон Жуан проваливаются.
Донья Анна, вскочившая было, словно отброшенная адским пламенем, падает навзничь.
Луис, Исабель, священнослужитель и музыканты выбегают в сад, где идет дождь и светит солнце.


ХОР ДЕВУШЕК И ЮНОШЕЙ из комедии «Кабаре «Бродячая собака»

           ХОР
    (поет с представлением)
А мы порою росной
За голубою розой
В беспечных грезах сна
Взовьемся, как весна.
Нет, лучше мы проснемся
И в яви унесемся
Безустали лететь
И петь, и петь, и петь!
А будет вот как проще -
Мы приземлимся в роще.
Иль на зеленый луг
И встанем тотчас в круг,
И в легком, нежном трансе
Закружимся мы в танце.

             ХОР
      Театр новейший - это мы!
Из жизни, как на волю из тюрьмы,
         Выходим мы на сцену,
      Со злобы дня сдувая пену.
      На миг бессмертны, как Кощей,
      Мы ценим не уют вещей,
         А лишь уют свободы,
         Бессмертие природы!
      Отраду легких вдохновений
      И милых сердцу сновидений.
Театр - игра? Нет, жизнь для нас, друзья!
      И Елисейские поля.
      Элизиум теней и вечность,
      Всей жизни этой бесконечность.

           ХОР
О, Коломбина! Коломбина!
Таинственна, как пантомима,
Очей веселых немота,
Телодвижений красота.
О, нет ее прелестней!
А наш гусар - Пьеро,
Он, как гусиное перо,
Исходит старой песней.
Любовь, отвага, честь -
Как смерти славной весть.
Всего одно свиданье -
Как сладкое признанье.
В любви успех не грех,
Но как любить ей всех?

Пляска Хора вокруг Коломбины и Пьеро, с затемнением.

            ХОР
Любовь вселенская и смерть.
Зачем такая круговерть,
Когда иных миров достичь не в силах
Истлеет красота в могилах?
     Земная красота,
Ее чудесные глаза, ее уста,
Всей неги чистой безмятежность,
Души безмерной нежность -
Все в бездну без возврата - ад иль рай,
И мук предсмертных через край.
И только музыка взыскует
      Не плакать всуе,
      Бессмертия залог,
Как Космос или Бог!

               ХОР
Здесь жизнь вся в розовом тумане.
Как сон, она его обманет?
Ведь для нее все это лишь игра,
А он-то горд и несказанно рад!
О, первая любовь! Одно смятенье
И в грезах пышное цветенье.
А женственность божественно нежна
И сладострастна, как весна.
И негой страсти дышат речи,
Как губы, поцелуйны плечи.
Какое счастье! Жизни высший миг!
Истома смерти заглушает крик.
Ночь Клеопатры? Танец Саломеи?
О, слава вам, гипербореи!
       (Исчезает.)

           ХОР
Когда любовь без цели,
Как песни, что мы пели,
Уносится, как сон,
И светел небосклон,
Свобода у порога,
Зовет нас в даль дорога.
Но сердце пополам
В тоске по вешним снам.
О, горестная мука,
Измена и разлука!
Вся жизнь - как свет ночей.
Но лишь звончей, звончей
Ликующие стансы
У музы дальних странствий

Хор в пляске словно возносится все выше и выше в ночь к звездам поверх пальм.

               ХОР
Дворец в амурах и наядах,
В великолепнейших нарядах
Вельмож, военных, светских дам,
И государь недвижный там.
Захвачена вся пляской,
Танцовщица исходит лаской.
      (Пугается.)
При блеске электрических свечей
Прозрачна кожа до костей.
      О, Боже! Боже!
Вся жизнь как смерти ложе.
Великолепный маскарад -
Как смерти неизбывной сад.
     (Видение исчезает.)
Нет, с нами юность наша,
Как жизни полной чаша!

                ХОР
Балет из Франции пришедший
В Париж вернулся, как нездешний,
Поэзией Востока полн,
Как море из летучих волн,
С игрой русалок и дельфинов,
Иль Павловой, в полете дивной,
Или Нижинского прыжки -
И вдохновенны, и легки!
Не Петипа, его уроки
Творит, как гений танца, Фокин.
И музыка, чья новизна
Ликует негой, как весна.
Явилось русское искусство,
Как счастья сладостное чувство!

             ХОР
При блеске электрических свечей
Прозрачна кожа до костей.
Но жемчуга и бриллианты
Блистательны, как латы
У рыцарей без глаз,
У дам покров - лишь газ.
Иль это сумрак ветхий
    Паучьей сетки
Из склепов и могил?
И свет для них не мил,
Когда весь мир - гробница
И жизнь им только снится,
Великолепие в былом
Восходит дивным сном.

            ХОР
Мы в жизнь вступаем ныне
В таинственной пустыне
Из наших грез и снов,
И мир пред нами нов.
Мы юность, юность века
И образ хрупкий человека,
А будет новый век,
Каков с ним человек.
Пойдем заре навстречу...
Разверзлись стены, гаснут свечи...
Театр - игра? Нет, жизнь, друзья!
И Елисейские поля,
Элизиум теней и вечность,
Всей жизни этой бесконечность!


ХОР ДЕВУШЕК из пьесы «Огни Москвы»

Дмитрий Веснин выводит Сану (Роксану) на крышу, ухоженную, как японский садик, и та в восторге пляшет, с явлением Хора девушек, будто одна из них.

              ХОР ДЕВУШЕК
- Роксана! Ты одна из нас, студенток.
- Из самых умных и примерных деток.
- Какое там! Она из стриптизерш!
- А ты, моя завистница, все врешь!
Я из актрис, из самых сексуальных,
Что ныне модно без судов моральных.
      - А, ну, покажем чудеса!
      - Как негой дышат телеса!
      - И обнажим на миг промежность.
      - Мой бог! Ликующая нежность!
- Нет, всенародно это стыдно. Срам.
- Всего лишь смех. Веселая игра!
      - В том суть достоинства гламура.
            - И торжество Амура!

                *  *  *
Вечеринка у Афонина в разгаре. Хор девушек на подиуме разыгрывает светских дам в легких платьях, напоминающих ночные сорочки былых времен, в сияющих драгоценностях.
Сами хозяева и гости весьма дородны и уродливы. Они важны и серьезны. Преподносят друг другу подарки и целуются.

           ХОР ДЕВУШЕК
       (прохаживаясь туда и сюда)
Бассейн сияет изумрудом,
Но жизнь не кажется здесь чудом.
Кирпич и пластик - новодел,
Времянка здесь и там, везде,
Затеи скорые без стиля,
Как секс, бесплодные усилья,
Пускай оплачены с лихвой,
Постыло до тоски, хоть вой!
- А все гордишься, словно чудом:
Бассейн сияет изумрудом...
 - Откуда это все?  - Как знать.
Мы ныне буржуа и знать.
- Какое счастье - жизнь в богатстве!
- Ну да! Мещане во дворянстве.

На вечеринке происходит убийство, Сане необходимо скрыться; Дмитрий Веснин (он средних лет, знал Василину, мать Саны, с их юности) чудом спасает девушку.

               *  *  *
Луг с деревней по высокому берегу озера в ночи, в сиянии луны и звезд, с пением и пляской Хора девушек, с картиной безумной ночи, что лишь угадывается в стрекоте насекомых и птиц, в голосах и обрывках мелодий.
Хор девушек кружит вокруг пары влюбленных.

          ХОР ДЕВУШЕК
Из света солнца серп луны,
Осколок счастья и весны
Ушедших в ночь тысячелетий...
Как одиноки мы на свете!
Несемся наперегонки,
Ликующие светляки.
Святая ночь греха и бездны.
Ко мне, ко мне, мой рыцарь бедный!
Благое счастие любви...
Ах, пламя нежное в крови!
На гребне страсти - только мука,
И счастьем кажется разлука.
Лети, беспечный мотылек,
На свет в ночи; то счастья Рок.

               *  *  *
Хор девушек проступает на фоне Парижа, среди них Сана как одна из моделей.
            
         ХОР ДЕВУШЕК
Как на заре сияет месяц,
Таинственен, беспечен, строг
Наряд и поступь манекенщиц.
Ура! Париж у наших ног.
У ног красавиц из России,
Как некогда, как из богинь,
Носились ножки золотые
Первейших в мире балерин.
В игре страстей одних и тех же,
С изысками мечты в одеже,
Мы обновляем высший свет,
Стареющий уж сколько лет
С игрою предрассудков, мнений
И сменой скорой поколений.

             *  *  *
На сцене репетиция ансамбля с участием Саны.

        ХОР ДЕВУШЕК
В сиянии огней Москвы-реки
Из тьмы летим, как мотыльки.
Огни Москвы - чудесная подсветка
Страстей ликующих отметка
Десятка мировых столиц
Свободы, счастья без границ.
И ночь восходит бесподобным светом,
Ликующим средь звезд приветом.
Играем сексуальность на показ,
То пляска страстная для глаз,
Вся нега пластики, без порно, -
Игра веселая бесспорно!
И сладость лучезарных битв,
И песнопений, и молитв.

Девушки едва одеты, но в их движениях грация и красота, что производит ошеломляющее действие на Веснина, Стаса и Елену, а на Василину - до слез.

             *  *  *
Это как видение выступления Саны на гастролях.

          ХОР ДЕВУШЕК
     (поет, пляшет, проговаривая отдельные фразы)
Любовь вернется, как весна!
      Прекрасная страна
Взойдет в красе весенней,
Прольется лучезарной песней.

Веснин выходит на крышу, прислушиваясь с волнением к словам песни.

      И Правда на Земле,
Изнемогающей во зле,
      Восторжествует снова, -
      Закон всего живого!
      И это не мечта,
Спасет наш мир лишь красота,
     Что вносит меру в страсти,
     И счастье в нашей власти.
     Прекрасная страна!
Любовь вернется, как весна.

ВЕСНИН. Это сон! Я словно уношусь над Москвой в море огней и среди звезд. Бездна жизни и мироздания. Что это?
САНА (подбегая к нему). Моя песня на твои стихи, Дима!



                                 СОНЕТЫ

                          Предисловие

Известно, сонеты - это стихотворения в 14 строк с весьма изощренной рифмовкой, при этом патетической тональности в выражении чувств, чаще любовных, и мысли. Здесь явно заключено противоречие. Недаром эта форма кажется искусственной у многих поэтов.
Но прибегал ли Петрарка к изощренной рифмовке? Он просто пользовался особенностями итальянского языка. Сонет и у Шекспира предельно прост. Ничего искусственного, свободное высказывание, непрерывный монолог поэта в драме его жизни. Нередко и речи персонажей у Шекспира обретают форму сонета без рифмы, а где-то и с рифмой.
Словом, существует особая внутренняя форма поэтического высказывания чувства или мысли, что нашло внешнее выражение в сонете, с ограничением числа строк и с той или иной рифмовкой. Здесь главное - внутренняя основа поэтического высказывания особой тональности. Если это есть, есть и сонет. Но самая изощренная конструкция стихотворения в 14 строк не создает еще песни души особой тональности.


                                   Посвящение

В высоком чистом небе тают облака.
Переливаясь и журча, бежит река,
И берега, охваченные зноем,
Как в детстве, веют негой и покоем.
На всем печать иль думы, иль мечты,
Блистающего взгляда красоты.
Что ж день преображен моим воспоминаньем?
Или природа ведает познаньем,
Как женщина, ее же тайн и грез,
Одаривая нас кустами роз?
И мир претерпевает обновленье.
Здесь таинство. Примите посвященье,
                 Как ныне я
Пред вечною загадкой бытия.


                                                                ЧАСТЬ  I


                    * * *
В прогулках бесконечных в даль времен
    Прошла вся юность, точно сон.
За лирикой Серебряного века
Открылась мне эпохи новой веха,
    Как сад цветущий, весь в росе.
    О серии новелл или эссе
Мне грезилось, как впал в моральные исканья,
Придумав лишь себе же испытанья
При свете исчезающей звезды,
    Чтоб пробудиться в час беды.
        Теперь не до сентенций.
    На новом рубеже столетий,
Воспомня сны и грезы, воспою
Из юности заветной песнь мою.

                                              *  *  *
     Я рос в глуши лесов, в дали времен,
Где синей цепью гор означен небосклон,
     Как знаками далеких континентов, -
Так простиралась предо мною вся планета.
     В ту пору книжка детская попалась мне,
     С кентавром на обложке. Помню, как во сне.
Без навыка читать свободно, с увлеченьем,
Что я успел прочесть? Но с трепетным волненьем
    Заметил я поверх высоких облаков
                    Присутствие богов,
                    Могучих и ужасных,
    Богинь, пленительно прекрасных,
С Олимпа весело взиравших на людей,
            Как мой отец из памяти моей.

                    *  *  *
Струился свет с небес, купались облака,
      И нимф влекла к себе река.
То девушки собрались стайкой
За дальним лугом как бы втайне.
А за кустами спрятался сатир
С ухмылкой горделивой, из задир.
То был еще юнец, беспечный волокита.
Над ним превесело смеялась Афродита.
А день все длился, будто вечен он.
Зевс-Громовержец, Гера, Аполлон,
Другие боги на веселом пире,
Мне мнилось, возвестят о вечном мире.
Душа наполнилась таинственной мечтой.
Все в мире просияло красотой.

                    *  *  *
Вблизи села я помню местность Край Земли.
Хотя к нему тропинки нас вели
И далее, а все ж вселяло то названье
В душе моей тревогу, как преданье
            О небе, что на Землю упадет,
            И все живое на Земле умрет.
О, как пугался я, прознав о смерти рано.
Как! Все умрут? И я? Прекрасно.
Теперь я знал, что предпринять.
Пойду на Край Земли и стану, как Атлант, держать
        Я небо на плечах, а жизнь земная
        Вновь потечет от края и до края,
        С трудами и весельем в череде времен,
        С пожарами и войнами племен.

                    *  *  *
Собрались мы из дальних деревень
В селе большом в один прекрасный день.
Здесь было много русских, я впервые
Воочию увидел: мы в России!
Две родины: большая, малая сошлись,
    В судьбе моей переплелись.
Язык я знал неведомо откуда,
Как дети, но не в том таилось чудо.
В учительницах я улавливал черты
Богинь, знакомых мне, и новые мечты
С их женственностью милой сопрягались,
Как будто тайн души моей они касались,
Влекущих, стыдных, научая быть
Достойным и одно прекрасное любить.

                   * * *
Есть странные растения - хвощи
И плауны, не то, что бы не хороши;
Растут они в воде иль на болоте,
В местах, где не заметишь бабочек в полете.
Я в детстве их бежал, как от стыда,
И в том бы не признался никогда,
Когда бы не узнал, что то - реликты,
И ими были воды и земля покрыты,
Пока цветковые на смену не взошли.
       Для украшения Земли?
Учительница, о, она сошла б за Флору,
Кивнула важно мне с улыбкою во взоре.
       С тех пор за истину я чту:
Природа исстари творила красоту.

                  *  *  *
Еще зимой нежданно снег подтает,
И солнце, грея горячее, просияет,
И в воздухе повеет новизной
       И побежденной стариной.
И осень приносила мне приметы
Начала новой жизни. Как барчук одетый,
            Проехав пол-планеты,
Я,  сирота, однажды вдруг предстал не где-то,
А в центре Ленинграда, как в мечте
        Родиться снова - в красоте.
И мир открылся мне старинный,
        Как скифу древние Афины,
             В извечной новизне,
С сияньем чистым неба по весне.

                     * * *
Пришедший школьником впервые в Эрмитаж,
              Застывший мир старинный,
Не очень удивился я, как юный паж
                  Времен Екатерины,
Что понаслышке роскошь эту знал,
              Хоть мал, а был удал.
    Что вынес я из первых посещений?
          В игре беспечной детских чувств
          Не ведал, как свесветный гений
               Открыл мне храм искусств.
          Ведь такова от века младость,
                  Вы помните, друзья,
          Для детства новизна, как радость,
                  Отрада бытия!

                    * * *
Высокой живописи пышный пир!
    Надеждой странною влекомый,
    Входил я в Эрмитаж, как в мир,
        Мне исстари знакомый,
        Из детства моего,
     В чем ощущал я торжество;
     Средь публики многоязыкой
     Бродил с беспечною улыбкой.
И боги Греции всходили вновь...
            Все тайна и любовь,
            Что всех влечет от века -
             И Запад, и Восток , -
    Как счастья чаемая нега
    Или бессмертия залог.

                     * * *
    Здесь в страствиях провел я годы,
Претерпевая грусть и тяжкие невзгоды,
Моральною рефлексией томим,
           Безмолвный, точно мим,
    Средь публики разноязыкой,
    Столь временной, как тени, зыбкой,
    Сходящей где-то ныне в мир иной
           Безвесною толпой.
О, Время! Сохрани хоть наши чувства,
                  Как сны
                  Весны,
    В отсветах пламени искусства.
              Иначе, что ж, музей -
              Всего лишь мавзолей?
  
 Лоджии Рафаэля в Эрмитаже.

    Высокий узкий коридор
              Вдоль окон сада,
    Всего лишь переход куда-то,
    Но если вдруг поднимешь взор
        На стены, на плафоны,
    Восходят словно небосклоны
        Мифологических времен,
    С идиллией пастушеских племен.
И тут же завитки, виньетки и узоры
Со всем богатством фауны и флоры,
    Природы вещей письмена,
    Как жизни радость и весна.
           Весь мир в высоких сводах
 Гармонией пленительной воссоздан.

                    * * *
Я шел осенним лесом над Амуром,
    Далеким, словно древний Муром,
    Вернувшись много лет спустя
    В родные, вешние края.
    Земная ширь, как в поднебесье, -
    На всем и дума, и веселье.
Берез высоких женская краса
         И стать мужская сосен, -
    В них память отшумевших весен
         Сияет, как роса.
Я шел осенним лесом, внемля
Гармонии тишайшей бытия,
         Как в сводах Рафаэля.
О, милые, заветные края!

                 *  *  *
Прощай, о, юность!  Ты была, была,
            Была наивна и светла,
Но не скажу я, скоротечной,
            А как весна, предвечной.
Впервые повстречалась мне
На берегах Невы, где, как во сне,
Я школу посещал у Невского и Мойки,
Воображая все прыжки и стойки,
Живя гимнастикой, как юный грек,
           Во красоте каналов , рек.
Призванье мысля не в атлетах,
Но также отнюдь не в поэтах,
Мужая, много я ошибок совершил,
Всю жизнь, казалось, упустил.

                    *  *  *
Пришла любовь, и ночь, как день, была светла.
С картины Боттичелли милая моя сошла,
           С “Весны” или “Рождения Венеры”,
В призвание нежданное мое поверив.
И юность возвратилась, как весенний пир;
Впервые я писал стихи, влюбленный в мир.
            Избалованный щедрыми дарами,
О,  юность, ты прости, боюсь, я не сумел
             Взирать на мир счастливыми глазами,
             Творить с чудесной силой, - не успел,
Как впал в хандру, в мучительные думы
             О суете сует, и сирый и угрюмый,
             Бродил, как тень, среди живых,
             В их притязаниях убогих и нагих.

                   *  *  *
Я помню Ленинград в границах прежних,
          Классических времен.
В лучах зари и в грезах безмятежных,
Объятый тишиною, возникает он.
Пустынны улицы, сады и парки,
Как бы дождем умытые с утра.
 А в горожанах свежесть, словно Парки
Забылись сном, и всюду детвора,
И юность чистая мелькает стайкой,
С улыбкой, с речью нежной, без утайки
Всю прелесть жизни излучая в дар, -
В душе моей волненья жар
И ныне пробуждается отрадой -
Всесветной тишиною Ленинграда.

                  *  *  *
Все высшее на небе, на земле от века,
Все лучшее, что важно так для человека,
Застал я здесь,  не ведая о том еще.
Весь светел, без туманов и трущоб,
           В войну не побежденный,
С блокадных лет вновь возрожденный,
           С породой новою людей
Меня он встретил лаской, как детей
Среди родных охотно привечают,
Поскольку добрых всходов ожидают.
Откуда я и кто? Улыбка, нежный взгляд...
Досадно даже, все же горд и рад.
В деревне так бывало, в детстве раннем,
И рос я, зла не зная, добр и раним.

                    *  *  *
Судьба свела нас в танцевальном классе.
Я издали следил, как ты кружилась в вальсе,
Не смея подойти, столь странный, как сатир,
Что нимфу повстречал, придя на пир.
Сатир хотя и стройного сложенья,
С копытцами - достоин сожаленья,
Когда с ним нимфа, женственность сама, -
          Нашла кого свести с ума.
Но в таинствах любви возможны превращенья
          И новые рожденья.
Вочеловеченья возжаждал он,
Его мольбы услышал Аполлон.
Ведь нимфа знала муз из свиты бога света,
И те ей обещали в спутники поэта.
 



« | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | »
Назад в раздел | Наверх страницы


09.11.16 К выборам президента в США »

04.11.16 История болезни »

01.11.16 Банкротство криминальной контрреволюции в РФ »

19.10.16 Когда проснется Россия? »

10.10.16 Об интервенции и гражданской войне »

09.10.16 О романе Захара Прилепина "Обитель". »

07.10.16 Завершение сказки наших дней "Кукольный тандем". »

03.10.16 Провал сирийской политики США »

18.08.16 «Гуманитарная война» Америки против всего мира »

05.08.16 Правда о чудесах »

Архив новостей

Наши спонсоры:


   Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Copyright © "Эпоха Возрождения" "2007, Петр Киле, kileh@mail.ru  
Все права защищены