C:\Users\Henry\AppData\Local\Temp\F3TB8F9.tmp\ru_index1.tpl.php Петр Киле. Люцифер. Поэма. / Эпоха возрождения


Эпоха Возрождения - это вершина, с которой мы обозреваем мировую культуру в развитии, с жизнью и творчеством знаменитых поэтов, художников, мыслителей, писателей, композиторов, с описанием выдающихся созданий искусства.
Новости Города мира, природа. Дневник писателя. Проза Лирика Поэмы Собрание сочинений Приложения. Галерея МОДЕРН_КЛАССИКА контакты
В истории человечества не было веков без вспышек ренессансных явлений.
Опыты по эстетике ренессансных эпох,
а также
мыслителей, поэтов
и художников.
Ход мировой
истории под знаком Русского
Ренессанса.
Драмы и киносценарии о ренессансных
эпохах и личностях.
Стихи о любви
Все о любви. Стихи и эссе. Классика и современность.

 

 

Феномен

ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ АЛЬМАНАХ

№ 3 (15) Июль-сентябрь 2010 года.

Петр Киле. Люцифер. Поэма.

               ВСТУПЛЕНИЕ

Герой мой вновь явился предо мною,
То юн, то молод, то как птицы тень,
Спускающейся вниз с небес на землю,
С божественной осанкою предивный.
Его земное имя Леонард.
Он в мире горнем ангел лучезарный,
Прослывши в мире дольнем Сатаной, -
Свет назван тьмой, сверкающей, как солнце,
Чья сущность неизменна и в ночи,
И в час затменья в яркий полдень,
Лишь на Земле тревога и смятенье
Рождают суеверья и знаменья.

Один как Дух, другой как человек, -
Таков поэт, живущий средь людей
Один, тоскуя, весь в полетах мысли...
Герой в двух лицах, как актер на сцене,
Прообраз человека и лицо
Живое, с кровью, льющейся со стуком...
Театр и жизнь, и сцена бытия
Земного в бездне звезд неисчислимых.

                   
                    ПРОЛОГ

               ХОР ЖЕНЩИН
В горах высоких замок Люцифера
Сияет на заре, как ледники,
Игрою света затмевая Рай,
Цветущий луг и сад благоуханный,
С тропинками в глубокое ущелье
Чистилища и Ада в глубине...
Здесь горний мир и дольний проступают
На стыке дня и ночи на мгновенья,
И он то здесь, то там, то небожитель,
То человек как ангел совершенный,
Но совершенный в жизни одинок.

« - Он одинок, поскольку заточен
За прегрешенья пред людьми и Богом,
За совращенье Евы и Адама?» -
Меж тем звучали голоса отдельно.
« - То сказка, и обидная для Бога,
Который все предвидел и творил,
И ангелов, поднявших бунт нелепый,
И Землю с флорой, фауной, а также
Адама с Евой из его ребра,
Взрастив запретный плод в Эдеме, чтобы
Грехопадение верней свершилось,
С изгнаньем из Эдема в дольний мир,
Что есть Земля, планета среди звезд...»

« - Здесь сказке и конец?» -
« - Есть в сказках смысл!
С явленьем Люцифера род людской
Постиг себя, свой разум для познанья
Природы и ремесел, - что ж плохого
Он сотворил?»
« - Как Прометей у греков,
Похитил он огонь и отдал людям,
Он научил их грамоте, ремеслам,
И человек возжаждал красоты,
С расцветом мысли и искусств в Элладе».

« - Но христиане с варварами вкупе
Сей мир прекрасный превратили в прах,
И он затмил свет солнца, зелень луга,
Лазурь небес и моря, звезд сиянье, -
Всю красоту природы в юдоль скорби
В стенаньях и молитвах превратили,
И в ожиданьи Страшного суда
Творили суд над ближними такой,
Что мир опустошенный погрузился
Во тьму веков, как в адовых глубинах,
Где Люцифер во льду сиял звездой...»

« - А были правы? Можно усомниться.
Пора и с клеветой на Люцифера
Нам разобраться, что идет откуда».
« - А что? Его и надо расспросить,
Из первых уст услышать обо всем,
О чем наговорили всуе столько,
Что доле это выносить нельзя...»

Осведомленный о желаньи женщин,
Явился Люцифер без церемоний,
В тоске всегдашней, одинок, угрюм,
В полетах пребывающий повсюду
По времени, так и в пространстве там,
И здесь, томясь отчаяньем до муки...

                 I
Беспечен и угрюм, весь в мыслях дальних
Во времени, в пространствах бесконечных,
В прогулках по столетьям в Эрмитаже
Среди картин и изваяний дивных
И публики со всех концов Земли
И всякий раз из новых поколений,
Как если б я повсюду жил, всегда,
То стар, то снова юн, один, со всеми,
Поэт живет в столетьях и сегодня,
Сходя в могилу и бессмертный в духе,
Он с вами в одиночестве своем,
Пусть отзыва и нет его стенаньям,
Не может он не петь, покуда жив...

И вот что видим мы и слышим с ним.
          ХОР ЖЕНЩИН
Как ангелы восстали против Бога,
Верховного владыки во Вселенной?
           ЛЮЦИФЕР
Никак! Бунт поднимают лишь рабы.
Бывало то ведь только на Земле,
О чем воспели как о событьях неба,
Все исказивши по мечте о Рае,
Как снятся детям яства и плоды...
         ХОР ЖЕНЩИН
Не только детям... Повелось от века:
Жизнь голодна, и аппетит нас гложет,
То пищи жаждем, и питья, и секса,
А пуще жаждем мы любви, как счастья,
Неведомого счастья на Земле...
          ЛЮЦИФЕР
Сама Земля, возникшая из пепла
Потухших звезд, вся в зелени, Эдем.
И человек в неведенье своем,
Как всякий зверь и птица, счастлив был,
Пока тепло, пока хватало пищи,
Пока случаться удавалось всласть,
Не ведая о смерти, в миг исчезнуть, -
Вот счастие Эдема. До зимы,
До ливней или засухи, когда Эдем -
Пустыня огненная, Ад кромешный, -
Да  тут, уж верно, лучше и не ведать,
Что зло и что добро, что уготовил
Небесный царь, иначе ведь восстанье
Бесчисленных рабов, прозревших вдруг.
А что касается Адама с Евой,
По Библии, а есть другие книги,
Вкусить им счастье удалось сполна, -
В том весь и грех? Нет, в том премудрость вся!
          ХОР ЖЕНЩИН
Так вы как дьявол соблазнили Еву?
            ЛЮЦИФЕР
Любуясь девушкой нагой, как нимфа,
Она остановилась у пещеры,
Смутил ее до смеха и до слез,
Так Ева устыдилась наготы,
Она прикрылась от меня руками,
Как Афродита, хороша собой
И сознавая это с торжеством,
Наивна и прекрасна, как цветок.

« - Но Ева - прародительница наша?»

« - У христиан. Но жизнь цвела задолго
До христиан несчастных и гонимых...
И жизнь какая! Человек восславил
Богов своих,  могучих и прекрасных,
Во всем подобных людям, лишь бессмертных,
Живущих на Олимпе, в поднебесье...
И красота царила на Земле!»

И Люцифер вознесся в поднебесье.
Звездою утренней, Звездой вечерней
Он был замечен; прозванный Денницей,
Прослыл он Сыном также и Зари,
Он первенец творенья, весь из света,
Он сын Венеры, как зовут Звезду,
Он просиял во славе - Люцифер!

                 II
           ДИОТИМА
      (предводительница Хора)
Эдем! Эдем! Да это ж монастырь,
С молитвами три раза в день и больше
И с тайною зачатья без греха,
Когда неведомо, имел кто Еву,
И кто отец двух братьев, невзлюбивших
Друг друга до убийства, - в том ли счастье
Эдема с древами познанья, жизни,
С виной грехопаденья, как в насмешку?
С изгнанием на землю, где весной
Цветет благоухающий Эдем,
Но наг и обездолен человек,
Один из тварей он гоним и проклят,
А вся вина его - любовь и счастье,
Блаженство вековечное Эдема.
С ним оклеветан Люцифер навеки
Как совратитель Евы и Адама,
Познавших первую любовь у трона
На зависть ангельскому воинству,
Зардевшему от смутных мук Эрота,
И ропот прокатился в небесах:
Зачем бесполыми он создал их,
Когда любовь - слиянье душ и тел
От неги сладкой до изнеможденья.

В раскатах грома небо содрогнулось.
Что это? Бог проснулся ото сна.
« - В Эдеме Ева и Адам спознались!» -
Архангел Гавриил воскликнул гневно.
« - Что за беда? Как муж жену имеет,
Случаются и звери для потомства», -
Заметил Господь Бог не без усмешки.
« - Да, но... они спознались по любви,
Вкусив запретный плод, со сладострастьем,
На загляденье ангельскому войску,
Кто с возмущеньем, кто-то с вожделеньем,
Все с ропотом бесполых...
« - На кого?
Ужели на меня? Да это бунт!
Да это кстати. Пусть-ка все побьются.
Мы чистых от нечистых отличим.
Пристанищем последних будет Ад».

И войско ринулось с небес на Землю,
Могучее, с весельем всепобедным,
И небо сотряслось от кликов рати,
Не знавшей поражений до сих пор
И кто сей враг, разгневавший столь Бога,
Что им затеяна в его же царстве
Меж ангельскими сотнями война,
Как на земле все бьются ради жизни,
Чтоб тут же сгинуть без следа...

Как стаи лебединые неслись!
Теряя одеяния из пуха
И перья, ангелы летели вверх
Тормашками и падали в болота,
Где продолжали всех тузить подряд,
Не различая верноподданных
От  всех иных, борьбой увлекшихся
Шутя или до страсти, самой дикой,
Во злобе, что и демоны, и черти,
Остервенелые до бешенства,
Как свора гончих, падая в ущелье...

Осатанели ангелы до злобы,
Так среди них явился Сатана,
Приспешник Люцифера Ариман,
Владыкой Ада возжелавший стать
В угоду Богу, Люцифера он
С архангелами в лед замуровал,
Виня в грехопаденьи человека,
Когда соблазн познанья и любви
В природе человека ведь от Бога:
По своему подобью сотворил,
У дерева познания и жизни,
Предвидя все с лукавою усмешкой, -
И Люцифер в Эдеме явлен был,
Как образец, он первенец творенья,
Блистательный и нежный свет зари,
Чтоб человек возжаждал совершенства,
Влекомый к женской красоте, как к Богу,
С рождением любви, что правит миром,
Любви, рождающей добро и зло,
Когда любовь - для одного услада,
И власть верховная, и грех, и слава.

Но казни предан лишь один архангел
И оклеветан как совратитель Евы,
Любовь познавшей, все блаженство Рая,
На зависть ангелам до злобной неги,
С их превращеньями в чертей в войне
Всех против всех, с созданьем преисподней,
Где Ариман над грешниками чинит
Благой и правый,  это ж Божий, суд.

Во льду, пронизанном лучами света,
Как по весне, капели зазвенели,
Стекали струи, целые ручьи,
В озера превращаясь, с берегами,
С цветущими лугами у болот,
С ущельями и сопками все выше,
Где души уж томились - в новом царстве
С прозванием Чистилище, над Адом,
Ушедшим в воду, как при наводненьи,
От таяния лёда Люцифера,
Который, приподнявшись, вдруг восстал,
Расправив руки, полетел над морем,
Синеющим и ясным, с островами
Как будто Эгеиды, мир знакомый,
С колоннами античных храмов в небе
И изваяниями богинь прекрасных,
С очами, как живыми, с красотой
Божественной, но не живою в яви.
И Люцифер, как жизни свет и тайна,
Возжаждал воскрешения богов!

                 III
          ХОР ЖЕНЩИН
И Люцифер вознесся ввысь
Стремительно, как свет и мысль.
Он снова юн, среди богов Олимпа,
Сатир, которого боится нимфа,
Вся в вскриках и улыбке рот,
     Дионис или сам Эрот,
Сынишка славный Афродиты,
Плющом цветущим весь увитый.
     Печален и угрюм,
С самим собой не спрячешь ум.
     Гоним и оклеветан,
     Он не находит места.
Земля в воздушном шаре голубом.
Наш мир чудесный и наш дом.

Явился Люцифер, весь беспокойный,
Со взором, ночь пронзающим, как звезды.
« - Я не ошибся, - он сказал печально, -
Сродство свое предощутив в Амуре
С Венерой, вознесенных в небеса
Звездою утренней или вечерней,
Денницей иль Венерой, сын Зари,
Архангел светоносный Люцифер.
Я с ними оклеветан и повержен,
Как Прометей, принесший людям знанье.
А что за жизнь без знания о ней,
Самосознанья личности своей?
Ведь даже у животных проступает
Достоинство и грация, как если б
Присуще им сознанье красоты.
           ДИОТИМА
Сказанья из глубин тысячелетий
О сотворении Земли и звезд
Недостоверны, в этом нет сомнений,
И сотворение Адама с Евой -
Из тех же сказок, что звучат иначе
У всех народов, тем и хороши.
Ведь в сказках есть свой смысл, свое значенье,
И в них-то жизнь и истина для нас.
А там, где жизнь, и клеветы ведь много,
Пришла пора во всем здесь разобраться.

Сотворена жизнь на Земле природой.
А в том участье принимали ль боги?
Допустим, да. Тогда все боги, верно,
Какие были у людей Земли.
И не один не смей себя явить
Царем небесным всех людей Земли,
Что порождает войны и убийства,
Жестокую игру Добра и Зла
И на Земле среди людей от века,
И здесь нет правых, как среди зверей,
Охотящихся друг на друга с пылом.
Кто ж сотворил такой порядок? Бог?
Бог всемогущий, добрый, как тиран?
Сама любовь? С запретом на познанье?
С изгнаньем из Эдема в юдоль скорби,
Туда, на сотворенную им Землю?
И это Всеблагой, Всевышний, Сыном
Пожертвовавший ради новых сказок?
Повинен же во всем, мол, Люцифер,
Богоотступник он и бунтовщик,
Враг, замурованный в лед преисподней?
Нет в этих сказках смысла и значенья.

Мир не был погружен во тьму повсюду.
Всходило солнце, радуя людей,
Как и зверей, и птиц, и луг зеленый,
Усеянный цветами по весне.
И юность расцветала с чувством страха
Перед любовью, взором красоты,
Чтоб сочетаться в браке, как и звери,
Для продолженья рода и достатка,
Когда любовь, что первородный грех,
Запретна и должна она быть тайной,
Как Данте то взлелеял, весь в слезах,
Когда любовь - и счастье, и свобода,
И в муках долгих он ее воспел,
Поэзией превозмогая грех
Всех помыслов высоких и любви.
Возвысив Беатриче до небес...

                IV
         ХОР ЖЕНЩИН
Смотрите! Что там происходит? Где?
На склонах гор у озера с огнями
И звезд высоких и на самом дне,
И факелов, несущихся в полете
С телами женскими в лохмотьях гроба
И юности во цвете красоты
В прекрасных платьях Сандро Боттичелли...
« - Восставшие из мертвых и живые
Уносятся на бал у Сатаны?»
« - То вакханалия, что здесь прозвали
Шабашем ведьм, а суть одна и та же».
« - Бесстыдство и разврат?»  « - Так утверждают.
Но это ж празднество в честь бога Вакха,
С его весенним воскрешеньем вновь,
Что в радость всем, как счастье и любовь».
«- Шабашем ведьм считают, как в несчастье,
Веселье непристойно и безумье».

Там Люцифер пронесся метеором
И видит восхождение на гору
Вакханок или ведьм, как церковь судит,
Сжигая на кострах несчастных женщин,
Вниманьем обделенных и любовью,
Иль верениц певичек и флейтисток,
Гетер и куртизанок, жриц Венеры,
Отлученных от церкви, как и ведьмы.
Здесь празднество отверженных девиц,
Прославленных во времени красавиц,
Пожалуй, правда, бал у Сатаны.
Но он не властелин, всего лишь дьявол,
Телесных радостей и мук маньяк,
Ночной козел, метаморфоза Вакха,
Диониса игра, как в старину,
Но Ариман, прислуживая церкви,
Им овладел и правит балом Сатаны
Себе в усладу, с правом первой ночи.
На празднестве гетер и куртизанок
Невинность с красотой в большой цене,
И мотыльки летят на огонек...

Ночной козел воссел под балдахином
На троне золотом среди красавиц,
Нагих, в движеньях напоказ прелестных
Или нескромных, с красотой очей
От страха и волненья неземной.

Все видел Люцифер, любуясь сам,
Глаза вперяя в девушек чудесных,
Но где? В лесах, как в глубине веков,
Со всею вереницей всех рождений
И всех смертей... И миг явленья в мире
На празднестве ночном у Сатаны,
Как в клубах собирается элита,
Жизнь прожигая ночи напролет
В сияньи драгоценностей тщеславья,
Взамен любви и счастья увлекаясь
Игрою в сексуальность напоказ.

« - Кто это здесь? - Ночной козел привстал,
Галантность проявляя в козьей шкуре
В кругу красавиц обнаженных. - Боже!
Кого я вижу? Люцифер явился
На бал у Сатаны! Какая честь!
Здесь не хватает ангелов... А, впрочем,
Здесь столько ангельских созданий видишь
В невинной женственности красоты...
Прекраснейшую уступить готовый,
Я предлагаю мир и ночь блаженства».
« - Ты Ариман! - воскликнул Люцифер. -
Диониса Ночным козлом прозвали,
Вакханок ведьмами... Кто чинит суд?»
« - Известно, кто, сам Бог. Я властелин
Над тварью, жаждущей любви и счастья».
« - Ты властелин в Аду, здесь жизнь цветет,
С мечтою о любви, помимо брака,
Что превратили в сделку торгаши,
И церковь освящает непотребство.
Все извратили, а винят меня,
С прозваньем Сатаны, к тебе приставшем,
И Князем тьмы гордишься до восторга,
И мало все: Ночным козлом предстал».
« - А что тебе? Гоним и оклеветан,
Что сделал ты для примиренья с Богом?»
« - Не с Богом я в вражде, а с темной силой,
Из тьмы вселенской исходящей вновь,
Из Хаоса, когда Любовь под спудом,
Как жизнь сама и красота природы,
Эдем земной за юдоль скорби принят,
И войнам нет конца, с чумой в придачу».
« - Да, юдоль скорби. Суета сует.
А войны - то за веру. И холера!
Дорога многолюдна - это в Ад!»
« - Земля не юдоль скорби, а Эдем,
Цветущий сад... Но человек возжаждал
Не красоты, не веры, а богатства,
И миром правит Золотой телец».
« - Пожалуй, так. А что? Я не в накладе.
Отложим диспут до другого раза.
А нынче празднество. Прими участье,
О, сделай милость, друг мой Люцифер!»
« - Приму, когда Дионисом предстанешь».
« - Нет, богом я языческим не буду».
« - Не будешь, иль не можешь? Рад помочь».

Тут Люцифер весь засветился светом
И в миг вознесся, посылая стрелы,
Лучи, пронзившие Козла  до криков
Истошных и конвульсий, до безумья.
И вдруг предстал Дионисом в венке
Из винограда, тирс плющом увит,
И мир преобразился, как весною,
И на заре вечерней, с тишиной,
Когда все звуки слышны далеко,
И пенье птиц, и флейты, и тимпанов.
Дионис с удивленьем озирался
И вдруг вскричал: «Танцуйте! Эвое!»
И в пляске женщин нагота исчезла,
Как при купанье в море, место свято,
И нет греха и вожделенья тоже,
Лишь радость светлая, как по весне,
Природа оживает к новой жизни
И человек с рожденьем в красоте.

И боги Греции явились в небе.
Воскресли боги? Чудо из чудес!

Он, пролетая над холмами Арно,
Флоренцией внизу залюбовался,
В Садах Медичи ночь провел в беседке,
Следя за юношей с резцом в работе,
При свете фонаря на голове,
Над барельефом о борьбе кентавров.

                  V
         ХОР ЖЕНЩИН
Как! Боги Греции явились вновь?
И это в мире христианском, с Богом
Единым, пусть в трех лицах, как считают?
           ЛЮЦИФЕР
Явились, как в Элладе, в изваяньях
Из мрамора и бронзы, вновь отрытых
В подвалах-гротах, будто из могил,
Из кладбищ древних, позабытых кстати,
Порушенных лишь временем, как в бурю,
Засыпанных песками и листвой.
И жизнь далекая предстала снова
Во красоте мужских и женских тел,
Застывших, как во сне, но полных жизни,
Иль мощи, или прелести нагой,
Что женственность стыдливая не кажет,
А прячет боязливо, как уродство,
Бежит даров Эрота, как насилья,
И проклят бог любви, как Сатана.
(Взлетает и провисает в воздухе.)
Нет, с этим непотребством мы покончим,
С завесой лжи и клеветы на женщин...
           ХОР ЖЕНЩИН
Ах, Люцифер весь просиял, как юность!
Он снова юн, весь светел и влюблен,
Унесся ввысь, в заоблачные дали.
В руках-то лук со стрелами Амура!
Ах, что затеял он, представ Эротом?
              ДИОТИМА
Явился он к царевне, что прослыла
По красоте самой Венерой, - диво!
Явился наказать как самозванку,
По приказанью матери своей...
Влюбился сам в несчастную Психею,
Преследуемую самой богиней,
И сам Эрот в изгнанничестве пробыл
Столетия, чтоб ныне вновь явиться!
Затеял празднество он в честь Психеи,
Я думаю, в честь красоты земной.
           ХОР ЖЕНЩИН
Мы вслед за ним уносимся в полете,
Как стая журавлей вокруг Земли
В ее веках и с временами года...
Дворец пред нами - он уж освещен
Для празднества чудесного, как сон.

                  VI
Дворец сиял весь словно изо льда
И синевою неба и зарею
Малиновой, как колокольный звон,
И в кущах райских вздохи пронеслись,
А в безднах Ада стоны и проклятья,
Что вновь задумал Люцифер, злодей
И мастер несусветных празднеств... Нет!
Он мастер самых расчудесных празднеств,
И в жизни торжествует красота,
Как было и в эпоху Возрожденья.

А ныне век не блещет красотой
Искусств и мысли, все скорей в упадке.
Но техника достойна удивленья
И восхищенья - женщин красота
В изысках моды, с наготой в придачу,
С игрой страстей безумной на показ.
Мир гибнет. Красота еще цветет.
Как искушенье напоследок? Или
Последняя надежда бытия!

        ХОР ЖЕНЩИН
 (проходит на сцену, над которой возвышается амфитеатр под открытым небом, с морем по горизонту.)
На репетицию собрали нас.
А кто хорег?
          ЛЮЦИФЕР
     (являясь то на сцене, то в амфитеатре)
                     Нет, нужен здесь теург.
Бог создал женщину, допустим, но...
           ДИОТИМА
Какое «но» тут может быть еще?
           ЛЮЦИФЕР
Еще какое! Я заметил в Еве,
Что Бога не прельщало, ибо он
Адаму создал пару, как животным,
Ну, ясно, для деторожденья твари.
В Эдеме размножались твари, с ними
И люди, вознося молитвы к Богу.
Любите лишь его и восхваляйте!
Когда и ангелам наскучили псалмы.
А Ева привлекла мое вниманье,
В глазах ее мелькнуло любопытство,
С улыбкой робкой и веселой вдруг,
Дикарка обернулась нежной нимфой,
Пугливой и стыдливой до озноба;
Самой себя она не узнавала
Во зеркалах источников Эдема;
Пришлось помочь слегка ей приодеться,
С чем прелесть женская лишь возросла.
Взлелеял в женщине я красоту,
Стремление к которой есть любовь.
             ДИОТИМА
Ах, вот за что подвергся он гоненьям!
             ЛЮЦИФЕР
Устроим празднество мы вот какое.
На пир у Люцифера призовем
Прекраснейших из женщин всех времен.
Мы их увидим в яви, как на сцене,
Во времени, что длится в настоящем
Для них, как в жизни, а для нас в прошедшем,
Как дивный сон, который нам уж снился
Из мифов и историй всех времен,
Так в годы детства, юности бывало,
И красота влекла нас и любовь,
Воспоминаньем лучших дней влечет
Всегда, везде и в снах посмертных вечно.
    (Отходит вглубь амфитеатра, который теперь заполняется публикой, приветствующей проходящих по красной дорожке знаменитостей, как на кинофестивалях.)
           ХОР ЖЕНЩИН
В вечерних платьях женщины красивы,
В сияньи драгоценностей и славы
Достоинства высокого полны,
Хотя иные держатся так просто,
Смеются и болтают с кем попало.
А в модах всех времен так много сходства,
Что и в причудах маскарадом веет.
Ну да, ведь празднество в античном вкусе!
В вечерних платьях туника и пеплос
Воссозданы, с ампиром вперемежку...
Иль это лишь веселый маскарад?
Нет, кто у нас хорег? Теург творит
Жизнь в вечности, какой была и есть
Как вечно настоящее: всё в яви!
Хотя мы сами в современных платьях.
Мы здесь, а красная дорожка с неба,
Как радуга, повисла, с вереницей
Прекрасных женщин всех времен, из коих
Сейчас сноп света выделяет ту,
Кого все узнают и рукоплещут.
Узнали Клеопатру или Тейлор?
Нет, Клеопатра выше ростом Лиз,
Смугла, гибка, во взгляде неподвижность,
С упорством воли в непрерывных кознях,
Царица и гетера Рима, в славе
Затмившая властителей его.
Но там и Тейлор, молодая с виду,
Какой и Клеопатра стала б ныне!

                VII
           ЛЮЦИФЕР
(пролетая над красной дорожкой с вереницей проступающих красавиц как бы за пределами амфитеатра)
С явленьем Хора представление
На сцене начинается воочью.
          ХОР ЖЕНЩИН
   (наблюдая и комментируя то, что происходит на сцене, при этом он предстает как Хор то гетер, то куртизанок, то светских дам, то актрис...)
Где мы? Мы вновь выходим здесь на сцену?
Когда переодеться мы успели?
Повеяло прохладой и теплом...
Мы в легких одеяньях. Иль без оных!
Как изваянья женщин? Мы в Элладе!
У моря мы... Собрались искупаться?
Смотрите! Из воды в сияньи неба
Выходит женщина с фигурой дивной,
Столь стройно-нежной, статной и легконогой,
Что образ узнаваем: Афродита
Из Книда! Значит, это наша Жаба?
Прекраснейшая из творений Фрина!
Во Книде в павильоне ей стоять
Как чудо света в ойкумене, здесь же
Любуемся ею мы живою,
Злословя, даже до суда дошло:
В нечестьи обвинить пытались Фрину,
В которой - в изваянии во Книде -
Себя узнала, слышно, Афродита.

На золотой песок выходит Фрина...
Толпа сбегается - и стар и млад -
Все в восхищении, в немом восторге,
Не смея ближе подойти, как в страхе
Перед самой богиней Афродитой.
И светел небосвод с лазурью моря,
Как в дни могущества Афин и славы,
Лишь красота Эллады все цветет.
И с нею жизнь нетленна и предвечна!
             ЛЮЦИФЕР
       (с его явлением мы видим лишь его в полосе света, прорезывающей земные и звездные дали, либо на сцене с Хором женщин)
История Праксителя и Фрины
Описана поэтом, есть сонеты
К богине Афродите и к гетере.
И, значит, можем обратиться мы
К другим из самых знаменитых женщин.
          ХОР ЖЕНЩИН
Мы в туниках, мы женщины Эллады,
Но мы на стенах Трои, осажденной
Ахейским войском... Пленницы ли мы?
Нет, мы, несчастные в чужой стране,
С Еленой прибыли, прислужницы
Царицы, с похищением ее...
Иль с бегством не без козней Афродиты,
Парису обещавшей за признанье
Прекраснейшей ее из трех богинь
Прекраснейшую среди смертных в жены,
Спартанскую царицу, красотой
Которой возгордилась вся Эллада!
И греки взялись за оружие
За красоту Елены и честь Эллады,
За красоту, основу мирозданья,
Что расшатать горазды сами боги.

Со стен высоких наблюдают старцы
Сражения ахеян и троянцев,
С участием невидимых богов.
Вот весть пришла: назначен поединок,
Разумный самый после стольких битв,
Париса с Менелаем за Елену:
Принадлежать ей победителю.
Вдруг старцы оглянулись и притихли,
Как солнцем, ослепленные сияньем
И прелести, и грации Елены,
Представшей во смущеньи лучезарней,
Недаром с кровью Зевса родилась.
И старцы осудить ее не смели,
Подобную богиням в красоте,
За бедствия войны, столь долголетней;
Но, столь прекрасная, пусть возвратится
В Элладу, удалит от Трои беды.
            ЛЮЦИФЕР
   (пролетая над полем битвы)
Сразились Менелай, муж оскорбленный,
С Парисом, гостем вероломным, пусть
В его судьбу вмешалась Афродита
В игре тщеславья женщина, как есть.
За Менелаем Правда, у Париса
Обман и счастие любви Елены,
Страсть, сокрушающая мужество, -
Ему и пасть, и смерть ему желанна,
Коль скоро Троя будет спасена.
Но в небе появилась Афродита,
Сошла на землю, видима Парису,
Невидима другими, повелела
Оставить поединок, для него
Опасный; прячет в облако и с ним
Является к Елене, чтобы с нею
Парис возлег на ложе сна и счастья,
Позорно избежавши ложа смерти.
Елена и Парис удручены,
Но как от жизни и любви безумной
Им отказаться, пусть в слезах стеная,
С весельем сладостным изнемогая,
О чем всегда хлопочет Афродита
           ХОР ЖЕНЩИН
(в современных одеждах, как после спектакля)
Мы видели Елену. Чем она
Столь хороша, что превзошла во славе
Всех женщин мира красотой своею?
Слегка полнеющая, вся светла,
И статна, и легка, в глазах лазурь,
И золото волос - все диво в ней
Среди черноволосых смуглых греков,
Гречанок с их достойной красотой,
Из бронзы словно отлитых на солнце.

                VIII
           ЛЮЦИФЕР
(являясь над красной дорожкой)
Пространства необъятны: мы в России,
Явившейся на мировой арене,
Возросшейся в могуществе в сраженьях
С кумирами Европы за три века,
С победами на ниве просвещенья,
С явлением эпохи Возрожденья
В полуночной стране гипербореев.
          ХОР ЖЕНЩИН
На выходе красавица, о, боже,
Еще не видывал подобной свет!
Высока и подвижна, с дивным бюстом,
С чертами соразмерными лица
Красавиц всех времен, с глазами в искрах
Веселости, любви и восхищенья.
Кто это? Русская императрица
Елизавета, дочь царя Петра.
Так, значит, где-то здесь Екатерина,
Затмившая ее умом во славе.
Мы видим тех, кто привлекает взоры
Из зала больше всех в сию минуту,
И ясно тут, кого приветствуют
В сияньи ослепительного света,
Сказать по правде, света Люцифера,
Чей взор пронзает время и сердца.

©  Петр Киле




Предыдущий выпуск | Архив | Наверх страницы


Наши спонсоры:


   Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Copyright © "Эпоха Возрождения" "2007, Петр Киле, kileh@mail.ru  
Все права защищены