C:\Users\Henry\AppData\Local\Temp\F3TB8F9.tmp\ru_index1.tpl.php «Почти все, что сделали в Летнем саду – противоречит закону» / Эпоха возрождения


Эпоха Возрождения - это вершина, с которой мы обозреваем мировую культуру в развитии, с жизнью и творчеством знаменитых поэтов, художников, мыслителей, писателей, композиторов, с описанием выдающихся созданий искусства.
Новости Города мира, природа. Дневник писателя. Проза Лирика Поэмы Собрание сочинений Приложения. Галерея МОДЕРН_КЛАССИКА контакты
В истории человечества не было веков без вспышек ренессансных явлений.
Опыты по эстетике ренессансных эпох,
а также
мыслителей, поэтов
и художников.
Ход мировой
истории под знаком Русского
Ренессанса.
Драмы и киносценарии о ренессансных
эпохах и личностях.
Стихи о любви
Все о любви. Стихи и эссе. Классика и современность.

 

 

Феномен

ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ АЛЬМАНАХ

№ 2 (22) Апрель-Июнь 2012 года

«Почти все, что сделали в Летнем саду – противоречит закону»

 П.К.: Я посетил Летний сад после трехлетнего перерыва не без опаски. Все же не очень преуспели в плане "реконструкции". Что касается внутренних заборов вдоль аллей, это такая нелепость, что, верно, скоро их уберут, и Летний сад будет просматриваться почти отовсюду, соответственно освещаться солнцем кусты, трава и цветы. С автором статьи во всем согласен.

Открытие Летнего сада после реставрации

06/06/2012

Открытие 27 мая 2012 года Летнего сада после «реконструкции и капитального ремонта с элементами воссоздания ансамбля» (так это именуется в официальных документах) – событие знаменательное и знаковое для Петербурга начала XXI века.

(

               Прежде всего, нечасто бывает, когда преступления юридические и эстетические совпадают так наглядно.

Действительно, все то, что сделано в Летнем саду и по официальной формулировке, и по сути резко противоречит закону «Об объектах культурного наследия народов РФ». Поскольку такой «объект культурного наследия» можно только – согласно закону – реставрировать, но не реконструировать. Его нельзя капитально ремонтировать, достраивать, обустраивать и т.п. Причем, что показательно, сад открыли к знаменательной дате – 10-летию принятия этого закона. Почти все, что сделали в Летнем саду – от новых фонтанов с мраморными ваннами до реконструкции Невской ограды, – все противоречит закону № 73. Закону соответствуют только мероприятия по охране и восстановлению зеленых насаждений, да и то не все.

Точка отсчета бед

В 1995 – 1996 года Галина Болотова, тогдашний директор Летнего сада, подчинявшегося Комитету по культуре, задумала весьма скромные по объему и последствиям реставрационные работы на территории Летнего сада. И обратилась с письмом в КГИОП. Она предлагала, во-первых, заняться, вопросами дендрологии, обследованием деревьев и трав, во-вторых, восстановить 4 фонтана и 4 боскета. Ни о каком воссоздании сооружений и прочих «затей» в ее письме не было и речи.

В ответ на письмо Болотовой, возникло архитектурно-реставрационное задание, написанное в КГИОПе и датированное 20 мая 1997 г. По сравнению с тем, что сделано в конечном итоге, все выглядит еще скромно, а акцент сделан на растительности – ее исследовании и восстановлении.

Был описан характер планируемых работ: обрезка, формовка, лечение, подкормка деревьев и кустарников, восстановление газонов; понижение отметок дорог; обследование инженерных сетей; устройство поливочного водопровода; капремонт гранитных банкеток Карпиева пруда; разработка вариантов оформления четырех центральных боскетов с использованием исторических материалов на период 1723 – 1775 гг.; воссоздание на тот же период беседок, скамей, ограждений, трельяжных решеток, урн; исследование возможности воссоздания 4 фонтанов на площадках Центральной аллеи с сохранением и консервацией имеющихся фрагментов исторических фонтанов.

Далее шла разработка вариантов оформления партера и Гаванца (со сносом деревьев), реконструкция хоздвора с максимально возможным приближением его объема к бывшим оранжереям. 

Впрочем, уже в этих планах отчетливо видны намеки на реконструкцию, хотя, скажем, о фонтанах на площадках Центральной аллеи (сейчас это фонтаны «Царицын» на пересечении с Дворцовой аллеей, «Гербовый» на пересечении со Шкиперской аллеей, «Безымянный» и «Пирамида» на пересечении с аллеей Росси, ведущей к «Кофейному домику») говорится лишь в плане исследования возможности.

Ну, а дальше… Дальше - появилось распоряжение правительства РФ от декабря 2002 года о передаче в оперативное управление Русскому музею имущества ГУ «Летний сад». Летний сад стал подразделением Русского музея (ГРМ). Непосредственно с этих событий все беды Летнего сада и начались.

Уже тогда можно было предполагать, чем все это обернется для Летнего сада. Поскольку в ноябре 2003 года уже кипел скандал, связанный со Строгановским дворцом. Им также управлял Русский музей. В ночь с 18 на 19 октября 2003 года владелец ресторана «Строгановский двор», арендовавший у ГРМ территорию двора Строгановского дворца, без разрешения КГИОП снес все 10 деревьев во дворе памятника архитектуры - чтобы не мешали прибыльному общепиту. Это вызвало скандал в прессе, председатель КГИОП (с ноября 2003 г. – В. А. Дементьева, до нее – Н. И. Явейн) обещал возбудить уголовное дело, но вандализм так и остался без последствий.

Отсутствие наказания за нарушение закона провоцирует на новые преступления, поэтому уже тогда я сделал вывод, что Летний сад тоже неминуемо станет местом совершения преступления, имея в виду нарушение закона «Об объектах культурного наследия народов РФ». Прошло девять лет, преступление налицо, его можно изучать.

Кто это разрешил

К реставрации Летнего сада вернулись в 2004 году. В июне 2004-го заседал Совет по сохранению культурного наследия при правительстве СПб. Вот выписка. Первым вопросом слушали информацию «Ленпроектреставрации» об эскизном проекте. В итоге одобрили концепцию реставрации «с учетом пересмотра соотношения реставрационных работ и реконструкции (воссоздания)» и еще особо оговорили в решении: «Предполагаемые к реконструкции (воссозданию) архитектурные сооружения на территории Летнего сада представить на рассмотрение Совета пообъектно (отдельно)».

Вторым пунктом слушали сообщение о проекте реставрации ограды Летнего сада и решили, что ее надо восстановить на период первой половины XIX в. Под выпиской из протокола заседания подпись В. А. Дементьевой.

Если проследить эволюцию проекта от 1997 к 2009 году, то видно, что соотношение все больше смещалось в пользу именно реконструкции, точнее даже нового строительства.

В сентябре 2004-го эскизный проект реставрации и реконструкции был завершен. Разработчиками выступили ГУП Институт «Ленпроектреставрация» и ООО «Рест-Арт-Проект». Согласован КГИОП 21 апреля 2005 года. Стоят две подписи: сначала начальника отдела ландшафтной архитектуктуры О. Е. Милицы, потом председателя КГИОП В. А. Дементьевой.

Автором рабочего проекта по «капитальному ремонту с элементами воссоздания» Летнего сада стало ООО «Рест-Арт-Проект», главный архитектор проекта Иванов Николай Петрович. Проект был согласован КГИОП 2 октября 2009 г., стоят две подписи: Милица О. Е., начальник отдела ландшафтной архитектуры, и зам. начальника управления по охране и использованию объектов культурного наследия КГИОП Сметанина М. Е. Процесс строящего вандализма пошел.

Самое существенное заключается в том, что КГИОП, призванный охранять Летний сад по закону «Об объектах культурного наследия народов РФ» и защищать его от посягательств «прогрессоров», санкционировал его радикальную – до неузнаваемости – переделку, которую мы сейчас и наблюдаем. Переделку, которая означает утрату того подлинного Летнего сада, который дошел до наших дней, естественным образом эволюционируя.

Предметом охраны в Летнем саду был, прежде всего, сам Летний сад с деревьями, газонами и аллеями. Причем в том «пейзажном», а не регулярном состоянии, в каком он дошел до наших дней и пребывал, когда его признали памятником. Предметами охраны как раз и являлись засыпанные в 1780 г. Гаванец и в 1786 г. фундаменты фонтанов. Это же относится к каскаду «Амфитеатр» и всему прочему.

Раз вы сами признали предметами охраны засыпанные фундаменты, то их в таком виде и охраняйте, а не откапывайте, не изменяйте их особенности в виде нового строительства наземной части фонтанов. Ибо это просто новоделы, которые имеют неизмеримо меньшую ценность, чем просто деревья и просто трава. Именно потому, что сделаны в 2011 – 2012 годах.

Винегрет «Садовый»

Теперь любой посетитель Летнего сада может изучать на наглядном примере, что означает смещение соотношения реставрации и реконструкции в пользу реконструкции и капремонта. Не сомневаюсь, что найдется много таких, кому все эти новоделы понравятся, однако я исхожу из двух фундаментальных принципов:

1) подлинное лучше, чем заново построенное,
2) эволюция памятников истории и культуры – дело неизбежное и необратимое, и не надо искусственно этот необратимый процесс поворачивать вспять и вдруг в какой-то локальной точке города прыгать на 240 лет назад. С научной точки зрения это все равно нелепо.

Сейчас всех поражают, удручают и бесят зеленые заборы высотой 180 см. Заборы ограждают все (!) аллеи Летнего сада и даже Карпиев пруд (сейчас деятели Русского музея говорят, что когда кусты окрепнут, заборы снимут, но я в это не очень верю – слишком фундаментально они сделаны). С внутренней стороны, позади заборов, растет кустарник той же 180-сантиметровой высоты. Если вы входите в сад со стороны Мойки и идете по Главной (Центральной) аллее, она поначалу еще достаточно широка, и отсутствие горизонта, обозреваемого пространства уже ощущается, но еще не так остро, как с середины длины Главной аллеи, когда она резко сужается, и посетитель оказывается внутри закрытого с боков узкого коридора и ничего не видит – ни перспективы вокруг, ни даже газона за забором и густым кустарником.

В ряде случаев это оправдано тем, что посреди газонов торчат уродливые шкафы с электроаппаратурой управления фонтанами и огромные крышки люков для доступа к водоподводящему хозяйству. Но сад как единое пространство, просматриваемое и потому ощущаемое, исчез.

Материализована новая концепция пространства. Сад превращен в лабиринт, состоящий из глухих коридоров и замкнутых площадок-боскетов, которые изолируют посетителя. В итоге создается ощущение сжатия пространства, жуткой тесноты, отсутствия простора, которое создавали открытые взору газоны, подкрепляемое отсутствием воздуха: в саду заметно ухудшилась циркуляция, продуваемость, в саду душно, хотя с Невы дует ветер, и раньше всегда было прохладно.

К тому же покрытие аллей сделано некачественно, они плохо утрамбованы, поэтому в воздухе стоит пыль, которую поднимают гуляющие по саду посетители. Мои светлые туфли сразу стали серыми. Не случайно Главную аллею с утра поливают – иначе видно, как пыль стоит в воздухе.

Боскеты, заборы и кустарник высотой 180 см имеют свое историческое происхождение – они восходят к эстетике голландских садов эпохи Барокко, примыкавших к дворцам. Эту эстетику и попытались локально реконструировать смелые, но невежественные переделыватели Летнего сада. «В голландских регулярных садах дворец обычно закрывался деревьями, хозяева и их гости могли уединяться в огибных аллеях, скрываться в беседках, павильонах, эрмитажах и за трельяжами. <…> Голландские сады в большей мере, чем французские, предназначались для уединенного отдыха и уединенных размышлений», - писал Д. С. Лихачев.

Уединение было двух видов: любовное и философское, для этого и были нужны глухие кустарниковые изгороди, лабиринты и т.п. Чтобы было где почитать, помечтать, поцеловать даме ручку или даже ножку. Но это касалось садов при дворцах, т.е. подразумевало весьма ограниченный коллектив, пользующийся садом.

И естественно, что никакое уединение немыслимо в общественном Летнем саду, где в часы пик бродят толпы (считается сейчас, что сад может вместить до 7 тысяч человек). Т.е. форма (садовые приспособления для уединения, дробление пространства на замкнутые кабинеты, «клетки») резко противоречит содержанию – сегодняшней функции Летнего сада как общественного пространства. И не случайно все эти элементы для уединения постепенно исчезли к 1790 г. вместе с фонтанами, закопанными в 1786 г.

Да, наводнение 1777 года, которое разрушило фонтаны (после их решили не восстанавливать), было случайностью, но историческое изменение эстетики и функции – нет. Сад неизбежно менял свою социальную функцию и эволюционировал, сюда начали впускать публику «в небытность государыни» Елизаветы Петровны в Петербурге. Любой опрятно одетый человек имел право пройтись по аллеям: с 25 мая 1752 года сад был открыт для публики по воскресеньям и в праздничные дни.

В связи с посещением публикой сохранять эстетику голландского сада было глупо, и постепенно сад менялся. Уединение не требовалось. И уж совсем глупо было голландский сад с боскетами, перголами и огибными аллеями восстанавливать в 2012 году. Конечно, если бы Летний сад был размером с Екатерининский или Павловский парк, можно было бы на отдельных участках реконструировать отдельные садово-парковые стили, но Летний сад для таких штук слишком мал.

Другой пример. Известно, что период 1725 – 1750 гг. связан с работами Ф. Б. Растрелли. Он возвел деревянные дворцы сначала для Екатерины I, а потом, в 1732 г., для Анны Иоанновны. Дворцы стояли на берегу Невы, подходившей к самому саду (свайная набережная шириной 70 м была сделана только в 1763 – 1767 гг.), на территории Летнего сада. Перед дворцом Анны Иоанновны Растрелли создал партерную композицию, завершив ее каскадом «Амфитеатр» (1734 – 1738), украшенным фонтанами, скульптурой и резьбой. В центре партера был устроен пышный фонтан «Коронный». Между прочим, в первоначальных планах ГРМ была реконструкция каскада «Амфитеатр», но этот объект впоследствии из проекта удалили вместе с перестановкой памятника Крылову и «Большой оранжереей» - на это даже КГИОП не решился. Однако восстановление двух дворцов вместе с ликвидацией набережной предусмотрено не было.

А жаль, потому что если уж восстанавливать, так восстанавливать. Но в результате восстановили фонтан «Коронный» и элементы растреллиевского партера, которые обретают смысл только в одном случае: если примыкают ко дворцу. Без него они смысла лишены, без дворца партер – это макет, рама, повешенная без картины. Кстати, доступ в этот макет закрыт черной траурной лентой на столбиках, смотреть на партер разрешено только издали, и это понятно, потому что тысячи посетителей современного сада все затопчут и испортят.

Но общественный Летний сад уже давно предназначен для непосредственного использования, а не для того, что смотреть издали на какие-то макеты 2011 – 2012 гг. Так можно дойти до замены сада виртуальной моделью для интернета, а на месте бывшего сада построить элитные дома.

К тому же партер Растрелли при дворце – это элемент уже не голландского сада, а – в соответствии с модой 1730-х гг. и в подражание Леблону – французского регулярного парка, который исторически вытеснял петровский голландский сад. Т.е. это элементы различных мод, эстетик и историко-культурных эпох. В реальной жизни сада они медленно вытесняли одна другую, в какие-то годы сосуществуя, как это и происходит в реальности, и потому восстанавливать новоделами эволюционно и эстетически совершенно разные этапы, семантически контрастные, создавая из всего этого волюнтаристский винегрет – это снова глупо. Тем более, повторю, с учетом очень малых размеров Летнего сада: на Школьной аллее размещен новодельный «Леблон», а рядом находятся закрытые «голландские» боскеты – в частности, боскет «Крестовое гульбище» с фонтаном, украшенным статуей Нереиды (копия скульптуры XVIII в. работы А. Коррадини, стоявшей ранее на Школьной аллее), предназначенный для любовного уединения.

Очевидно, что никакого научного обоснования этот искусственно созданный винегрет не имеет. И любовное уединение тут тоже немыслимо, так что смысл боскета исчез.

И уж совсем глупо получилось с памятником И. А. Крылову. Русский музей предлагал памятник из Летнего сада вообще убрать к чертовой матери, но КГИОП запретил. В результате дедушка Крылов сидит внутри замкнутого боскета (прежде он был на открытом пространстве), что выглядит нелепо. Т.е. если запретили переносить памятник, не следовало устраивать боскет, полностью изолирующий памятник. Но не сделать боскет, когда было открыто финансирование, уже не было сил.

Об эстетической ценности новоделов я тоже не говорю. Фонтаны выглядят чересчур современно и не имеют исторического обоснования, ибо сохранились только фундаменты, а построенное сверху – это фантазии на темы Петергофа. А посреди Менажерийного пруда на островке стоит беседка, украшенная сверху декоративным позолоченным лебедем. Автор скульптуры – Третьякова Мария Игоревна, приятная молодая девушка, ученица Г. Д. Ястребенецкого, автор скульптуры «Кенгуру» на ул. Бутлерова и памятника узникам фашистских концлагерей в Красном Селе. Какую историческую ценность может иметь этот лебедь работы Третьяковой? Никакой. Просто сделали красиво. Иными словами, то что предложили взамен старого Летнего сада, не выдерживает сравнения с тем, что было.

Единственное, что я одобряю, это трое ворот в Невской ограде, соответствующие трехаллейной структуре сада, и работы по посадке новых и сохранению старых деревьев. На дендрологию была потрачена (точнее сказать, предусмотрена сметой) фантастическая (по российским меркам) сумма в 700 млн руб. (сообщил С. Ренни, зав. филиалом «Михайловский и Летний сад»). Дупла в старых липах образцово вычищены и закрыты сетками. Конечно, я не проверил все деревья, особенно за заборами, но кажется, что в этой части все сделано идеально. Плохо только, что вдоль всех аллей посажены эти почти двухметровые кустарники, дублирующие изгороди. Это в корне ошибочно.

Копии скульптур. Пластмасса XVIII века

О копиях скульптур следует сказать особо. Разговоры о замене подлинников XVIII века копиями велись с 1970 года. В результате их сделали из полимерных смол с добавлением крошки каррарского мрамора. Ужас не столько в том, что сейчас они отвратительно белые – как мне обещали, они за год – два запылятся и покроются патиной (было принято специальное решение, что копии будут стареть естественно). Ужас в том, что выглядят они не как каменные, а как пластмассовые.

Изготовило их ООО «Петербургская скульптура», которое на своем сайте  предлагает различные услуги: реставрацию, копирование, а также изготовление садово-парковой скульптуры.

В качестве примеров копий скульптур названы, например, «Вертумн», «Помона» и «Адам» в Верхнем и Нижнем парках Петергофа. Кстати, копии «Вертумна» и «Помоны» были сделаны еще в 1986-м, когда ООО «Петербургская скульптура» не существовало, а было СпецСМУ при Управлении культуры Ленгорисполкома, руководил СМУ бригадир Гаврилов. Нынешний директор ООО А. Я. Швайко было тогда одним из исполнителей. Копия «Адама» сделана в 2003 г. Во всех случаях материал – это полиэфирный лак с наполнителем в виде мраморной крошки и муки. Как отметил хранитель скульптуры ГМЗ «Петергоф» В. Я. Юмангулов, к 2003 году технология работы с материалом усовершенствовалась.

Но в копиях для Летнего сада получилось, что искусственный материал имитирует не мрамор, а пластмассу. И это бросается в глаза. Хотя с учетом всем известного возраста сада и стремления реставраторов прыгнуть прямо в XVIII в. стоило воспроизвести и мраморные прожилки, и повреждения, и выполнить искусственное потемнение материала, патину. Такие технологии есть, но в данном случае, как мне сообщил Александр Швайко, при заказе было принципиально запрещено что-либо подправлять, прорезать скарпелем или буравить. Теперь плоды принятой технологии бросаются в глаза – то, что не провели доработку скульптур резцом (скарпелем). Детали скульптур после литья остались в ряде случаев чересчур гладкими. Так настоящая рука соотносится с протезом.

Наконец, скульпторы, работающие с мрамором, пользуются буравом, создающим тонкие и глубокие желобки в одежде, волосах. А отливки вышли слишком уж заглаженными, более чем шлифованный мрамор, и потому в некоторых местах копии похожи на целлулоидных пупсов.

Впрочем, сравнить с оригиналами трудно, потому что они стоят далеко – в Михайловском замке, хотя, конечно, следовало их разместить именно в Летнем саду. Я не против копий, с учетом того, что оригиналы петровского времени достигли уже по своему состоянию критической точки, но только копии надо было сделать более качественно и ближе к мраморным оригиналам.

Архитектор Иванов: репутация и ее конец

Об авторе проекта реконструкции и капитального ремонта также надо сказать особо. То, что наделано в Летнем саду (включая трансформаторную подстанцию на 10 КВ, питающую не только насосы, но и Михайловский замок и Мраморный дворец), заставляет вообразить, что сделал это человек с неким постыдным прошлым. Ничего подобного!

Николай Иванов (род. 1959) – сын профессора, зав. кафедрой Псковского пединститута, закончил в 1984 г. Институт живописи, скульптуры и архитектуры им. И. Е. Репина, потом работал в Пушкине в группе А.А.Кедринского над проектами реставрации ряда объектов, в том числе Янтарной комнаты. Рекомендации в Союз архитекторов дали Кедринский и И. Н. Бенуа. Творческие работы – сплошь реставрация. В общем биография, которую можно назвать не только достойной, но и блестящей. И привлечен он был к проекту Летнего сада закономерно. И вдруг такой  скандальный проект не реставрации, а нового строительства в Летнем саду, что в качестве примера «строящего вандализма» войдет теперь в учебники истории культуры вместе с редкой фамилией. Видимо, желание заработать отменило профессионализм и профессиональную этику.

Я не против экспериментов. Вполне можно было потренироваться в ретростиле и создать макет в натуральную величину Летнего сада образца, скажем, 1750 – 1760 гг., но в другом месте. Например, на территории парка 300-летия Петербурга. Ведь сделал же архитектор И. Н. Князев ресторанно-гостиничный комплекс «Летний дворец» на Санкт-Петербургском шоссе в неоклассическом стиле «под Ринальди и Росси». Но на пустом месте и не снеся для этого памятник архитектуры в центре города.

Аналогичную реконструкцию Летнего сада можно было сделать и в Приморском районе. С любым количеством построек и фонтанов. И создать новый экскурсионный объект. Но Русский музей и Н. П. Иванов пошли другим путем, варварским.

Переделка как зеркало

Заявив в начале статьи, что новый Летний сад – знаковое событие, я имел в виду, что сразу несколько характерных для нашего времени сюжетов и тенденций пересеклись в этом событии. Во-первых, это антиисторизм и утрата вкуса к подлинности, что характерно для периода правления Путина. Первый и очень показательный пример – это Константиновский дворец, когда от отказались от научной реставрации и перешли к антиисторической эклектике, к бутафории.

Кстати, на территорию стройки никого не пускали, бывать там могла только Л. Н. Лихачева, тогда пресс-секретарь КГА, и она детально описала этот процесс. «То, что получилось в интерьерах – не реставрация и иногда даже не воссоздание. Некоторые помещения, из-за того, что использование другое, пришлось где-то разделить, а где-то – увеличить. И плафоны “поехали” из кабинета в кабинет…».

Между прочим, Н. П. Иванов и ООО «Рест-арт-проект» принимали участие в работах в Константиновском дворце.

Во-вторых, проект реконструкции Летнего сада и его реализация совершались в контексте бесконечных разговоров Валентины Матвиенко и ее приближенных о том, что «город должен развиваться», т.е. постоянно и везде как-то меняться. И нужны «амбициозные проекты». Еще более широким контекстом этих идей стали фантазии начальства всех уровней, что у нас все нуждается в реформировании, от образования до скверов на площадях. Только не стоять на месте. Ибо «Марш энтузиастов» навсегда впечатан в их прямые извилины: «Нам ли стоять на месте! / В своих дерзаниях всегда мы правы». Давайте сунем в Летний сад если не колесо обозрения, то хотя бы фонтанчики, павильончики какие-то…

В-третьих, наверняка учли  любовь Матвиенко к фонтанам, что привело к «зафонтаниванию» площадей Ленина и Московской. КГИОП, санкционировавший переделку Летнего сада, «фонтанофилию», конечно, уловил и учел. 

В-четвертых, стиль реконструкции подтянули к новорусскому пышному стилю, к современному ландшафтному дизайну. Конечно, придумали, что возвращаются к елизаветинским временам, но это вранье. Сад подтянули по стилю к усадьбам современных нуворишей. 

В-пятых, к исходу первого десятилетия не осталось авторитетов, которые могли бы возразить так, чтобы их хотя бы услышали. Дмитрий Лихачев умер, и стало все дозволено, потому что наши попискивания не значат для руководителей города, КГИОП, ГРМ ничего. Я, естественно, вспоминаю историю 1972 г. и статью Лихачева «Аллеи древних лип…» (Ленинградская правда). Лихачев вел борьбу с реконструкторами Екатерининского парка  Пушкина. Такое выступление против решения властей Ленинграда было очень смелым поступком, свидетельствовавшим, помимо всего прочего, о большом общественном весе академика. Между прочим, все архитекторы объединились тогда против Лихачева в единый фронт, вмешался обком КПСС, и в итоге точку зрения Лихачева проигнорировали, в результате чего осталось мнение, что он был неправ. Думаю, что прав был как раз Лихачев. Кстати, обком был в бешенстве, редактор «Ленинградской правды» М. С. Куртынин за публикацию статьи был снят с работы, а Лихачеву запретили печататься в ленинградских газетах.

Конкретно речь шла о проекте паркового архитектора Н. Тумановой, который Лихачев считал грубо ошибочным. Проекте, который, однако, одобрило и приняло к исполнению Главное управление культуры Исполкома Ленсовета. Согласно этому проекту, была поставлена задача вернуть прилегающую к Екатерининскому дворцу часть парка в то регулярное состояние, которое он имел в середине XVIII века. Для этого был предложен проектом, а потом и осуществлен, снос деревьев, подступающих к парку, в частности, средняя аллея старых лип. Цель – раскрыть вид на весь фасад дворца. Лихачева не послушались, но хотя бы услышали, а сейчас не слышат никого.

Обратная перспектива

Она блестящая. Русский музей управляет еще и Михайловским садом, а там и огороды были, и дворцовые постройки, и даже «гоньба оленей». Скажем, на месте нынешнего павильона Росси построили небольшой Екатерининский дворец. Здание с золотым шпилем с фонариком фигурирует в исторических хрониках под названием «Золотых хором». Интерьеры отличались роскошью, контрастируя с простой планировкой сада, характерной для московских усадеб с их садами и огородами. Тут были яблоневые и прочие плодовые деревья, стояли оранжереи и теплицы, где садовник Эклибэн выращивал бананы и ананасы. К хозяйственным постройкам – амбарам, конюшням, дома для садовников, винотекам – вели аллеи в виде зеленых коридоров (сейчас они сделаны в Летнем саду).

Тот же Ф. Б. Растрелли наполнил сад декоративными павильонами и беседками с мраморными полами. В самом центре сада поместили качели и горки для катания в любой сезон. Кроме того, вокруг одного из деревьев поставили вертящиеся скамейки, а в его кроне для панорамного обозрения сада соорудили беседку, куда поднимались по винтовой лестнице. А почему нет?

А, например, на месте Александровского сада со времени Анны Иоанновны устраивались празднества с фейерверками и народными гуляньями, здесь возводили временные потешные дворцы, делали винные фонтаны, жарили гигантские туши быков и корммили народ. Это будет покруче пивных фестивалей и фестивалей мороженого. Позже тут проводили строевые учения и паслись придворные коровы. Почему нет?

Должен же город развиваться. Вперед не получается, так, может быть, назад?                   

Михаил ЗОЛОТОНОСОВ

Источник:




Предыдущий выпуск | Архив | Наверх страницы


Наши спонсоры:


   Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Copyright © "Эпоха Возрождения" "2007, Петр Киле, kileh@mail.ru  
Все права защищены