C:\Users\Henry\AppData\Local\Temp\F3TB8F9.tmp\ru_index1.tpl.php Петр Киле Петербургская сюита (2) Стихи о Петербурге (Ленинграде) / Эпоха возрождения


Эпоха Возрождения - это вершина, с которой мы обозреваем мировую культуру в развитии, с жизнью и творчеством знаменитых поэтов, художников, мыслителей, писателей, композиторов, с описанием выдающихся созданий искусства.
Новости Города мира, природа. Дневник писателя. Проза Лирика Поэмы Собрание сочинений Приложения. Галерея МОДЕРН_КЛАССИКА контакты
В истории человечества не было веков без вспышек ренессансных явлений.
Опыты по эстетике ренессансных эпох,
а также
мыслителей, поэтов
и художников.
Ход мировой
истории под знаком Русского
Ренессанса.
Драмы и киносценарии о ренессансных
эпохах и личностях.
Стихи о любви
Все о любви. Стихи и эссе. Классика и современность.

 

 

Феномен

ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ АЛЬМАНАХ

№ 2 (26) Апрель-Июнь 2013 года.

Петр Киле Петербургская сюита (2) Стихи о Петербурге (Ленинграде)


         В новом районе.
Летнее утро дышит весною,
И свежо, и светло, и поет
В сини жаворонок, рядом со мною,
Устремляясь все выше в полет.

Я раздвину пошире шторы,
Запах меда несется с лугов.
Здесь же город и здесь же просторы
Беспредельных полей и лесов.

Здесь особенно веселы дети.
Так высоки дома, а внизу
Бродишь, как по иной планете,
Затерявшись в новом лесу.

И, как лучшее вспоминается,
В этот светлый, ранний час,
Нам все кажется, здесь начинается
Чудно-новая жизнь для нас.
             4 июля 1975 года.

          Гроза.
Вот что сердце все томило.
И сердиться было зря.
Солнце - словно не всходило,
Свет - из струй дождя!

Вот и гром, он, не стихая,
По-над городом гремит,
Точно с нами древний хаос
Что-то внятно говорит.

Дождь, живительный, холодный,
Льется разом, второпях.
Ветер клонит зонтик модный
И уносит... Ах!

Как чудесно! Уж сверкает
Белых туч гряда.
Так природа освежает
Наши будни и года.
           14 июля 1975 года.

       Наше назначенье.
Живу я, сидя у окна...
Пишу, читаю и скучаю...
Но вот пройдет... Не знаю,
Кто она.

Идет издалека,
Сама себе желанная находка.
Пусть будет песнь моя легка,
Как ее улыбка, чудная походка.

Не счастье в ней все это, а мечта
Моя, ее, к прекрасному стремленье.
Что в нас живет как красота,
В том наше назначенье.
            5 августа 1975 года.

             *  *  *
На прогулку мы выйдем под вечер.
Что за чудо? Весь мир мне навстречу!
Реки, солнца лучи золотые,
Города и леса - предо мной.
Вижу я все дороги России
И как будто лечу над страной.

В ночь раскрою я книгу поэта.
Сколько муки, и счастья, и света!
Судьбы, солнца лучи золотые,
Города и леса - мир родной.
Я читаю поэтов России
И как будто лечу над Землей.

Улетаю далеко, как в детстве,
Проносясь по всей планете,
А глазами ищу золотые
Города и леса - мир родной.
Я пою о просторах России
И лечу, все лечу над страной!
                7 февраля 1976 года.

   Ребенок на детской площадке.
Слышим голос его - но откуда?
Средь зимы луг зеленый в цветах,
И летит он над Арктикой - чудо,
Что живет только в детских снах.

Где же он? В синем море бездонном
Он купается до поры.
А потом улетает он к звездам
Открывать нам иные миры.

Сотни лет в корабле межпланетном
Он летит в звездной мгле.
Нас не будет, когда утром летним
Столь же юным вернется к Земле.

С корабля, что на детской площадке,
Он сойдет (просто скатится вниз)
И поскачет опять на лошадке
В наши сны, в нашу новую жизнь.
               15 февраля 1976 года.

   Марка с «Березовой рощей» Левитана.
Марку с березами, светлую грезу,
Со штемпелем черным, верно, не жаль,
Мальчик приклеил шутя на березу,
И словно открылась лесная даль.

Взрослым придумать такое трудно,
А мальчик сказал: «Попробуем». Что ж!
С маркой береза смотрелась чудно -
Как множество в мире березовых рощ.

Что же случилось? Словно умытый и чистый
Весенним при солнце дождем,
Город сиял, свежий, лучистый,
Художника новым счастливым сном!
                 3 сентября 1976 года.

     Весна открывает дали.
Как небо серо здесь, над нами,
А там, за серыми лесами,
Я вижу розовую синь,
И всё звенит там: дзинь-дзинь-дзинь!

Там тонкоствольные березки
Так стройно тянут ножки, -
Сказать точнее не могу, -
Как балерины на снегу!

Там люди в городах и селах -
Движенье, смех веселый!
Я вижу жизни торжество,
Иль это музы волшебство?

То утро над Россией всею,
То ледоход по Енисею,
То снегопад на Ангаре,
То зелень юга на заре!
             15 марта 1979 года.

        Мальчик.
Невидимое, как собака,
Он уловил еще во сне.
И тишину - как точность знака, -
Что это, верно, выпал снег.

Весь долгий вечер дождик шел,
Смывая с окон свет уюта.
И точно: ах, как хорошо
Проснуться ранним зимним утром!

Он встал и враз убрал постель.
Раздвинул шторы в лес и в иней,
И в город новый с далью синей
В тонах прозрачных, как пастель.
               10 декабря 1979 года.

       Открытие искусства.
В старинном солнечном Музее
Еще подростком он бывал...
На многое как бы сквозь сон глазея,
Он явно только «Фрину» отличал.

Он мнил, что Семирадского картина
Великолепна, лучшая из всех!
Не старцы и не колорит, а Фрина
Имела, верно, у него успех.

Со временем, полюбив шедевры,
Которыми столь знаменит Музей,
Стал с Фриной невнимателен, как первый
Ее приятель, друг ее друзей.

Но не она ль ему открыла двери
В прекрасный мир своею красотой?
В тиши о ней он помнил, как о первой
Любви своей, с лукавою мечтой.
                 17 декабря 1979 года.

           На прогулке.
По улице, не глядя на прохожих,
Гуляют два единых существа.
В их речи и в голосах похожих
Звучат так ново-звонко все слова.

И оба так обдуманно одеты.
Но все-таки не мода их кумир.
О, важные вопросы и ответы!
О, детский лепет! Что несешь ты в мир?

И поступь женская - как мысль о счастье,
Полузабытая при свете дня...
Всё тайная свобода и участье
В чудесном песнопеньи бытия.
                5 января 1980 года.

           Старушки.
У церкви действующей - вот то-то радость! -
Старушки богомольные стоят.
В фигурках их смиренье, виноватость
И деловитость робкая сквозят.

Похожи на монахинь - вид убогий -
Иль мнят себя невестами Христа?
Они взывают к Богу, вдовы Бога,
Почти без веры, все ведь суета.

Но верить хочется с тревогой сладкой,
Что придет смерть, как светлый, вечный сон.
И слушают, крестясь как бы украдкой,
Теперь уж редкий колокольный звон.
                    6-8 января 1980 года.

       Девушка в апреле.
Одетая, как летом, - для весны!
Горячая - от ясности желаний.
В движеньях то, что мужчину ранит,
Хотя в том нет совсем ее вины.

Ведь взгляд ее, столь свежий, ранний,
Не знает, как и нежность показать.
Не ведает, как будто и стараний
Кого-то непременно обольщать.

Что это в ней? Сама природа?
Созревший, совершенный плод,
Когда обмана не допускает род?

Иль это в ней всего лишь мода?
А там веселая струится кровь,
Тая в себе сладчайшую любовь.
            Комарово, 1 мая 1980 года.

          Продавщицы.
Конечно, невелика задача и услуга
Вещь показать, в бумагу завернуть,
При этом слушать, что несет подруга,
И так красиво на нее взглянуть.

У них свой мир, свои заботы, -
Все модно молоды, как на подбор.
Слегка ленивы  в жестах до работы,
И ясный в зеркалах томится взор.

Но втайне все, все продавщицы,
Толпой оттеснены к вещам,
Внимательны, как вещи и вещицы,
Что тихо приглядываются к вам.

Им хорошо - и даже ради скуки.
Среди вещей живые существа,
Они нужны вещам, как скрипке руки,
Без них душа вещей мертва.

И вдруг предстанет мир совсем особый,
Где новизна вещей - как волшебство,
И продавщицы, странные особы,
Конечно, феи. Вот их торжество!
             Комарово, 1 мая 1980 года.

         Достоинство мечты.
Пожилая женщина с цветами
В толпе спешащей, тихая, идет,
Всех избегая светлыми глазами,
Как будто не цветы, она цветет.

Там где-то затевается веселье.
Родилась внучка, робкая мечта?
А может, у подружки новоселье,
Утрата или просто суета?

Молодые девушки ревниво
Оглядывались на ее цветы.
Она ж несла их всем на диво,
Храня в себе достоинство мечты.
             9 мая 1980 года.

      Служительницы Эрмитажа.
Из зала в зал старушка за старушкой
Сидят, прохаживаются там -
Рассеянно, иль строго, иль со скукой,
Ведя как будто счет секундам и векам.

Одна ж из них задумалась так странно:
Дивясь устало божьей красоте?
Как в неисправном цветном телеэкране
Картины светятся ей со стен.

Камеи, амфоры, скульптуры,
Картины - нет всему числа!
Исторья мировой культуры -
Вся жизнь, что некогда цвела!

А публика, пленительно-живая,
Всех рас, народов и племен
Проходит здесь, чуть сознавая,
Что жизнь ее - как небосклон

С верхушками то пальм, то сосен,
С восходом солнца где-то по весне!
О, время! О, святая осень!
Рембрандтовой старушкой на стене.
               Весна или лето 1980 года.

            Жаворонок.
Над городом с лужайкой знойно-летней,
Как будто здесь лесная сторона,
С утра всех громче и победней
Зальется жаворонок у самого окна.

То весел он, то гневен от обиды,
Иль точно вас целует он в уста.
Наполнить песней городские виды,
Быть может, новая его мечта.

И песнею своей струей фонтана
Несется, не спадая вниз, все ввысь.
Меняясь в настроеньи непрестанно,
Твердит он свой девиз: «Дивись!»
                  19 июня 1980 года.

        После купания.
В городе среди прохожих
Молодая женщина весело идет.
Если не красивой, то пригожей
Всякий непременно ее найдет.

Но сегодня она прельщает
Самое себя влекущей наготой,
Той свободой, что, как счастье, тает
И восходит женской красотой.

От купанья в ней струится свежесть
Так чудесно, что сказать нельзя.
Есть неизреченная такая нежность
В озере лесном после дождя.
              1 июля 1981 года.

         Влюбленный дельфин
Неволя приятна, когда ты влюблен,
В бассейне носится, как угорелый.
Что море ему и что небосклон,
Когда он так счастлив, скромный и смелый!

Для публики пусть он всего лишь циркач,
Лихой и забавный – ради награды.
В кого он влюблен? Нет, лучше летать и играть,
В том будет больше отрады.

Ведь все началось за много веков,
Когда на Олимпе боги сходились.
Тогда Афродита из пены морской
Поднялась – и все ей дивились.

Трибуны высоки, как древний Олимп.
Но лица и краски не слиты.
Оттуда глядит, а солнце, как нимб,
В досаде и страхе дочь Афродиты!
              2 сентября 1981 года.

         Прощание до завтра.
У двери фака остановились
Две девушки, смеясь слегка, -
Как в зеркало, глаза их устремились
Друг в друга, чтоб сказать: пока!

Тут их заметили: они, то зная,
Глядятся,  словно радостью делясь,
И все смелее, все нежнее, - рая
Блаженство высветив в тот час!

Но минул их прохожий. Баста!
Оглядываясь, уходят врозь,
О тяжести разлук до завтра
Задумываясь до слез.
             5 сентября 1981 года.

          Молодо-зелено.
Фигурки школьников на перекрестке.
Беспечность, радость на устах.
Но бросится в глаза подросток –
Он с сигареткой на губах.

На девочек глядит, как посторонний,
А с малышами готов дурить.
Вот вдруг согнулся колесом: в ладони
(Весь фокус!) ловко закурить.

Несносный дуралей, еще приличный,
Как дети все со школы рядом тут.
Но жаль, в каких мирах различных
Они, пока беспечные, растут.
                  5 сентября 1981 года.

     На Университетской набережной.
Осенний день то сер (с дождем!), то светел,
А шпиль с корабликом – как рукотворный луч!
Поблескивает купол, весь в пыли столетий,
Когда ударит солнце из-за туч.

Адмиралтейство, Зимний и Исаакий,
И Медный всадник – прямо пред тобой.
Здесь чудно, словно снится сон, и счастье
Нисходит в душу светлой красотой.

Нева в граните – то как часть природы,
И в ней на воле травы проросли.
Туда-сюда проходят теплоходы
С туристами со всех концов Земли.

И молодежь, что высыпает из аудиторий,
Всех рас, народов и племен.
Здесь мир сегодняшний и все история
С античности до будущих времен!
                  5 сентября 1981 года.

        У Михайловского замка.
Фонтанка, ряд старинных зданий –
Как акварели пушкинских времен.
Так светел день, осенний, ранний,
Как будто он и молод, и влюблен, -

То летним зноем небо из-за тучи
Сияет и играет у стремнин.
Река несется с шелестом певучим,
Неслышным из-за грохота машин.

Проедет теплоход до Аничкова моста.
В каютах люди в небеса глядят.
Им за стеклом не разобраться просто:
Как в слайдах отражения летят,

И замок, и мосты – все разом,
Деревья и старинных зданий ряд…
Объятый зноем, с каждым часом
Желтеет пышный Летний сад.
              6 сентября 1981 года.

       Невский проспект. В начале осени.
С утра толпа на Невском тут как тут.
И стар и млад, а больше молодежь резвится.
Мне кажется, по Невскому идут
Давно знакомые, одни и те же лица.

Красавицы и молодцы времен
Недавних да былинных вновь спешат рядами.
Забыты шляпки с перьями, как сон,
И фрак, и галифе с мужскими сапогами.

Теперь сапожки – женственный наряд,
И брюки бедра женщин смело означают.
Но мода ведь веселый маскарад,
Где  образы известные мелькают.

Вот Санчо в джинсах – важен прямо страх!
С Офелией принц Гамлет шествует, при этом
В ее очах блеск слез, а он в годах…
Ромео, рослый муж, с беременной Джульеттой!

Настасия Филипповна идет!
А с нею сам, похоже, Достоевский.
Ростова – вся устремлена вперед –
Спешит в сердцах, не нравится ей что-то Невский!

И Невский с многоликою толпой
Предстанет точно жизнь всемирная на сцене
С ее уродствами и красотой,
Вновь возникающей из жизни современной!
                    8-10 сентября 1981 года.

       Пушкин на площади Искусств.
    Стоит на площади Искусств,
    Откинув руку, Пушкин.
    Во власти наших дум и чувств
    Спешим мы за покупками.
    Стоит так вольно, все равно
    Живой, сошедший с неба.
И вдруг ты вспомнишь, как давно
    В Музее Русском не был.
Захочешь снова там пройтись,
    Как в детстве на экскурсьи.
Там потеряться, не найтись,
    Пока не станет скучно.
Увидеть снова Щедрина –
    Как побывать в Итальи.
    Красивая страна!
Прекраснейшие дали!
А вот Россия началась,
    Родная и простая…
    Весна, стог сена, лаз
И облако на зное тает.
И так из века в век пройти.
    Как «Витязь на распутье»,
Искать дороги и пути,
    Где будет всем нам лучше.
О смерть! О символ красоты
    «Последний день Помпеи»!
Ты выйдешь вновь в плену мечты
    Из Русского Музея.
А витязь наших дум и чувств,
    Веселый, на распутье!
Стоит на площади Искусств,
    Откинув руку, Пушкин.
           11 сентября 1981 года.

       Скрипка и город.
(Вариация на темы Петрова-Водкина)
Забытая скрипка на светлом окне
Рисунком изящным в альбоме.
И множество окон и стен в вышине –
То город, нам с детства знакомый.

Под вечер, когда золотые лучи
Теснятся по стенам напротив,
Чудесная скрипка уже не молчит,
Но странно поет,  как пророчит

О бедах еще небывалой войны,
Неслыханных муках грядущего века,
О новом обличье любви и весны,
О смерти и юных мечтах человека.
            12 сентября 1981 года.

      Вид с Петровской набережной. В начале осени.
За водной ширью Летний сад –
Как занавес, расписанный для сцены,
И время сдвинуто, кажется, назад,
И веет тайной тихих песнопений.

Там, в райских кущах, маскарад как раз?
Все дамы разодеты, точно феи.
Иль статуи пустились в пляс
Под пенье современника Орфея?

Поверх Решетки громада крон,
Чуть тронутая позолотой,
И светится лазурью небосклон
Со стайкой птиц в полете.

Таинственно и дивно то,
Что там, на сцене, происходит.
И Летний сад – как волшебство
Искусства и Природы!
              15 сентября 1981 года.

    Поэт в детстве.
В саду, на стадионе,
В начале сентября
Все прыгали и бегали, -
Футболки – весь наряд,
Урок по физкультуре –
Как юности обряд!

Все девушки неловки –
То женственность сама.
В улыбках – ожиданье,
Прельстительный обман.
В юношах-верзилах
Ни силы, ни ума!

И всех страстней, до одури,
Он бегал и играл,
Как юный клен листвою
Беспечно полыхал,
Оплошек и улыбок
Девчонкам не прощал!

Но в миг, когда все кончилось,
Он, уходя домой,
Со синяком под глазом,
Всё, всё унес с собой,
И то, как сад и небо,
Вновь грезили весной,

Он помнил и лелеял…
И много лет спустя
Тот день, забытый всеми,
Он помнил, как дитя –
О мифах, что лежали
В основе бытия!
             15 сентября 1981 года.

         В Летнем саду.
В стволах деревьев притаилась древность,
А в листьях светится наш день.
И к статуям, чуть пряча ревность,
Подходит публика под листьев сень.

Уже не две, а три стихии рядом,
Где обнаженность статуй и дерев –
Как тайна… Ты уходишь садом,
Не выяснив ее, лишь осмотрев.

Под кронами развесистых деревьев
Скульптуры мраморные стоят.
Природа и искусство древних
Сошлись здесь сотни лет назад.
              18-19 сентября 1981 года.

       Летний сад в детстве.
Белых туч уплывает громада
По-над городом… Чудный вид:
Символ сада – его ограда –
И стоит и как будто летит.

А войдешь – как ворота высоки! –
Все, как в детстве, опять:
На скульптурах, бюстах подтеки,
В дождь и вёдро им все тут стоять.

Вновь подумаешь, это забава:
В аллегориях – одна нагота.
Но искусства вечная слава –
То нагая, как свет, красота!
          18-19, 21 сентября 1981 года.

           Голоса девушек.
В автобус заскочили словно невзначай
Три девушки, сейчас видать, студентки.
Смутились чуточку и давай
Друг дружке передавать монетки.

И каждая по-своему, слегка
Была красива, больше и не надо.
Лишь в голосах звучала песнь, пока
Они шептались нежно и с досадой.

И вот с моста открылся невский плес
Да с линией классических строений, -
Как если б то девичьи хор привнес
В наш мир из древних песнопений!
                  21 сентября 1981 года.

        Портик Михайловского замка.
Там, в замке учрежденье, и весь день
Горят плафоны – иной эпохи мета.
О тайнах замка помнят камни стен,
Но глухо, по ночам, до света.

Лишь ряд светло-розовых колонн,
Травой заросшие широкие ступени
Напомнят нам о череде времен,
Как свиток древний и бесценный.
     Переделкино, 26 сентября 1981 года.

          Творчество.
Прошел и этот день чудесный:
С утра и снег, и синева поверх берез, -
Как женский взгляд прелестный,
Как жизнь, желанная до слез.

А он провел его в трудах беспечных,
В эпохе не своей, как сказочник и маг,
И к жизни рвался в противореьях вечных,
Как будто он, волшебник, сир и наг.

А день сиял теперь еще чудесней!
Как будто он творил и самый этот день,
Внося в него и радость новых песен,
И свежесть красок, как по весне сирень.
                15 апреля 1982 года.

        Анна Павлова. Эскизы к портрету.
 
                 1
Выставка в павильоне Росси.
Свет и тишина по всей Земле.
В Летнем саду золотая осень.
Балерине исполняется сто лет.

                 2
Облик удивительный и вещий,
Жизнь – как сказка новых времен.
Под стеклом ее личные вещи:
То не слава, а праха легкий стон.

Лишь в глазах, внимательных лукаво
(Жив и светел ее чудный взор!),
Оживают ее судьба и слава,
Беспримерные до сих пор.

                3
Туфельки принцессы от балета.
Светло-розовый увядший шелк.
В них благоуханье пленительного лета,
Как в цветке, что меж страниц засох.

                4
Мы не знали ее, но слава и слово
Пронесли сквозь года ее образ живым,
Как повисла над миром (с портрета Серова)
Строго-дивным виденьем своим!
                  17 апреля 1982 года.

©  Петр Киле




Предыдущий выпуск | Архив | Наверх страницы


Наши спонсоры:


   Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Copyright © "Эпоха Возрождения" "2007, Петр Киле, kileh@mail.ru  
Все права защищены