Эпоха Возрождения - это вершина, с которой мы обозреваем мировую культуру в развитии, с жизнью и творчеством знаменитых поэтов, художников, мыслителей, писателей, композиторов, с описанием выдающихся созданий искусства.
Новости Города мира, природа. Дневник писателя. Проза Лирика Поэмы Собрание сочинений Приложения. Галерея МОДЕРН_КЛАССИКА контакты
В истории человечества не было веков без вспышек ренессансных явлений.
Опыты по эстетике ренессансных эпох,
а также
мыслителей, поэтов
и художников.
Ход мировой
истории под знаком Русского
Ренессанса.
Драмы и киносценарии о ренессансных
эпохах и личностях.
Стихи о любви
Все о любви. Стихи и эссе. Классика и современность.

 

 

Феномен

ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ АЛЬМАНАХ

№ 3 (27) Июль-Сентябрь 2013 года

Петр Киле «Редеет облаков летучая гряда…» Таврическая сюита

              СЦЕНА  4

Развалины античного храма. Николай Раевский и Пушкин, пришедший раньше, с явным волнением озирающийся вокруг.

               Н и к о л а й
Что, Пушкин? Ты напуган? Чем иль кем?
Здесь близко никого, лишь груда камней,
Что и в Пантикапее ты нашел.
               П у ш к и н
Постой!
             Н и к о л а й
               Воображенье разыгралось.
Ну, хорошо. Куда смотреть, иль уши
Мне приклонить к ступеням мраморным,
Колонн обломкам, фризов, капители,
Дождями сплошь омытых, словно кости,
И теплых, будто жизнь не вся ушла?
               П у ш к и н
И сам ты вздрогнул, а, бесстрашный воин?
Что там увидел меж колонн неполных?
             Н и к о л а й
Всего лишь струи свет; волны моря
В них отразились, словно одеянья
Зеленого, пурпурного цветов
Созданий из чистейшего эфира…
               П у ш к и н
Всего лишь струи света, или Мойры?
            Н и к о л а й
То Мойры, думаешь? А если музы?
               П у ш к и н
Не знаю, только мне ль бояться их?
Священный трепет на меня напал.
Такая жуть, как в детстве мысль о смерти
Вдруг настигала в тишине садов,
И страх мне сердце наполнял отвагой.
Прости! Я грезил, ты ж вступил в сраженья
Столь юным, в настоящие, не игры,
И славой осенен, меня почтил
Ты дружбой…
              Н и к о л а й
                         Кто кого почтил? Чья слава
Блистательно взошла, на удивленье,
Еще в садах Лицея царскосельских,
Где вижу вновь воочию тебя,
Как будто мы туда перенеслись!
               П у ш к и н
В воспоминаньях, ныне здесь взошедших,
Не музами ли вызванных вновь к жизни,
И я весь: Царское село с небес,
Как боги, наблюдаю и вступаю
Вкруг озера… А что же видишь ты?
             Н и к о л а й
Да то же самое. И нечто больше.
Мне кажется, то было наяву:
Ты полон дум и образов носился,
И мир твой там воочию предстал.
               П у ш к и н
Поведай, что такое происходит!
             Н и к о л а й
О, чудеса! Не обойтись без рифмы.
               П у ш к и н
Ведь ты поэт такой же, как и я.
             Н и к о л а й
О, нет, владею рифмой, ты – поэт.
И речь о нем.
                П у ш к и н
                        Я слушаю, мой свет.
             Н и к о л а й
    Сияли облака в озерной глубине,
    Все те же самые, из поднебесья.
    Поэт бродил, задумчив и рассеян,
Вдруг встрепенулся он: в вечерней тишине,
    Как с праздника в далекие века,
    Несутся звуки флейты и рожка.
    И нимфы на опушке пляшут,
    Русалки из воды руками машут,
    Сверкая рыбьей чешуей хвоста.
                 П у ш к и н
Что ж это? Маскарад веселый иль мечта?
                Н и к о л а й
    С высокой галереи Камерона,
    Звенит кифара Аполлона.
И музы стройной стайкой юных жен
Сбегают вниз; поэт уж ими окружен.
                П у ш к и н
    То грезы и младенческие сны
                 Моей весны.
Прекрасный, чудный мир, когда царили боги,
Исчез. А ныне люди, их дела убоги.
              Н и к о л а й
Но музы в речи важной привели пример:
       «Разрушили ахейцы Трою
        За красоту Елены, а Гомер
        Воспел деяния героев,
    И восторжествовала красота
    По всей Элладе. Разве то мечта?»
«Но мир прекрасный в прошлом, разве нет?» -
        С печалью возразил поэт.
«О, нет, - сказали музы, - временами года
Впадая в сон, вновь пробуждается природа,
        Как вечно настоящее, и мир богов,
        И высшие создания искусства,
        Коль к ним причастны наши чувства.
        Ведь красота не греза, а закон,
        Она в основе мирозданья,
        Как днесь и нашего свиданья.
        Недаром с нами Аполлон».
Пронесся гулкий смех поверх деревьев.
«Как! Боги Греции в стране гипербореев?» -
        Вскричал поэт, как пилигрим.
        «Им поклонялся гордый Рим
И вновь призвал, уставши от смиренья
           В эпоху Возрожденья».
           «А ныне что ж вас привело
           В наш край суровый и пустынный?»
           «Да здесь же новые Афины, -
В окрест взглянули музы мило и светло. –
            Сей Парадиз основан просвещеньем,
            Державной волею царя.
            Взлелеян чистым вдохновеньем,
            Взойдет поэзии прекрасная заря!»
                   П у ш к и н
Что это – сон? Пророчество какое?
                Н и к о л а й
Не знаю, что нашло на нас нежданно.
Ужели я произносил стихи
И видел муз, богов на небе вешнем?
А с ними ты, отличен средь других,
Угрюм и весел, в гневе или в грусти,
В весеннем хороводе муз водил,
Как Мусагет, с венком из лавра.
                П у ш к и н
                                                         Я?
Я Мусагет? То имя Аполлона.
              Н и к о л а й
Как предводитель муз ты – Мусагет.
Видение такое посетило
Меня впервые. Музы в одеяньях
Из волн и света улетают ввысь.
               П у ш к и н
О, музы милые! Когда явились
Столь явно вы, надеюсь на свиданье
Я новое – в судьбе моей унылой
Отраду лучезарных грез и мыслей.

Все вокруг озаряется светом на миг, и где-то далеко разносится колокольный звон.

Далее еще три сцены о пребывании Пушкина в Кишиневе и дуэли со Старовым, что лучше и здесь пропустить. С новой встречи с Николаем и Александром Раевскими Пушкина в Одессе начинается «Мусагет». Здесь к месту будут стихотворения Пушкина «Увы, зачем она блистает…», «Редеет облаков летучая гряда…», непосредственно связанные с Екатериной Раевской.

            *  *  *
Увы, зачем она блистает
Минутной, нежной красотой?
Она приметно увядает
Во цвете юности живой…
Увянет! Жизнью молодою
Не долго наслаждаться ей;
Не долго радовать собою
Счастливый круг семьи своей,
Беспечной, милой остротою
Беседы наши оживлять
И тихой, ясною душою
Страдальца душу услаждать.
Спешу в волненье дум тяжелых,
Сокрыв уныние мое,
Наслушаться речей веселых
И наглядеться на нее.
Смотрю на все ее движенья,
Внимаю каждый звук речей,
И миг единый разлученья
Ужасен для души моей.

            *  *  *
Редеет облаков летучая гряда.
Звезда печальная, вечерняя звезда!
Твой луч осеребрил увядшие равнины,
И дремлющий залив, и черных скал вершины.
Люблю твой слабый свет в небесной вышине;
Он думы разбудил, уснувшие во мне:
Я помню твой восход, знакомое светило,
Над мирною страной, где всё для сердца мило,
Где дремлет нежный мирт и темный кипарис,
И сладостно шумят полуденные волны.
Там некогда в горах, сердечной думы полный,
Над морем я влачил задумчивую лень,
Когда на хижины сходила ночи тень –
И дева юная во мгле тебя искала
И именем своим подругам называла.

Знаменательно и стихотворение «Буря», оно не просто изображение морской стихии, но и событий декабря 1825 года, в которых сестры Екатерина и Мария проявили недюжинные характеры, вызвавшие у Пушкина незабываемое восхищение, что сродни любви.

          БУРЯ
Ты видел деву на скале
В одежде белой над волнами,
Когда, бушуя в бурной мгле,
Играло море с берегами,
Когда луч молний озарял
Ее всечасно блеском алым
И ветер бился и летал
С ее летучим покрывалом?
Прекрасно море в бурной мгле
И небо в блесках без лазури;
Но верь мне: дева на скале
Прекрасней волн, небес и бури.

На смерть сына Марии Волконской, урожденной Раевской, в феврале 1828 года, Пушкин откликнулся уникальным стихотворением.

ЭПИТАФИЯ МЛАДЕНЦУ
    В сиянье, в радостном покое,
    У трона вечного творца,
С улыбкой он глядит в изгнание земное,
Благословляет мать и молит за отца.

В письме отцу Мария Николаевна писала из Сибири: «Я читала и перечитывала, дорогой папа, эпитафию на моего дорогого ангела, написанную для меня. Она прекрасна, сжата, но полна мыслей, за которыми слышится так много. Как же я должна быть благодарна автору!..»

Эти строки тоже полны мыслей, в них тоже «слышится так много».
Есть еще одно стихотворение, которое, на мой взгляд, связано непосредственно с воспоминаниями Пушкина о путешествии с семейством Раевских. Оно написано на Кавказе, куда поэт уехал, не испросив разрешения у властей, в действующую армию, в полной растерянности из-за неудач в сватовстве. Он встретился там с Николаем Раевским, под началом которого служил его брат Лев.  Смерть сына Марии Николаевны, эпитафия, Кавказ – в воспоминаниях поэта возникает отнюдь не невеста и не старшая из сестер Раевских, а младшая, Мария, поступком которой он восхищался особенно.

На холмах Грузии лежит ночная мгла;
      Шумит Арагва предо мною.
Мне грустно и легко; печаль моя светла;
      Печаль моя полна тобою,
Тобой, одной тобой… Унынья моего
      Ничто не мучит, не тревожит,
И сердце вновь горит и любит – оттого,
      Что не любить оно не может.

В отношении невесты именно тревога погнала Пушкина на Кавказ, под пули, а в воспоминаниях возникает образ другой, «и сердце вновь горит и любит – оттого, что не любить оно не может».
Исследователи отмечают: «В. Ф. Вяземская, посылая в 1830 г. это стихотворение, тогда еще не изданное, в Сибирь М. Н. Волконской (Раевской), писала ей, что оно посвящено невесте Пушкина, Наталье Николаевне Гончаровой». И не задаются вопросом, зачем? Несомненно это Пушкин пожелал, чтобы оно дошло до Марии Николаевны, именно еще не изданное, а княгиня Вяземская сочла нужным зашифровать адресат послания из каких-то благих целей. Мария Николаевна на этот раз отозвалась о стихотворении Пушкина весьма сдержанно, возможно, не подозревая, что именно ее образ витал в небесах над горами Кавказа в воспоминаниях поэта.

©  Петр Киле



« | 1 | 2 | »


Предыдущий выпуск | Архив | Наверх страницы


Наши спонсоры:


   Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Copyright © "Эпоха Возрождения" "2007, Петр Киле, kileh@mail.ru  
Все права защищены