C:\Users\Henry\AppData\Local\Temp\F3TB8F9.tmp\ru_index1.tpl.php Доброслав - Из „Очерков природоведения” / Эпоха возрождения


Эпоха Возрождения - это вершина, с которой мы обозреваем мировую культуру в развитии, с жизнью и творчеством знаменитых поэтов, художников, мыслителей, писателей, композиторов, с описанием выдающихся созданий искусства.
Новости Города мира, природа. Дневник писателя. Проза Лирика Поэмы Собрание сочинений Приложения. Галерея МОДЕРН_КЛАССИКА контакты
В истории человечества не было веков без вспышек ренессансных явлений.
Опыты по эстетике ренессансных эпох,
а также
мыслителей, поэтов
и художников.
Ход мировой
истории под знаком Русского
Ренессанса.
Драмы и киносценарии о ренессансных
эпохах и личностях.
Стихи о любви
Все о любви. Стихи и эссе. Классика и современность.

 

 

Феномен

ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ АЛЬМАНАХ

№ 2 (34) Апрель-июнь 2015 года.

Доброслав - Из „Очерков природоведения”

  • ss69100
  • 19 апреля 2015, 06:02

 

Доброслав - Из „Очерков природоведения”

Дай мне, судьба, в густых дубравах
Забыть рабов, забыть вельмож,
Лакеев и льстецов лукавых,
Цивилизованную ложь!

Дж. Байрон

В Языческой религиозности нет никаких недоказуемых и в то же время безусловно повелительных догматов веры. Нет и теологических споров, когда каждый несогласный объявляется еретиком. Вера может служить болеутоляющим лекарством (опиумом – по словам Маркса) лишь для больных умов, но здравомыслящие в нём не нуждаются.

Язычество – это не вера в иудохристианизированном смысле слова. Язычество – это мировоззрение, мировосприятие, мироощущение. Язычество совершенно не нуждается в сочинении «священных писаний», ибо естественным откровением для него является сама Мать-Природа. Языческие «боги» - это поэтические олицетворения Её Жизненных Сил: Земля, Вода, Огонь, Ветер… В эти Силы не надо «верить»: их просто чувствуют, видят, ощущают, знают…

Проф. А. Л. Погодин в исследовании «Религия Зороастра» (СПб., 1903, с. 21) приводит восторженное описание американским путешественником свещеннодейства парсов на берегу Бомбейского залива (парсы – приверженцы древней религии Ирана, бежавшие после мусульманского завоевания):

«Был первый день нового месяца, - священное время для этих поклонников стихий; и вот они сошлись для совершения своих религиозных обрядов на берег океана, когда Солнце уже садилось в море, и тонкий серебряный серп только что родившейся Луны слабо мерцал на горизонте.

Перед ними был огонь в своей самой величественной форме, - в виде заходящего Солнца, и вода, раскинувшаяся на громадном просторе Индийского океана. Под их ногами лежала земля, и ветерок, доносившийся с моря, был исполнен благоуханий.

Поистине, нельзя было найти места или времени, которое было бы более способно перенести душу в мир, лежащий за пределами наших чувств, и я не мог не присоединиться к этим людям в поклонении тому, что было так величаво-прекрасно.

В их богослужении не было никакой музыки, кроме торжественного рокота волн, которые с пеной разбивались о берег залива. Но кто мог бы найти более могучий орга́н и более величественное песнопение?

Какой невыразимо возвышенной показалась мне эта сцена, и какими ничтожными и недостойными Неведомого представились мне наши соборы, воздвигнутые руками человеческими, когда я подумал об этом созерцании Бога Природы в Его Природе!»

Большинство атеистов – это бессознательные язычники, и в религиозном отношении они гораздо «трезвее» набожных, угрюмых и суеверных воцерковлённых прихожан.

 

Чтобы быть Язычником, нужно или любить Природу той бесхитростной, искренней, доверчивой любовью, какой любят Её «простодушные дети Природы – дикари», или же стать натуралистом и достигнуть посредством этого познания способности чувствовать Её величие, полное необычайно глубокого смысла, Её мудрость и красоту.

Природа – идеал гармонии, нерукотворного совершенства. Древние люди всё, что считали прекрасным, совершенным и нравственно оправданным, называли обычно ещё и Божественным. В их пантеистическом восприятии Природа представлялась некоей идеальной сущностью; Она становилась поэтически равнозначной, равноценной Божеству в совокупности своих многоликих проявлений.

Божество – это не личность и не сверхличность, а Жизненная Сущность Природы. Божество – это Таинство. Божество вездесуще, Божество бесконечно, а поскольку никакое слово человеческое не в силах выразить бесконечность, то и сущность Божества нельзя определить словами. Но, так как человек желает всё-таки выразить наиболее ясно своё представление о Божестве, то он и зовёт его Любовью, Истиной, Жизнью, ибо в этих словах – всё, что есть на свете самого прекрасного и возвышенного.

Я с большим удовольствием пишу о Божественности Матери-Природы; усматривать здесь какую-то монотеистическую подоплёку – всё равно что человека, воскликнувшего «Боже мой!», уличить в церковном мракобесии.

Прочувствованное созерцание Природы уже настраивает на религиозный лад, достигая порой невыразимо-восторженного состояния «космического сознания». Когда я внимаю Природе, созерцаю Её чудесные творения, упиваюсь Её дивными благоуханиями, слушаю Её завораживающие напевы, мною подчас овладевают переживания столь пронзительно-сильные, что передать их я мог бы лишь теми словами, какими Франциск Ассизский пытался высказать своё ощущение Божества.

Природа – храм, а не мастерская. Природа совершенно необходима человеку для проявления лучших сторон его души. Можно, конечно, прожить без дикой, вольной Красоты, без клика журавлей над русалочьими озёрами, без пахуче-дурманящих зарослей лесных трав, без колдовских чар Луны… Только зачем такая жизнь?

* * *

Уединённая жизнь в лесу любого, пожалуй, человека сделает мистиком. Именно там явственнее всего ощущается первобытная силища Земли.

Для ребёнка таёжного племени, и даже для обычного деревенского подростка, впитавшего в себя поэтические образы народных поверий, Лес – всегда сказочное царство, где наяву можно встретиться с грёзой, подглядеть причудливый облик маленьких, пугливых и безобидных существ-оборотней; где «взгляд зверя больше значит, чем груды прочитанных книг» (Велимир Хлебников).

У ребёнка ещё не угасла генная память, и он воспринимает потаённую жизнь Леса словно сквозь магический кристалл волшебной языческой сказки:

Я с детства понимать привык

Твоё молчание немое

И твой таинственный язык

Как что-то близкое, родное.

(И. С. Никитин)

С возрастом, однако, такое непосредственное, кудесническое мироощущение обычно улетучивается, и человек отныне – просто «Природы праздный соглядатай», глазеющий на Её прелести со стороны. Немногие сохраняют в себе благодатный дар вживую, всем нутром ощущать свою симпатическую связь со всем, что дышит, цветёт, зеленеет… Даже для Энгельгардта Земля была пашней, но для меня – Лесом.

Первобытный человек, современный «дикарь», вдохновенный поэт и влюблённый в Природу натуралист находятся с Ней в глубоко-интимных отношениях. Сочувственно, участливо воспринимающий Природу человек – всегда, хоть немного, провидец, ибо он прозревает в Ней то, что сокрыто от всякого равнодушного: он прозревает ВСЕБЫТИЕ ЖИЗНИ.

Такое наблюдение (от – блюсти, т.е. хранить, оберегать) Природы, предполагающее душевное отношение к Ней, развивает утончённые способности восприятия. В некоторых необычайных состояниях сознания открываются человеку другие, нечеловеческие природные Существа и ведут с ним разговор на том языке, который может услышать только ЛЮБЯЩЕЕ СЕРДЦЕ.

Трогательно обаятельные персонажи так называемой «низшей мифологии» присутствуют в «Посолони» А. Ремизова, в «Яри», «Перуне» и «Цветущем посохе» С. Городецкого, в «Дубравне» С. Клычкова. Живописал их и А. Блок в «Пузырях земли».

Именно в этих «демонологических» существах – Ягах, Леших, Русалках, Огневках, Снегурках – открывалась ведовская Языческая Русь поэтам и художникам, ваятелям, драматургам и композиторам: Хлебникову, Врубелю, Рериху, Филонову, Римскому-Корсакову, Стравинскому, Конёнкову, Орешину, Есенину.

А. Марченко в исследовании «Поэтический мир Есенина» (М., 1972, с. 71) высказал верную догадку о том, что языческие поэтические образы Есенина в иных случаях – не простые метафоры, а, вероятно, «обломок древней экологической культуры», «воспоминания об утраченном знании, к которому Есенин, благодаря своему феноменальному инстинкту, каким-то чудом оказался причастным».

Отнюдь не равняя себя с гениальным самородком, осмелюсь предположить, что и во мне не заглох этот стихийный инстинкт. А что такое инстинкт, если не вещее чутьё, никогда не обманывающее в отличие от так называемого здравого смысла? Ведь само наличие инстинкта уже предполагает возможность его удовлетворения.

Поразителен факт совпадения описаний опыта своих мистических переживаний людьми самых различных эпох, рас, народов, культур, никогда не знавших друг друга. Египетские папирусы и индийские Упанишады, героический эпос Эдды и сказания Калевалы, пифии Эллады, римские сивиллы и тувинские шаманки, старорусские волхвы-баяны и кельтские друиды, даосы-анахореты, буддийские ламы и мусульманские суфии, средневековые экстатики и знахарки-лунатички, так называемые сектанты всевозможных толков, люди разного пола, возраста и религиозной принадлежности, употребляют, по сути, одни и те же, почти тождественные по смыслу выражения.

Везде мы находим один и тот же ключ к уразумению таинственного воздействия Природы на человеческую психику.

Как вообще можно допустить, что все эти, настолько удалённые друг от друга во времени и пространстве люди, к тому же совершенно неодинаково образованные, могли хотя бы только понимать один другого в таких тонких вопросах? А между тем, все мистики, то есть те, чьё знание основано не на слышанном или читанном, а на собственном, живом внутреннем опыте, всегда вполне согласны в этих вещах, безразлично, к какой бы школе они не принадлежали.

По-видимому, они черпают из одного и того же источника Ведовского Знания, который условно можно назвать информационно-энергетическим полем Вселенной.

«Сумрачный германский гений» Артур Шопенгауэр проницательно подметил, что, если несколько путешественников, никогда не слышавших друг о друге и даже живших в разные исторические эпохи, рассказывают о виденной ими одной и той же некоей стране, причём их описания ни в чём существенном не расходятся и даже совпадают решительно во многих подробностях, то мы вправе считать это не только свидетельством их правдивости, но и достоверным свидетельством реального существования виденной ими страны (см. Полн. собр. соч. Ш., т. II, М., 1901, с. 637 и т. IV, с. 480).

Можно говорить об интуитивно-подсознательном, медиумически-сомнамбулическом получении Ведовского Знания, когда оно воспринимается вне сомнений и запечатлевается уже на уровне личностного сознания как Истина.

И если современный интеллектуал путём долгих и мучительных раздумий приходит к той же Истине, что так естественно воспринимается «дикарём», впитавшим её с молоком матери, или нисходит на экзальтированного поэта, не значит ли подобное единодушие, что эта Истина безусловная, абсолютная, универсальная, Вселенская?

* * *

Древние греки говорили о воспитании цельной, всесторонне развитой личности (калокагатия – единство телесной и духовной красоты), как об Идеале, утраченном ещё в незапамятные времена Золотого века, когда первобытный человек гармонически сочетал в себе душевное богатство, нравственную чистоту и физическое совершенство.

Понятие «прогресс» в исторической науке означает постепенное развитие культурной и социальной жизни человечества. Однако, уже в наидревнейших религиозно-мифологических воззрениях самых разных народов ясно указывается, что человечество отнюдь не улучшается, а, напротив, только ухудшается: таков смысл известного классического сказания о смене веков золотого, серебряного, медного и железного. Гибель Атлантиды и Троянская война представлялись следствием мольбы Матери-Земли к Зевсу покарать людей за их нечестие.

Академический официоз всё ещё цепляется за беспочвенные умозрительные заблуждения, будто жизнь первобытного человека была полна жестокости и лишений. Однако, именно первобытный человек, который, якобы, только и делал, что всего-всего на свете боялся, именно он правильно оценил своё место в Природе, то есть гармонически сосуществовал в Ней с другими биологическими видами, интуитивно руководствуясь в своей повседневной жизни теми принципами, которые мы теперь называем экологическими.

В живой Природе видел он прежде всего доброе, беззлобное, праздничное Материнское Начало. Традиционная Языческая культура малых, «примитивных» народов всегда исключительно природосообразна.

Именно в раннем, целостном человеческом обществе царил дух товарищества, доверия, взаимопомощи и равноправия полов. Именно в первобытном анархо-коммунистическом обществе высоконравственный уклад жизни обеспечивался миролюбивым «общественным договором». Именно там отсутствовала властная социальная иерархия и, как следствие, имущественное расслоение – корень всякого зла. Социальное равенство основывалось на отрицании всего излишнего, что может послужить поводом к неравенству.

Общественная нравственность была настолько естественной, привычной, непринуждённой, сама собою разумеющейся, настолько проникала весь быт, что даже не осознавалась людьми, как не осознаётся дыхание или сердцебиение, пока не нарушится.

В первобытном мировосприятии естественнонаучная, природоведческая составляющая никогда не отделялась от духовно-нравственной. В неразрывном своём единстве они являли собой род инстинктивной Высшей Целесообразности.

Современный учёный Джон Зерзан в своей работе «Первобытный человек будущего» пишет: «Ещё один сокрушительный удар в здание цивилизации – то, что, как мы узнали, люди не только – причём так долго – жили, не зная ни отчуждения, ни господства, но и интеллект их был, по крайней мере, не ниже нашего. Это показали исследования археологов Джона Гоулетта, Томаса Винна и других, начиная с 80-х годов. Одним махом мы избавились от тезиса о «невежестве» - и теперь вопрос, откуда мы пришли, видится нам в новом свете».

Ссылаясь на весомые заявления целого ряда видных антропологов, археологов, этнографов, психологов, нейрофизиологов и представителей других отраслей знания, Зерзан развенчивает псевдонаучные химеры о примитивности, неразвитости, неполноценности «пещерных людей» - собирателей и охотников, приводит свидетельства «ошеломляющего пересмотра представлений об интеллекте раннего человека».

В статье «Антимир современности» (журнал «Green Anarchy» # 18, 2004) Зерзан пишет, что за последние 20 лет было сделано несколько поразительных открытий, прямо указывающих на умственные способности древнего человека, и мнение многих учёных о его умственной и психической отсталости изменилось на прямо противоположное.

Исследования показали, что представители рода человеческого, жившие около миллиона лет назад, обладали интеллектом, вполне сопоставимым с нынешним. И это не догадки, а неопровержимые факты.

Рубило ашельской культуры (нижний палеолит) поражает своей безупречной симметрией, изяществом и красотой. Оно, как и другие орудия труда, усовершенствовано до такой степени, какая была необходима человеку для удовлетворения всех его основных нужд и потребностей. Или взять загадочный способ изготовления некоторых каменных орудий, например, длинных, изумительно острых и прочных ножей «лавровый лист»: их невозможно воспроизвести при помощи современных производственных технологий.

К тому же, «неодомашненные» люди обладали способностями восприятия, которые теперь называются экстрасенсорными. Им были доступны переживания, выходящие за пределы личностного «я»; соприкосновение этого трансличностного сознания с Сознанием Планетарным и, шире, - со Вселенским Жизненным Началом.

Эти свободные, здоровые, чувственно-страстные, доброжелательные люди жили полнокровной жизнью в отрадном состоянии относительной безмятежности и умиротворённости, в таком ладе с Природой, сородичами и собственной совестью, о котором мы можем только догадываться и мечтать.

* * *

Божество приоткрывается человеку как всемогущая Жизненная Сущность Природы. Убеждение в Божественности Природы со всей очевидностью основывается на всеобъемлющей, всесовершеннейшей целесообразности, упорядоченности и закономерности в самой Природе.

Не одно только безначальное идеальное вращение небесных светил служит прямым указанием на Её самосущность. Миром правит самодовлеющий Этико-Космологический Принцип всеобщей закономерности бытия, которым определяется всё сущее. Принцип этот не рациональный и не иррациональный: он выше и глубже всех этих человеческих понятий.

Единый закон пронизывает все планы многослойного Мироздания, проявляя себя на атомно-молекулярном уровне и на уровне психики и сознания. Его можно понимать вполне религиозно, однако ни в коей мере не следует путать с библейским Иеговой.

Глубочайшее убеждение в существовании Высшего Религиозно-Этического Принципа, на котором зиждется весь миропорядок, испокон века было присуще величайшим светочам человечества. Оно и поныне придаёт силу, вселяет надежду, не позволяет расслабиться, побуждает бороться и не сдаваться каждого Бунтаря-Праведника:

Пускай олимпийцы завистливым оком

Глядят на борьбу непреклонных сердец.

Кто, ратуя, пал, побеждённый лишь Роком,

Тот вырвал из рук их победный венец.

(Ф. И. Тютчев)

 

* * *




Предыдущий выпуск | Архив | Наверх страницы


Наши спонсоры:


   Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Copyright © "Эпоха Возрождения" "2007, Петр Киле, kileh@mail.ru  
Все права защищены