Эпоха Возрождения - это вершина, с которой мы обозреваем мировую культуру в развитии, с жизнью и творчеством знаменитых поэтов, художников, мыслителей, писателей, композиторов, с описанием выдающихся созданий искусства.
Новости Города мира, природа. Дневник писателя. Проза Лирика Поэмы Собрание сочинений Приложения. Галерея МОДЕРН_КЛАССИКА контакты
В истории человечества не было веков без вспышек ренессансных явлений.
Опыты по эстетике ренессансных эпох,
а также
мыслителей, поэтов
и художников.
Ход мировой
истории под знаком Русского
Ренессанса.
Драмы и киносценарии о ренессансных
эпохах и личностях.
Стихи о любви
Все о любви. Стихи и эссе. Классика и современность.

 

 

Феномен

ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ АЛЬМАНАХ

№ 4 (36) Октябрь-декабрь 2015 года

Петр Киле РОССИАДА Ренессанс-сюита Презентация

III

                  1
Екатерина признана Великой.
Царе-мужеубийца и блудница.
Нерусская на троне чем затмила
Елизавету, кроткую на троне,
Вернувшую на путь Петра Россию,
С Растрелли городу придавшей пышность
Возвышенную русского барокко?
Эстетики в России Ренессанса!
И образ жизни празднично-веселый,
С балами-маскарадами, с французским,
С театром при дворе и одами
Михайло Ломоносова впервые
На русском языке, с грамматикой,
Впервые им составленной, - не слава?
С Московским университетом - ими
Основанным на благо просвещенья.

А чем прославлена Екатерина?
Закрепощением крестьян, ведя
Беседы с энциклопедистами?
С жестоким подавлением восстаний?
Всего лишь славой русских полководцев,
Плеяды славной из птенцов Петра!

Екатерина невзлюбила сына,
Побаиваясь мести за отца
И блуд безудержный, - так внука подвела,
Который покусился на убийство,
Играя праведника милостиво.
У трона угнездилось так злодейство.

                     2
Царское Село. Прогулка императрицы Екатерины II со свитой на заднем плане, на переднем Хор фрейлин в масках в движениях танца или пантомимы.

                    Х о р  ф р е й л и н  в  м а с к а х.
                         О, вид величия и славы!
                                   (Пляшет.)
                         Венец избрав не для забавы,
                         С умом, с возвышенной душой,
                         Счастливая судьбой,
Она воссела на российском троне
                  Звездою утренней на небосклоне.
                              (Пантомима.)
                         Венерой, что ли? То намек,
                             В нескромности упрек.
                                (Пляшет.)
Вступив с философами в переписку,
                         Не подвергаясь риску
                         Безбожницей прослыть,
                         Она умела здраво жить.
                          (Останавливается.)
В войне ж простерши руку до Тавриды,
Со славой северной Семирамиды,
                         Чего еще возжаждешь ты
                              В неистовстве мечты?
                          (Снова в движении.)
                         Или роскошные палаты
                         Влекут и славу Клеопатры
                    Измерить сладострастие до дна,
                         Как буйствует в крови весна!
                                    (Пляшет.)
          Проста, правдива в чувствах,
    Находишь пользу и в искусствах
    Для просвещенья и услад,
          И жизнь цветет, как сад
    Галантных празднеств в день весенний
    Средь грома пушек и сражений.
          Но строже Божий взор.
    Во славе пышной и укор.

                          3
Зимний дворец. Придворный бал. Слева и справа сцены сановники, офицеры, дамы; на переднем плане в два ряда стоят статс-дамы и иностранные министры, которых обходит императрица Екатерина II, заговаривая с ними, затем она останавливается посередине между рядами и подзывает к себе знаком княгиню Дашкову.

1-я  д а м а. Княгиня Дашкова с возвращением из-за границы в большом фаворе.
2-я  д а м а. А еще говорят, нельзя надолго покидать двор, забудут.
1-я  д а м а. Да, если уедешь в Москву или застрянешь в деревне. Хотя княгиня Дашкова, занимаясь воспитанием сына, путешествовала как частное лицо, ее всюду привечали как первую статс-даму ее величества.
2-я  д а м а. Она прославилась в Европе, как героиня, а также, что весьма странно, умом и познаниями, как ее сестра графиня Бутурлина красотой.
1-я  д а м а (шепотом). Говорят, сын Дашковой высок ростом, красив и статен, весь в отца, и в нем-то все дело...

И м п е р а т р и ц а. Княгиня, я ношусь с одною мыслью уже два дня; поговорим сейчас, хотя бы на балу.
К н я г и н я. Какая мысль столь заняла вас, государыня?
И м п е р а т р и ц а (с улыбкой). Такая - никому бы не пришла из всех властителей, какие были, на ум, а мне пришла, я в восхищеньи. И вас прошу - я вполне серьезно - возглавить Академию наук.
К н я г и н я (выражая крайнее изумление). О, государыня!
И м п е р а т р и ц а. Конечно, неожиданность для вас и для Европы, тоже для России, но ум ваш и познания достойны сей должности во благо просвещенья, а также важно ваше бескорыстье. Ведь храм наук в хищениях погряз...
К н я г и н я. Нет, не могу принять я это место, мне чуждое по всем моим понятьям. Уж если не смеетесь надо мною, позвольте мне сказать: нет, не хочу я из любви к вам рисковать предстать посмешищем, не оправдав ваш выбор.
И м п е р а т р и ц а (с самой ласковой, интимной улыбкой). Я знала, вы так скажете. Но прежде готовы были рисковать вы жизнью ради меня и родины, то ныне так больше вы не любите меня?
К н я г и н я (взволнованная, желая все обратить в шутку). Нет, лучше сделайте меня, прошу, начальницей хотя бы ваших прачек, и вы увидите, с каким бы рвеньем я стала б вам служить, душой спокойна.
И м п е р а т р и ц а. Теперь же вы смеетесь надо мною, придумав недостойное вас место.
К н я г и н я. Вы думаете, знаете меня, но вы меня не знаете.
И м п е р а т р и ц а. Не знаю?
К н я г и н я. Любая должность, исходя от вас, почетной станет, как ее займу я, хозяйка ваших прачек превратится в одну из высших званий при дворе, и мне завидовать все будут.
И м п е р а т р и ц а. Сказка! Как мило шутите, а я серьезна.
К н я г и н я. Я не умею мыть белье, но если ошибки здесь мои не столь серьезны быть могут по последствиям, здесь нет, директор Академии наук, ошибки допустив, он нареканья на вас же навлечет - за выбор странный.
И м п е р а т р и ц а. Вы в курсе, как меня тут подвели, и храм наук на грани разоренья...
К н я г и н я. Тем хуже, кто навлек к себе презренье, берясь за непосильные дела.
И м п е р а т р и ц а (оглядываясь вокруг). Княгиня, хорошо, пока довольно об этом здесь, и так на вас все смотрят. А что до вашего отказа, это меня все больше убеждает в том, что лучшего мне выбора не сделать.

    Императрица усаживается играть в карты, и начинаются танцы. Две кадрили - показательное выступление под руководством балетмейстера.

Как бы отдельно от бала в круге света возникает высокая фигура с крупными чертами лица - в окружении Хора фрейлин в масках. Это Державин.
 
                       Х о р  ф р е й л и н  в  м а с к а х
                     (то хором, то отдельными голосами).
     Кто это? На балу придворном
                         В мечтах, как юноша, он бродит;
                         А уж не молод и, поди,
                         Нет орденов-то на груди.
                         - Он здесь и там, где небо блещет,
                         В лесах он носится, как леший,
                         Вперяя в мирозданье ум,
                              Беспечен и угрюм.
                         - Служил он десять лет солдатом,
                         В воображении богатом
                         Пегаса оседлав, он взмыл,
                                  Как он любил,
                                  До небосклона
                                  И далей Геликона.
                           (Пляшет вокруг поэта.)

Д е р ж а в и н. О, Музы! Вы мне нашептали оду "К Фелице", но что делать с нею мне?
Х о р  ф р е й л и н  в  м а с к а х. "К Фелице"? Иль к самой императрице, что сочинила сказочку для внука? - Фелица в ней - премудрая царевна.
Д е р ж а в и н. И в оде аллегория уместна, но, говорят, неслыханно смела, хотя под видом сказки о Фелице, какой императрица хочет слыть, премудрой, справедливой и сердечной; а что касается ее вельмож, сатиры тут немного, только правда, пусть в форме шутки ясного ума. Но князь Потемкин что-то уж прослышал и оду требует ему представить; а я у генерала-прокурора в Сенате, где служу, в плохом счету. Кто сладит с ними? Оду спрятать можно, хотя и поздно, может быть, а дар?!
Л ь в о в (со смехом). Гаврила Романович! С кем вы тут разговариваете?
Д е р ж а в и н (словно очнувшись). О, боги! Львов! И ты, мой друг, попал на бал, придворный бал!
Л ь в о в. Как ты, Державин. А где Пленира?
Д е р ж а в и н. Я не туда забрел.
Л ь в о в. Вперяя взор на солнце, как орел?
Д е р ж а в и н. Я не охотник шаркать по паркету.
Л ь в о в. Согласно па и этикету?
Д е р ж а в и н. Ведь здесь же не Парнас...
Л ь в о в. И пышность эта не про нас?
Д е р ж а в и н. За нами наблюдают две-три маски. Очаровательные глазки сияют, как в цветах роса.

1-я  м а с к а. Ах, Маша! Мы же в масках. Подойдем к Николе.
2-я  м а с к а. С ним заговорил Державин. Мы подойдем как будто бы к нему.
3-я  м а с к а. Зачем?
1-я  м а с к а. Как маски с ним заговорим.
3-я  м а с к а. Он нас узнает сразу.
2-я  м а с к а. Он узнал. И глаз не сводит, грустный до озноба.
3-я  м а с к а. Мы встретились одни, а бал мишурный - всего лишь сон.
2-я  м а с к а. Нет, сон скорее Львов. Как он, поэт, попал на бал придворный? Скорее в грезах, чтоб тебя увидеть.
3-я  м а с к а. Ну, хорошо. Он мой весенний сон. Как подойти к нему, чтоб не нарушить его видения в минуты грез?
1-я  м а с к а. Нет, этого не вынесу я дольше.
3-я  м а с к а. Поди же потанцуй.
1-я  м а с к а. Пока ты с нами и всем отказываешь, нас обходят.
3-я  м а с к а. Простите, милые. Я не могу и шага сделать в танце, чтоб не ранить того, кто видит здесь меня одну, - лишь с ним бы закружилась с упоеньем, как и запела б с полным торжеством.

Л ь в о в. Услышать только б нам их голоса...
Д е р ж а в и н. По стати и по грации то сестры.
Л ь в о в. Глаза, как звезды; между нами версты; в разлуке мы глядим, как из тюрьмы.
Д е р ж а в и н. Ах, лучше перейти на прозу...
Л ь в о в. Чтобы достать нам розу, как пишут, без шипов? О, символ счастья, о, любовь!
Д е р ж а в и н. Она ждет приглашения. Смелей! Как может быть! Не узнаешь ты милой?
Л ь в о в. Не узнаю - столь зачарован ею. В ее очах вся глубина вселенной, вся прелесть неги света и весны. Любовь моя, отрада, Муза, песня. Жена моя, с которой мы в разлуке со дня венчанья в церкви, с поцелуем в уста, поющие без слов любовь.
Д е р ж а в и н. Жена? Как, вы повенчаны? Когда?
Л ь в о в. Лишь встречи глаз и лишь напев прелестный, которым все прельщаются в восторге, а я в тоске безмолвно слезы лью, не в силах вынесть, как ее люблю.
Д е р ж а в и н. И эта мука длится уж три года?
Л ь в о в. Три года? Нет, пять лет тому, как я к ней сватался и, как другой поэт, мой бедный друг Хемницер, получил отказ  в ее руке, не от нее, родителей ее, поскольку беден и тож поэт, - все это длится вечность!
Д е р ж а в и н. Ну да, у Музы в женихах поэты. А замуж ведь выходят за господ почтенных и богатых, с положеньем... Но ныне Львов рисует ордена, чеканит у самой императрицы; он архитектор, мастер горных дел, печей плавильных, в языках сведущ, как Ломоносов и под стать Петру. О, буду я еще на вашей свадьбе петь гимны Купидону с Гименеем!
Л ь в о в. А свадьба уж была, тому три года.
Д е р ж а в и н. Все втайне? Это правда? Жизнь в разлуке, медовый месяц так не наступил? Ну, даже у Ромео и Джульетты была одна единственная ночь!
Л ь в о в. Что ночь одна? Мы выработать счастье взялись без слез и вздохов, нас любовь соединяет, поднимая выше, и я в трудах, в разъездах, у печей плавильных горячей дышу любовью, какая лишь растет, объемля мир.
Д е р ж а в и н. И к Майне ты не подойдешь сейчас?
Л ь в о в. Ее назвал ты Майной? О, поэт! Боюсь я подойти, заговорить, услышать голос, лучезарно-нежный, как если бы пропела кантилену, сама слагая музыку и стих, что вынести без слез я не сумею. Боюсь, к ней броситься и зарыдать. (Убегает прочь.)

Входит Потемкин в парадном мундире, при множестве орденов, на голову выше других, все взоры обращаются к нему; он подходит прямо, тесня в сторону генерала Ланского, к столику, за которым играет в карты императрица.

1-й  с а н о в н и к. На бал один явился с опозданьем. Ему все можно.
2-й  с а н о в н и к. Наверно, новости имеет важные. К императрице идет, не видя никого вокруг.
Н а р ы ш к и н. Да с глазом-то одним куда смотреть!
1-й  с а н о в н и к. Но взгляд его надменен и остер, презренье и усмешка в нем сверкают.
2-й  с а н о в н и к. Уж не войну ли снова затевает?
Н а р ы ш к и н. Иль фаворит заврался, и светлейший решил убрать его куда подальше?
2-й  с а н о в н и к. Тсс!

П о т е м к и н. Простите, государыня! Дела, когда я ими занят, лень отбросив, как сон и грезы, дней, ночей не знают; с постели вдруг поднялся - и на бал!
И м п е р а т р и ц а. Ах, что случилось, князь? Скажите здесь.
П о т е м к и н. В Крыму у хана распри начались, и время нам вмешаться, прежде турок, и миром все решить, уж ясно как. Пришел проститься. Еду рано утром.
И м п е р а т р и ц а (поднимаясь). Зачем такая спешка и публичность?
П о т е м к и н. Я еду на войну один, покуда все веселятся здесь и интригуют, вельможи, генералы-тунеядцы, чтоб дело важное закончить мирно: синица в клетке, а журавль - в когтях двуглавого орла.
И м п е р а т р и ц а (проходя к выходу). Прекрасно. С Богом!

              Бал продолжается.

                         4
Зимний дворец. В ряде залов бал-маскарад: в одном танцы, в другом шествие, в третьем столы с яствами и винами, куда попадают и две вереницы масок, шествующих и летящих в танце.

    Х о р  ф р е й л и н  в  м а с к а х
О, горе! Горе! Фаворит Ланской
    Во цвете лет обрел покой.
    - Отставлен с щедрою наградой,
    Чтоб жизнь провел с отрадой?
    - О, нет! При ясном небе гром:
    Счастливец лопнул животом.
         (Пляшет, изображая горе.)
    Упала в обморок Фелица,
    Как в горе всякая девица.
    И вдруг со старостью срослась,
        Как в траур облеклась.
        На мраморные плиты
    С изображеньем фаворита
        Несла она цветы...
О, воплощенье горестной мечты!
                (Пляшет.)
    Явился в Петербург Потемкин
    Рассеять траура потемки.
    И ныне праздник. Маскарад!
И жизнь цветет в нарядах дам, как сад.
               (Пляшет.)
    У Северной Семирамиды
    Вельможа новый - князь Тавриды,
    Эллады дальний полуостров,
    Мифических сказаний остов,
Взошедший у российских берегов,
    С изваяньями богов.
    В обломках драгоценный мрамор
    Прекраснейших на свете храмов
    Поет вино, свободу вновь
        И вновь, и вновь любовь!
             (Пляшет, ведя за собою вереницу масок.)

    Выделяются две дамы.

1-я  д а м а. В разгаре бал, а где императрица?
2-я  д а м а. Да здесь она. С графиней Брюс оделись и в платья маскарадные, и маски по всем приметам, чтобы не узнали  императрицу, путая с графиней, и этого довольно для веселья; инкогнито пред публикой широкой соблюдено, но не для нас. Идем.
1-я  д а м а. Ланской оплакан горько и - забыт?
2-я  д а м а. Ну да! Не первый, не последний; как собачку, оплакав горько, забывают вскоре, когда другая тварь исходит лаской. Всегда любима лишь живая тварь.
1-я  д а м а. От слез и горя даже похудела, что, впрочем, женщине всегда приятно, и молодость вернулась к ней опять.
2-я  д а м а. И одноглазый Купидон явился.
1-я  д а м а. Скорее Марс, а может быть, Юпитер?
2-я  д а м а. Кто будет фаворитом ты не знаешь?
1-я  д а м а. Зачем мне знать? Амуры строить с фаворитом не вздумай - до кнута дойдешь.
2-я  д а м а. О, Боже! Ну, какие нравы!
           
                      Два иностранных  посла.

1-й  п о с о л. Графиня Брюс?
2-й  п о с о л. Сама императрица! Играет роль графини в маскараде свободы ради и для испытаний красавцев, приглянувшихся ей.
1-й  п о с о л. А говорят, графиня принимает от имени императрицы тех, кто домогается ее вниманья, порасспросить и выслушать признанье.
2-й  п о с о л. Порасспросить и выслушать признанье? Какие пустяки! Нет, больше!
1-й  п о с о л. Что-о?
2-й  п о с о л . Как дегустатор вин, она должна попробовать и вкус, и крепость соков, пьянящих вмиг до головокруженья.
1-й  п о с о л. Не всякий вынесет такой экзамен.
2-й  п о с о л. Разборчивость едва ль уместна в играх, любовных играх у подножья трона.

Княгиня Дашкова и дама в розовой маске (ее сестра красавица графиня Бутурлина); обе следят за князем Дашковым, который увивается вокруг дамы в черной маске.

Р о з о в а я  м а с к а. Ты слышала о слухах?
К н я г и н я. Да, конечно. Я знаю, князь Таврический намерен представить сына моего царице, как и сказать иначе, ей на радость. Я в этом не участвую никак. Но слишком я люблю императрицу, чтобы препятствовать тому, что может доставить удовольствье ей, но я из уважения к себе не стану участье в этом деле принимать. Ах, впрочем, и никто не спрашивает меня... И сын... А будет фаворитом, воспользуюсь я этим лишь однажды: исхлопотать мне отпуск трехгодичный, чтобы уехать за границу вновь.
Р о з о в а я  м а с к а. А знает ли Павлуша об интриге Потемкина?
К н я г и н я. Конечно.
Р о з о в а я  м а с к а. Но почему он бегает за дамой на глазах ее величества, возможно, ждущей вниманья от него к царице бала?
К н я г и н я. Он словно в лихорадке. Неужели он все боится участи подобной - у крестной матери своей предстать любовником, он юн еще душою. Иль участи Ланского не желает - буквально лопнувшего животом, быть может, и от яда? Я пророк.
Р о з о в а я  м а с к а. Но, кажется, тебя не слушают ни сын, ни дочь, что странно, ты умна... Ах, Лизе бы твой ум…
К н я г и н я. ... и красоту твою...
Р о з о в а я  м а с к а. ... была б императрицей. Тсс! (Рассмеявшись, уходит в сторону.)

К н я г и н я (про себя). Зачем Потемкин хочет в фавориты поставить сына моего? Усилить врагов своих из русской партии из братьев Воронцовых с Безбородко? Иль хочет примиренья и союза да против партии наследника престола с графом Паниным в главе? Потемкин ведь один. Его не любят все лица у престола, видя в нем временщика, он узурпатор власти, он соправитель, пуще он злой гений императрицы. Так считают все, хотя, быть может, все наоборот. С ним быть в союзе с сыном-фаворитом? Когда б меня спросили...

Н а р ы ш к и н (в плаще и маске как Арлекин). Когда рожден я Арлекином, что же, я буду им для милой Коломбины, влюбленной не в меня, - в Пьеро. Вот он! (Идет за князем Дашковым с его дамой в голубом платье и черной, усыпанной бриллиантами маске.) Вот он!
Ч е р н а я  м а с к а (оборачиваясь). Что, сударь, вам угодно?
Н а р ы ш к и н. О, Коломбина!
К н я з ь  Д а ш к о в. Вы ошиблись, сударь. Она со мной, не видите?
Н а р ы ш к и н. Пьеро!
К н я з ь  Д а ш к о в. Я князь Дашков.
Н а р ы ш к и н. Но это все равно. О, Коломбина! Я твой Арлекин.
Ч е р н а я  м а с к а. Я Коломбина? Только не твоя.
Н а р ы ш к и н. Измена?! Вертихвостка! Шлюха!
К н я з ь  Д а ш к о в. Сударь, сдается мне, вы заигрались слишком. (Берет Нарышкина за шиворот и встряхивает.)
Н а р ы ш к и н. Пьеро! Уйми свой пыл нездешней страсти, хочу сказать я, некудышней страсти. Погнавшись за синицей, ты упустишь журавля в небе.
К н я з ь  Д а ш к о в. Черт! Бежим отсюда.
Ч е р н а я  м а с к а. Что он сказал? Ведь это ж маскарад.
К н я з ь  Д а ш к о в. Жизнь в роскоши, что маскарад мишурный; я воин, а не шут Пьеро.
Ч е р н а я  м а с к а. Ты князь, я знаю, но в игре я Коломбиной готова быть твоей, когда влюблен в меня прекрасный мой Пьеро.
К н я з ь  Д а ш к о в. Моей? О, буду, буду я твоим Пьеро, как ты моею милой Коломбиной, влюбленной нежно до потери сил.
Ч е р н а я  м а с к а. Ты очень мил. Но что же если выбор императрицы на тебя падет?

Графиня Брюс и императрица в масках следуют за князем Дашковым с его дамой.

И м п е р а т р и ц а  в  м а с к е. Ах, князь Дашков не нами занят, видишь?
Г р а ф и н я  в  м а с к е. Кто водит за нос нашего красавца?
И м п е р а т р и ц а  в  м а с к е. Пускай. Тем лучше. Все-таки мой крестник.
Г р а ф и н я  в  м а с к е. Забавно даже.
И м п е р а т р и ц а  в  м а с к е. Мило, я согласна. Но слухи отвращают от шагов в угоду чьим-то домыслам, к тому ж, напрасным, ибо мне ль служить княгине через сына, с братьями ее у трона? Нет, этого не может пожелать наш одноглазый Купидон. Недаром, я думаю, князь Дашков одержим какой-то вольной страстью к черной маске, не думая о сватовстве совсем.
Г р а ф и н я  в  м а с к е. То игры Купидона?
И м п е р а т р и ц а  в  м а с к е. Несомненно. Он сети нам расставил, да не там, где собралась к купанию Киприда.
Г р а ф и н я  в  м а с к е. Не там, где граф Мамонов выжидает, принявши стойку, как ищейка, нет?
И м п е р а т р и ц а  в  м а с к е (разглядывая графа Мамонова). Не столь красив, но как-то по-мужски граф привлекателен, суров и нежен. (Вздохнув.) Серьезен граф уж слишком и умен, а мне же нужен отнюдь не философ.
Г р а ф и н я  в  м а с к е. Ах, знаю я, эпикуреец юный, похожий на Ланского и другой, ведь новизна - как лакомый кусочек - в нас возбуждает аппетит.
И м п е р а т р и ц а  в  м а с к е. Вот он! Узнала я его.
Г р а ф и н я  в  м а с к е. Из адъютантов?
И м п е р а т р и ц а  в  м а с к е. Не знаю, может быть, из самозванцев. Тем лучше! Поскорей заговорим. Я знаю по фамилии: Ермолов!
Г р а ф и н я  в  м а с к е (уединяясь с молодым офицером у колонны). Благожелательность императрицы к мужчине - то желание любви, и нежных ласк, и страсти всепобедной, - готов ли ты, мой друг, свершить сей подвиг воистину любить до умиленья, с беспечной негою уничиженья не тело женское в пучине лет, а душу, любящую в неге страсти?

Императрица, рассмеявшись, знаком показывает графине и Ермолову следовать за нею, словно прячась от Потемкина, которого все окружают с его появлением. Заметив манерв императрицы, Потемкин следует за нею, но двери в одну из комнат закрываются перед ним.

П о т е м к и н. Смешную роль приходится играть не ради услаждения Фелицы, а ради дела, чтоб не помешали, - в угоду низменных страстей и целей готовы фавориты замутить и голову, одну из лучших в свете; пускай владеют сердцем, не умом, для женщины услада - это сон, с веселым пробуждением для дела, и тут-то помыслы мои ей внятны, как собственные, будто нашептали ей ангелы во сне иль гений мой. Смешная роль не столь ничтожна, право, когда за ней свобода для решений в вопросах мира и войны в Европе во благо государства, не мое; хотя я о себе не забываю, купаясь в роскоши, как князь Таврический, герой мифический, сказать по правде, и в почестях, как генерал-фельдмаршал, и первый как министр, и военный, и канцлер, я всесильный и могучий, по разумению императрицы, не знаю как, ее я ученик и должен быть козлом я отпущенья.
Г р а ф и н я  Б р ю с  в  м а с к е. Светлейший князь, а маскарад удался.
П о т е м к и н. Кто сей счастливец? Я его не знаю?
Г р а ф и н я  Б р ю с  в  м а с к е. Ермолов!
Г о л о с а. Ермолов! Ермолов!

Проносится известие о выборе фаворита, и маски собираются у столиков с яствами и винами, как на свадебном пире. Князь Дашков и его дама поднимают бокалы, из-за стола к ним тянется Нарышкин.

Н а р ы ш к и н. О, свадьба Коломбины! Ночь любви!

Смех, поцелуи, объятия,- начинается нечто вроде вакханалии.

                        5
Царское Село. Екатерининский дворец. В приемной ряд сановников, в стороне от всех Державин с папкой бумаг. Входит княгиня Дашкова.

К н я г и н я. Гаврила Романович! Рада вас видеть.
Д е р ж а в и н. Княгиня, взаимно. Позвольте ручку.
К н я г и н я. Нет. Здесь целуют лишь одну руку, коли позволяют - далеко не всем - в знак благоволения и милости. Как ваши дела?
Д е р ж а в и н (снижая голос). Дело мое кончено. Гудович дурак, а я умен. Ее величество с особливым вниманием изволила рассмотреть доклад 6-го департамента о моих проступках, о которых Гудович доносил, и приказала мне чрез статс-секретаря объявить свое благоволение точно сими словами: "Когда и сенат уже его оправдал, то могу ли я чем автора "Фелицы" обвинить?" - вследствие чего дело повелела считать решенным, а меня представить. Почему я в Царском Селе и был представлен; оказано мне отличное благоволение: когда пожаловала руку, то окружающим сказала: "Это мой собственный автор, которого притесняли". И оставлен был я в тот день обедать в присутствии ее величества.
К н я г и н я. Обо всем этом я слышала и очень рада за вас и за императрицу. Говорят, она даже вновь читала "Фелицу" и произносила строки: "Что будто завсегда возможно Тебе и правду говорить".
Д е р ж а в и н. Однако в высоких сферах оправдан и скорее, как поэт, а не губернатор, хотя безвинный, понес из-за взысканий убытки и не знаю, виноват или не виноват, в службе или не в службе?
К н я г и н я. Как так?
Д е р ж а в и н. Я написал императрице еще письмо, принося благодарность за правосудие, и с просьбой, чтобы мне было и впредь производилось до определения меня к должности остановленное жалованье, как это делается в подобных случаях, на основании указа 1726 года.
К н я г и н я. Указа 1726 года?
Д е р ж а в и н. Но, главное, я просил об аудиенции для личного объяснения по делам Тамбовской губернии.
К н я г и н я. Это что у вас?
Д е р ж а в и н. Моя переписка с наместником Гудовичем. По ним все мои дела видны, как на ладони.
К н я г и н я. Нет, нет, Гаврила Романович. Эту кипу бумаг оставьте. Вникать в подробности решенного дела ее величество не станет. Вы напугаете ее, и она не дойдет до решений, для вас единственно важных.
Д е р ж а в и н. Вы думаете?
К н я г и н я. Абсолютно уверена. Вы знаете, какие события в прошлый раз вмешались в вашу судьбу? В день вашего представления пришли известия о событиях во Франции. А ныне ясно - там революция, что весьма взволновало государыню. Так, что, понимаете, ей не до Гудовича, а аудиенция вам будет дана в знак благоволения. Стихов, стихов от вас ждут и я - для нашего академического журнала. Вы слишком увлекались губернаторством, да писанием бумаг, вместо стихов, что не пошло вам на пользу. Если бы вы не забывали вашу Музу, и дела ваши шли как нельзя лучше.
Д е р ж а в и н (обескураженно). Вы правы, княгиня.
К н я г и н я. Да будет впредь так. А мои пророчества сбываются.

В приемную выходит статс-секретарь Храповицкий и впускает Державина, который оставляет сверток с бумагами у дверей кабинета. Императрица и Державин.

И м п е р а т р и ц а (протягивая руку для поцелуя). Какую же нужду имеете вы до меня?
Д е р ж а в и н (целуя ей руку). Вас возблагодарить за правосудье, государыня! И объясниться по делам мне должно с бумагами в руках.
И м п е р а т р и ц а (нахмурясь). Как! В ваших показаниях сенату, особо и в письме не все сказали?
Д е р ж а в и н. Сюда просился я для объяснений. Но недруги мои замкнули круг: князь Вяземский велел проситься мне через наместника Гудовича, который и возвел клеветы те, - как мог проситься я и объясниться, как должно по делам губернии, не токмо по напраслине в мой адрес?
И м п е р а т р и ц а. Понятно. После. Но скажите, сударь, по нраву вы строптивый человек?
Д е р ж а в и н. Строптивый?! Я скорее добродушный и в простоте высказываю правду, не глядя на чины. А как иначе?
И м п е р а т р и ц а. Но вы ни с кем не уживаетесь.
Д е р ж а в и н. О, государыня! Я начал службу простым солдатом и всему учился, и сам собой возвысился до чина почетного и губернаторства; никто не жаловался на меня, ну, кроме моего начальства.
И м п е р а т р и ц а (рассмеявшись). Да. Но отчего вы не поладили с Тутолминым?
Д е р ж а в и н. Ну, если разобраться, он издавал свои законы, я же стремился исполнять лишь только ваши.
И м п е р а т р и ц а. А с князем Вяземским, который к вам ведь благоволил, знаю, отчего же вы разошлись?
Д е р ж а в и н. Вот что с ним приключилось: "Фелица" не понравилась ему.
И м п е р а т р и ц а. Вы в вашей оде и его задели.
Д е р ж а в и н. Гонец с подарком вашим за "Фелицу" нашел меня у князя, он и вовсе нас невзлюбил, стал притеснять меня, а позже за клеветы ухватился.
И м п е р а т р и ц а. На все у вас ответ, хоть стой, хоть падай. А какова причина вашей ссоры с Гудовичем?
Д е р ж а в и н. Не соблюдал он ваших интересов. В доказательство могу представить всю переписку с ним, она со мною.
И м п е р а т р и ц а. Нет, после. Жалованье выплатят и с местом все определится вскоре.
Д е р ж а в и н. О, государыня! Благодарю.
И м п е р а т р и ц а. Но, знаете, чин чина почитает. На третьем месте не смогли ужиться, так, надобно искать в себе самом причины.
Д е р ж а в и н (вспыхивая). Ревность в службе - вся причина! Как и в стихах - во вдохновенье пылком.
И м п е р а т р и ц в. Прекрасно, сударь. Только горячитесь пред кем сейчас?
Д е р ж а в и н. Но это пыл поэта.
И м п е р а т р и ц а. Ну, так, стихи пишите.

Входит Храповицкий; Державин, раскланиваясь, уходит.

Х р а п о в и ц к и й. Все хорошо?
И м п е р а т р и ц а. Французские событья нейдут из головы. Нет ли новых известий?
Х р а п о в и ц к и й. Нет, ваше величество.
И м п е р а т р и ц а. Что чернь разбила Бастилию, это еще ничего не значило. Национальная гвардия пристала к народу. Это все. В Париже утвердили свою милицию, над коею начальник Лафайет.
Х р а п о в и ц к и й. Лафайет - двоюродный брат и друг графа Сегюра. Они вместе были в Америке.
И м п е р а т р и ц а. Австрийский император поздравляет Людовика XVI со счастливой революцией. Кажется, никто из них не сознает, что происходит. Со вступлением на престол я всегда думала, что брожение там, в Париже, быть должно; ныне не сумели воспользоваться расположением умов. Но что такое король? Он всякий вечер пьян, им управляет кто хочет, сперва Бретейль, партии королевиной, потом принц Конде... наконец, Лафайет. Его я взяла бы к себе и сделала своим защитником. Теперь Франция в руках бунтовщиков. Да, пусть Державину выплатят недополученное жалованье и впредь платят до определения к месту. Да, не уживется ни с кем. Он горячился и при мне. Пусть пишет стихи.

                     6
Царское Село. Екатерининский дворец. Блеск молний, раскаты грома. Входит Зубов, полковник, флигель-адъютант 22 лет. Императрица выглядывает в окна с тревогой. Является Хор фрейлин в масках.
         
    Х о р  ф р е й л и н  в  м а с к а х
    В ненастие не до прогулок.
    Раскат грозы высокой гулок,
    Звенит зеркальное стекло,
        И тёмно, и светло
    В покоях пышных, где Венера
    Царит, как прежде, для примера,
    Как не скудеет в сердце кровь,
        Пока жива любовь.
    Но сполохи огня, как знамя,
        Ликующее пламя,
    Париж, пожарище невзгод,
Как солнца знаменательный восход!
          (Пляшет в смятеньи.)
    Устои рушатся Европы
    Во кликах радости и злобы.
          
И м п е р а т р и ц а. Устои власти и величья, славы! Устои вековечные, как мир. Энциклопедья не имела целей иных, как кроме разрушенья веры и королевской власти, - вот спасибо!

                      7
Таврический дворец. Бал-маскарад. Две комнаты слева и справа галереи, предназначенные для маскарада, слева в глубине эстрада с царским диваном, справа - оркестр и хор; за задней колоннадой галереи - зимний сад в громадном здании, в котором для эффекта освещения расставлены колоссальные зеркала, обвитые зеленью и цветами. Вдали на фоне природного сада с речкой, с мостиками и статуями, тоже великолепно освещенном, открытый храм со статуей Екатерины II из белого мрамора, в античной мантии. Конец апреля. Вечер. С наступлением ночи загораются всюду все больше свечей, тысячи и тысячи, и свет ослепительный празднество превращает в волшебную феерию, какая возможна лишь в сказках.
Трубы.
Потемкин в малиновом фраке и епанче из черных кружев, весь в бриллиантах, вводит императрицу Екатерину II в маскарадную залу; хор и оркестр исполняют песню на стихи Державина "Гром победы раздавайся..." И тут же со стороны зимнего сада выступают две кадрили по 24 пары под руководством балетмейстера Пика.

Г о л о с а. Какая цель такого торжества? - Я думаю, объявлен будет мир.
Н а р ы ш к и н. Ах, нет! Сей праздник в честь императрицы. И статуя  ее стоит в саду, и вензель на хрустальной пирамиде.
Л ь в о в. А мало изваяний здесь богинь, богов и муз, а также римских бюстов, - так, празднество и в честь античных статуй?
Н а р ы ш к и н. Потемкина приветствовал весь город уж много дней, где б он ни появился, надменный, неприступный, на коне, со свитой из пашей и генералов, но он же человек, и вот затеял дать городу бал-маскарад, достойный его свершений от времен Петра.
Д е р ж а в и н. Народный праздник под открытым небом; у входа триумфальные ворота, - так царь-работник праздновал победы, а князь Таврический под стать ему.
Н а р ы ш к и н (заметив княгиню Дашкову). Академик в чепце!
Д а ш к о в а (даме в красной маске). Таврический дворец, он с виду прост, не кажется высоким и обширным, а здесь - как целый мир чудес Востока, дворцов и вилл эпохи Возрождения, со статуями меж колонн, в картинах со всей Европы в череде столетий!
К р а с н а я  м а с к а. Кадрили в розовом и голубом в разнохарактерных движеньях танца вдвойне прекрасны молодостью пар.
Д а ш к о в а. В одной принц Александр, красив, как ангел, в другой принц Константин, совсем он юн, - как бриллианты в ожерелье пар и юности, и красоты чудесной.

Кадрили завершаются, вызывая всеобщее восхищение, и публика удаляется на представление балета и комедии.
Державин и Катерина Яковлевна у зимнего сада.

Д е р ж а в и н. Вся роскошь и великолепье света... (Жене.) Могла бы посмотреть балет, а мне поручено составить описанье.

       Х о р  ф р е й л и н  в  м а с к а х
    А зимний сад - чудесный зал,
    Он весь в сиянии зеркал
        Уходит в бесконечность,
         И возникает вечность
              Во тысяча свечах,
Как счастие в прекраснейших очах.
    И фейерверка диадема
    Сияет звездами Эдема.

          Львов и Марья Алексеевна. У статуи Венеры.

Л ь в о в. Здесь много копий. А вот, смотри, подлинная статуя Венеры! Даже не римская копия, а греческая статуя лучшей поры.
М а р ь я  А л е к с е е в н а. Она без рук, и мрамор в подтеках.
Л ь в о в. Сбросили наземь, вот она без рук. А в подтеках, это она стояла в Летнем саду еще при Петре. Вообще это первое мраморное изваяние богини, привезенное в Россию из Италии. Не слепок, не римская копия, я думаю, а греческий оригинал!
М а р ь я  А л е к с е е в н а. И самой Венеры!
Л ь в о в. Петр Великий знал, что делал, а мы все на него ворчим.
М а р ь я  А л е к с е е в н а. Но не мы с тобой, друг мой!
Л ь в о в. Ах, что там? Пенье свыше?
М а р ь я  А л е к с е е в н а. Хор певчих поет апофеоз Екатерине, торжественный, пленительный и нежный…
Л ь в о в. ... и печальный, как прощанье.
М а р ь я  А л е к с е е в н а. В зените пышной славы гаснет свет, как фейерверка яркое цветенье, и дым уносится во звездной мгле.

Императрица сидит в креслах на возвышении; хор певчих замолкает; Потемкин, опустившись на колено, целует руку Екатерине, у обоих на глазах слезы, все вокруг растроганы, один Зубов озирается, хмурясь. Затем он уводит императрицу в зал, откуда доносится вокальная и инструментальная музыка. Потемкин, закончив с официальной стороной празднества, устремляется за Нарышкиной, которую сопровождает молодой человек князь Любомирский.

П о т е м к и н. Царица бала Марья Львовна!
М а р ь я  Л ь в о в н а. Я? О, нет. Императрица правит балом. Иль устроитель празднества, который всех ослепил сиянием свечей и роскошью, невиданной доселе, зачем чтоб доказать, что он светлейший?
П о т е м к и н. Опять не угодил вам, Марья Львовна.
М а р ь я  Л ь в о в н а. Иль ангел падший, он один остался сосредоточием и тьмы, и света?
П о т е м к и н. О, женщины! Вам вечно дьявол снится.
М а р ь я  Л ь в о в н а. Похож ли ты на дьявола, мой друг князь Любомирский?
П о т е м к и н. Это выдумка, как князь Таврический? Совсем неплохо. Здесь празднество в честь Вакха и Венеры, ну, выписанных мною из Тавриды, и нимф чудесных, и харит, и муз. А ты одна из них. О, спой, Евтерпа!

 Державин и Хор фрейлин в масках.

            Д е р ж а в и н
    Пой, Евтерпа, дорогая!
        Х о р  ф р е й л и н  в  м а с к а х
    Пой, Евтерпа, дорогая!
    В струны арфы ударяй!
    Ты, поколь весна младая,
    Пой, пляши и восклицай.
              (Пляшет.)
           Д е р ж а в и н
    Ласточкой порхает радость,
    Кратко соловей поет:
    Красота, приятность, младость,
    Не увидишь, как пройдет.
         Х о р  ф р е й л и н  в  м а с к а х
           (пантомима)
    Время все переменяет:
    Птиц умолк весенних свист,
    Лето знойно пробегает,
    Трав зеленых вянет лист;
    Идет осень златовласа,
    Спелые несет плоды;
    Красно-желта ее ряса
    Превратится скоро в льды.
              Д е р ж а в и н
         (к Нарышкиной)
    С сыном неги Марс заспорит
    О любви твоей к себе;
    Сына неги он поборет
    И понравится тебе.
    Качества твои любезны
    Всей душою полюбя,
    Опершись на щит железный,
    Он воздремлет близ тебя.
         Х о р  ф р е й л и н  в  м а с к а х
    Пой, Евтерпа, молодая!
    Прелестью своей плени;
    Бога браней усыпляя,
    Гром из рук его возьми.
    Лавром голова нагбенна
    К персям склонится твоим,
    И должна тебе вселенна
    Будет веком золотым.
             (Пляшет.)

Л ь в о в. Да исполнится пророчество поэта!
М а р ь я  А л е к с е е в н а. Какое?
Л ь в о в. Евтерпе будет должна Россия веком золотым.

Императрица в сопровождении Зубова идет к выходу, в ночь у настежь открытых дверей, оглядывается на Потемкина, который предстает во всем блеске празднества.

И м п е р а т р и ц а. Велик во всем - в забавах и в деяньях, и величав в немилости, как бог распятый, возносящийся на небо. Ах, что же мне представилось во след? Как памятник себе на пьедестале, высоко вознесенный к небу славой не Марс, не бог, а человек могучий.

     Х о р  ф р е й л и н  в  м а с к а х
               (пантомима)
Во славе шумной одинок, как Бог,
В краю полуденном он занемог,
          Среди степей у моря,
          Оцепеневших с горя,
     Как та, что верила в него,
     Деля с ним власти торжество.
                (Пляшет.)
          А осень жизни ближе,
          И солнце светит ниже.
          В закате пышный век,
     Как престарелый человек.
     Но им взлелеянные чувства
          Воплощены в искусства,
Фривольно-красочные, как мечта,
И в мире торжествует красота.

                     8
    Служил он десять лет солдатом,
    Поэт, не возносясь талантом,
    Имея волю, ум и честь,
    Как царь, простую службу несть.
    И вырастал, как дуб в долине,
Что высится, раскидистый, поныне
    И сень его, как вешний день
    Таит в себе и свет, и тень
               Вселенной,
Поэзии высокой, дерзновенной,
В которой человек, он равен всем,
          Живущим в мире сем,
          А в мире горнем - Богу,
          Подвластный только року.

Сенатор и министр, правдив и прям,
    Служил вельможа трем царям,
          Любимец муз - державе
          В ее растущей славе,
Весь светел и могуч, как водопад,
          Кипящих дум каскад.
Природа явлена в картинах ярких
Впервые на Руси в чистейших красках,
                Как по весне,
          С отрадой утра дней.
          Теперь уж нет сомненья,
           Поэт эпохи Возрожденья,
    Он весь и Запад и Восток,
           Он человек, он Бог!

 



« | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | »


Предыдущий выпуск | Архив | Наверх страницы


Наши спонсоры:


   Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Copyright © "Эпоха Возрождения" "2007, Петр Киле, kileh@mail.ru  
Все права защищены