C:\Users\Henry\AppData\Local\Temp\F3TB8F9.tmp\ru_index1.tpl.php ЖЗЛ. Юморески. Валентин Серов, Федор Шаляпин, Николай II. / Эпоха возрождения


Эпоха Возрождения - это вершина, с которой мы обозреваем мировую культуру в развитии, с жизнью и творчеством знаменитых поэтов, художников, мыслителей, писателей, композиторов, с описанием выдающихся созданий искусства.
Новости Города мира, природа. Дневник писателя. Проза Лирика Поэмы Собрание сочинений Приложения. Галерея МОДЕРН_КЛАССИКА контакты
В истории человечества не было веков без вспышек ренессансных явлений.
Опыты по эстетике ренессансных эпох,
а также
мыслителей, поэтов
и художников.
Ход мировой
истории под знаком Русского
Ренессанса.
Драмы и киносценарии о ренессансных
эпохах и личностях.
Стихи о любви
Все о любви. Стихи и эссе. Классика и современность.

 

 

Феномен

ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ АЛЬМАНАХ

№ 3 Июль-сентябрь 2007 года

ЖЗЛ. Юморески. Валентин Серов, Федор Шаляпин, Николай II.

 Валентин Александрович Серов, знаменитый художник Серебряного века, молчаливый и суровый с виду, рассказывают, был большой шутник.

      Гвоздь на стене.

Федор Иванович Шаляпин, вступив в труппу Частной оперы Саввы Ивановича Мамонтова, вскоре очень подружился с Серовым и Коровиным, всезнайками-художниками по сравнению с ним, и, кажется, более закадычных друзей у него не было. Они любили вместе проводить время летом в имении Коровина на берегу реки Нерль. Друзья увлекались рыбной ловлей.

Там-то к ним зачастил управляющий, степенный мужик. Входя в дом, он кланялся и не глядя вешал шапку на гвоздь, Серов это заметил, вытащил гвоздь и воспроизвел на стене его изображение.

Входит управляющий, кланяется, вешает шапку на гвоздь, шапка падает на пол; он поднимает ее и вешает снова на гвоздь и оборачивается к художникам и певцу, которые как ни в чем не бывало привечают его, - шапка падает на пол, - управляющий меняется в лице: что за чертовщина?

Осенив себя крестным знамением, он поднимает шапку и, внимательно глядя на гвоздь, вешает, - шапка падает... Что такое?!

Эффект полный. Федор Иванович что-то запевает, Коровин носится туда и сюда, Серов невозмутимо смотрит на управляющего: в чем дело, приятель?

                         Револьвер.

Там же случилась другая история, которая могла закончиться трагически. Серов спрятался под лестницу, чтобы напугать Шаляпина своим неожиданным появлением в полумраке в передней. Ждал долго, часа два. Принесли с почты телеграмму на имя Серова, его стали искать. Он выходит из-под лестницы, и тут-то входит Шаляпин.
- Что ты там, под лестницей, делал, Антон?
- Тебя ожидал. Хотел напугать.
- Это хорошо, что шутка твоя не удалась.
- Почему?
- Я всегда ношу с собой револьвер. С перепугу я мог в тебя выстрелить.
- Покажи револьвер.
- Вот. Заряженный.
- Кх-м... Еще говоришь, шутка не удалась? - Серов выразительно смотрит на Коровина.
- Но я мог в тебя выстрелить, Антон!
- Или в кого другого. С перепугу. Мне от этого было бы легче?
- Будет.
- Верзила! Иван Сусанин! Мефистофель! А всего боится?
- Борис Годунов, - подал голос Коровин. - Все мальчики окровавленные ему снятся.
- Будет. Будет.

                Перочинный ножик с секретом.

Эти истории я пересказываю со слов дочери художника О.В.Серовой. Случай с перочинным ножиком выписываю в точности, поскольку здесь примечательно, как дочь смягчает положение, в каком оказался ее отец.

«Однажды с папой произошел забавный случай. Папа очень любил хорошие, добротные вещи. Как-то перед самой поездкой в Царское Село он купил замечательный перочинный нож. Нож этот был из первоклассной английской стали, с большим количеством различных лезвий. Был он небольшой, стального цвета, очень приятно ощущался в руке и по форме и по весу.

Папа не мог на него нарадоваться. Усевшись в поданную карету, он решил еще раз полюбоваться на свою находку, достал нож, раскрыл его, еще раз посмотрел на удивительную сталь, хотел его закрыть и - не смог: ножик оказался с секретом, продавец забыл его об этом предупредить. Вот уже близок дворец, а у папы в руках раскрытый нож.

Сколько он его ни вертел, ни нажимал на различные части, нож не закрывался. Положение было преглупое. Выходить из кареты с ножом в руках было невозможно, положить в карман - был бы разрезан костюм и можно было поранить самого себя, оставить в карете - неудобно и жалко ужасно. (А ведь какая история могла разыграться из-за найденного в придворной карете раскрытого ножа! - П.К.) От напряжения и спешки у папы сделалось даже сердцебиение. Подъезжают к крыльцу. Папа еще раз нажимает нож, уже не думая, где и как, вдруг нож подается и закрывается».

                Ученица Каульбаха.

Серов писал портрет Николая II неоднократно, в последний раз в форме шотландского полка, то есть для отправки в Англию. Комната, где он работал, находилась на верхних этажах, куда из внутренних покоев императрицы Александры Федоровны надо было подниматься по крутой железной лестнице, что было для нее весьма затруднительно. И все же иногда она появлялась, чтобы посмотреть, как дело идет, тем более что она училась живописи у известного в то время художника Каульбаха.

Царь на сеансы приходил в тужурке, прост и спокоен, каким был в жизни, и, переодевшись в форму шотландского полка, принимал официальный вид. И портрет выходил такой, какой нравился ученице Каульбаха, а художнику - нет.

Серов предложил царю писать второй портрет одновременно, только в тужурке, в домашнем виде, в тайне от императрицы, ей в подарок. Затея невозмутимого художника понравилась царю.

И вот настал день, когда портрет Николая II в форме шотландского полка был закончен, а сеансы продолжались, Александра Федоровна поднялась по железной лестнице, когда ее не ожидали, и застала заговорщиков врасплох. Пришлось сказать, что маленький портрет делается в помощь большому. Царица сказала по-русски: «Хорош шотландский портрет»,  с тем художник не согласился: «А по-моему, плох!» - подумал он.

Наконец, «Портрет Николая II в тужурке» был закончен, пришла царица и осталась не совсем довольна. Взяв кисть, она стала показывать художнику, где надо бы что-то убрать или прибавить, как учил ее Каульбах. Серова взорвало; впрочем, внешне он остался невозмутим, лишь предложил жестом Александре Федоровне палитру, а он, мол, умывает руки.

Царь простодушно рассмеялся, что и вовсе взбесило царицу, и она, топнув ногой, удалилась. Государь побежал за государыней, но вскоре он вернулся и как ни в чем не бывало стал закуривать, щелкая большой зажигалкой таким  манером, что все смеялись, когда Серов изображал, как это он делал.

Возможно, он ожидал извинений от Серова, что ни говори, за весьма дерзкий жест в отношении императрицы, но, как воспитанный человек, воздержался от замечаний. Серову не пришло в голову виниться: царица хотела выправить портрет, вот он и подал ей палитру. Он принялся паковать холст, чтобы унести с собой вставить в раму.

На этом приключения портрета Николая  II в тужурке не закончились.

   Николай II в редакции журнала «Мир искусства».

Приехав в Петербург из Царского Села, Серов зашел в редакцию журнала «Мир искусства». В комнате с длинным столом никого не было. В среде, всегда готовой к шутке и всякого рода розыгрышам, Серов мгновенно оценил ситуацию. Он развернул упакованный холст и навесил его на кресло таким образом, что, казалось, за столом Николай II в тужурке, с руками на столе.

Серов отошел в сторону, в конце длинного стола сам царь. Входит Лев Бакст, близорукий, вдрагивает, подходит ближе, не веря своим глазам, чуть ли не касается руками царя и убегает вон. Входят другие члены редакции и авторы, среди них Мережковские, - у всех первая реакция: царь в редакции «Мира искусства», один из меценатов, на чьи субсидии выходит журнал. Входит Сергей Дягилев, приосанивается: вот случай, когда он может вступить непосредственно в контакт с царем!

Первые впечатления у всех: испуг, удивление, смятение - сменяются смехом и хохотом. Разглядывают портрет, кто-то находит его незаконченным.
Серов воспроизводит сценку во дворце в Царском Селе.
- Нельзя так обходиться с царями! - возмущается Дягилев.
- Что царь, что лошадь - это модели всего лишь для художника. А критикой заниматься - это ваше амплуа.
- Ты забрал портрет? - спрашивает Бенуа.
- Чтобы вставить в раму.

На этом не заканчиваются приключения царя в тужурке. При штурме Зимнего дворца матросами и солдатами в 1917 году портрет Николая II в тужурке в покоях государыни был проколот штыками, вместо глаз остались лишь дыры.

Серов, по всему, серьезно опасался, как бы его работу не выправили, по повелению Александры Федоровны, или она сама, и сделал авторское повторение, вполне сознавая, что он создал, благодаря случаю, по сути, разыграв царя с императрицей.

«Портрет Николая II в тужурке», можно сказать, лучший портрет Николая Александровича Романова, перед нами не царь, а человек, каким он был, простой, с невинными глазами, шедевр художника.

©  Петр Киле




Предыдущий выпуск | Архив | Наверх страницы


Наши спонсоры:


   Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Copyright © "Эпоха Возрождения" "2007, Петр Киле, kileh@mail.ru  
Все права защищены