C:\Users\Henry\AppData\Local\Temp\F3TB8F9.tmp\ru_index1.tpl.php Берег Утопии, или Семь футов под килем. Критика. / Эпоха возрождения


Эпоха Возрождения - это вершина, с которой мы обозреваем мировую культуру в развитии, с жизнью и творчеством знаменитых поэтов, художников, мыслителей, писателей, композиторов, с описанием выдающихся созданий искусства.
Новости Города мира, природа. Дневник писателя. Проза Лирика Поэмы Собрание сочинений Приложения. Галерея МОДЕРН_КЛАССИКА контакты
В истории человечества не было веков без вспышек ренессансных явлений.
Опыты по эстетике ренессансных эпох,
а также
мыслителей, поэтов
и художников.
Ход мировой
истории под знаком Русского
Ренессанса.
Драмы и киносценарии о ренессансных
эпохах и личностях.
Стихи о любви
Все о любви. Стихи и эссе. Классика и современность.

 

 

Феномен

ЛИТЕРАТУРНО-ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ АЛЬМАНАХ

№ 4 Октябрь - Декабрь 2007 г.

Берег Утопии, или Семь футов под килем. Критика.

 На мое имя с некоторых пор, среди прочего, стал выходить сайт со словами «Том Стоппард. Берег Утопии. РАМТ», очевидно, из-за фразы «Семь футов под килем», которая тоже приводится. Поскольку я уже упоминал о знаменитом драматурге как одном из сценаристов фильма «Влюбленный Шекспир», то решил открыть сайт, как оказалось, посвященный творчеству Тома Стоппарда и в первую очередь постановке его трилогии «Путешествие», «Кораблекрушение» и «Спасение» на сцене Молодежного театра Алексея Бородина в Москве.

Все здесь удивительно. Английский драматург, оказывается, написал большую пьесу в трех частях о Герцене, Бакунине, Белинском, Тургеневе и т.д., из круга властителей дум середины XIX века в России, ныне не воспринимаемых напрочь известной частью интеллигенции, задающей тон в СМИ. Кстати, именно представители этой части как более продвинутые во всех сферах деятельности первыми посмотрели трилогию Стоппарда на сцене Национального театра в Лондоне еще в 2002 году, перевели пьесы на русский язык - Аркадий и Сергей Островские, и книга вышла в издательстве «Иностранка» в декабре 2006 года, всячески разрекламированная, вплоть до постановки пьес на сцене РАМТ. Премьера состоялась 6 октября 2007 года и прошла с большим успехом.

На сайте помещены отзывы и рецензии на спектакль, а также материалы конференции еще в 2006 году в Первухине, бывшем имении Бакуниных, где и начинается действие в пьесе «Путешествие» и где побывал Том Стоппард в ходе подготовки к постановке его трилогии.

Отзывы и рецензии единодушно восторженные, что вполне оправдано мастерским текстом драматурга и вдохновенной игрой молодых актеров театра Алексея Бородина. Бросаются в глаза лишь стереотипы мышления о «пламенных революционерах», надоевших еще в школе, а драматург, видите ли, снял с них хрестоматийный глянец и вернул их к жизни, сделал живыми людьми, такими же, как все, которые влюблялись и страдали и т.п. Им невдомек, что для кого-то и Герцен, и Белинский, и Чаадаев, и Пушкин (даже Пушкина выводит Стоппард), и Тургенев всегда были живыми людьми, вне школьных учебников и идеологических клише, в сиянии солнечного дня классической русской литературы.

Проступает еще один стереотип, ставший уже общим местом: это неприятие освободительного движения до прямого обвинения революционеров всех мастей в том, что они Россию подвели к Октябрьской революции. Неприятие революции - это венец либеральной мысли, задающей ныне тон в России. Это типично буржуазная, типично западная мысль.

Ее придерживается, очевидно, и Том Стоппард. Было бы вообще невероятно, если бы было иначе. Великие писатели и художники левых взглядов на Западе исчезли со смертью Сартра и Пикассо. У идей есть свои взлеты и спады. На рубеже XX - XXI веков все какие-либо общезначимые идеи переживают кризис, что в громадной степени связано с Россией, то есть с историей и распадом СССР, поскольку это событие не чисто российское, а мировое.

Обращение знаменитого английского драматурга к истории России естественно и весьма симптоматично. Ведь берег Утопии впервые обозначился в Англии, да и действие в трилогии недаром переносится в Париж и в Лондон. А под утопией у нас либеральная мысль подразумевает лишь освободительное движение, приведшее к Октябрьской революции, и СССР. На поверхности - неприятие сталинских репрессий, что можно понять, а на самом-то деле забота о фетише, о частной собственности.

Под утопией подразумевают нечто насильственное и нереальное. Происходит подмена понятий. Утопии зарождаются в кризисные, переломные эпохи. Так было в Афинах на рубеже V - IV до н.э., когда и были заложены основы европейской цивилизации и культуры, с новым всплеском человеческой мысли и искусства в эпоху Возрождения в странах Западной Европы. Миф Платона об Атлантиде и ее гибели - это по сути иносказание о судьбе Афинского государства. Это утопия? Да, но осуществеленная в созданиях мысли и искусства, как это обнаружилось в эпоху Возрождения.

«Утопия» Томаса Мора питала социалистическую идею в Европе. Англия - остров Утопии, где в жесточайших условиях первоначального накопления капитала зародился и достиг вершин театр эпохи Возрождения. Утопия - это проявление мысли, поиск лучших путей развития человеческой цивилизации, а жестокости чинили владельцы земель, вытесняя крестьян для разведения овец. Это относится и к сталинским репрессиям, и к инквизиции эпохи Возврождения. Не утопия, не великая мысль о нравственных достоинствах человека рождала насилие, а нечто ей противоположное.

Гуманизм - сущность Ренессанса - это тоже утопия, с обратной стороной титанизма, что демонстрируют персонажи Шекспира. Однако высочайшие достижения мысли и искусства эпохи Возрождения - это реальность прекрасных городов, реальность материальной и духовной культуры, ставшей основой развития европейской цивилизации Нового времени.

Так что утопия отнюдь не отрицательное понятие, а одна из ступеней в развитии человеческой мысли о лучшем устройстве жизни на Земле, о высших целях и идеалах, без коих человеческое сообщество, занятое лишь воспроизводством одних и тех же условий существования, ничем не отличается от любой животной популяции, что схвачено в выражении «человек человеку - волк» - в условиях краха возрожденчества, когда высочайшие порывы человеческого духа были названы утопией в отрицательном смысле, с утверждением индивидуализма и с культом чистогана, что ныне мы наблюдаем вновь в России, как во времена Герцена и Белинского.

В России мы видим уже не берег Утопии, а целый евроазийский континент, если угодно, Утопии, но СССР был воссозданной на новых началах реальностью Российского государства, нравится это кому-то или нет. Распад СССР - это историческая неожиданность и величайшая трагедия, но то, что в нем от утопии, социалистическая идея отнюдь не исчезла.

 Стереотипы антисоветизма и антикоммунизма - порождение холодной войны - исчезнут, как дымовая завеса. И как ни удивительно, Том Стоппард, найдя интереснейший материал для драматурга в истории общественной мысли в России, какие бы цели он ни ставил перед собой, вовлекая в буффонаду великих русских мыслителей, писателей и революционеров, открывает их вновь перед нами и впервые перед мировым зрителем.

Если вдуматься, история России за последние три столетия - это величественная и трагическая эпоха, во многом сходная с историей Афин и Греции в целом в пору расцвета античной культуры и с эпохой Возрождения в странах Западной Европы, что неудивительно, поскольку, как ныне прояснивается, это и была эпоха Ренессанса в России. Она не была осознана как таковая из-за идеологических клише со знаками плюс или минус. Здесь одна из причин распада СССР, вместо модернизации, каковую успешно проводит Китай. У России нет иного пути, как показывает опыт либеральных реформ, с обнищанием населения и с явлением олигархов, в одночасье ставших миллиардерами. Кстати, подобная ситуация уже была в России в середине XIX века из-за половинчатых реформ в связи с отменой крепостного права, приведших страну к череде революций, как было и во Франции.

Словом, стереотипы мышления известной части интеллигенции вполне соответствуют восприятию английского драматурга персонажей его трилогии, смешных краснобаев и сексуально озабоченных женщин, в которых узнавать хрестоматийных героев и «тургеневских барышень» ей весело. Оказывается, они были такие же, как мы. Известны слова Пушкина по такому поводу.

Но упрекать английского драматурга в таком восприятии русских писателей и революционеров не совсем корректно. Он также воспринимает и Шекспира, игнорируя историко-биографическими данными, поскольку следует поэтике Голливуда. Для данного проекта нужен молодой влюбленный Шекспир, о котором ничего неизвестно, этим и следует воспользоваться, важно разработать сюжет, который захватит публику. И цель достигается, хотя говорить об исторической и поэтической правде в воссоздании жизни Шекспира не приходится.

На конференции выступали научные сотрудники и одна женщина, журналист, которая предугадала успех постановки трилогии Тома Стоппарда, ее не волновали те вольные или невольные искажения образов известных писателей и революционеров, на сцене, мол, не до тонкостей. Научные сотрудники, доподлинно знающие, как говорится, предмет увидели у драматурга неприятие и даже ненависть к своим персонажам, что выражено уже в выборе жанра пьесы, отдающем буфоннадой и абсурдом. Журналистка на это сказала, что здесь нет карикатуры, а скорее комикс. Словом, поэтика Голливуда, которая безошибочно действует на публику как на сцене, так и в кино.

Успех на премьере 6 октября свидетельствует об этом и еще о многом. Из рецензий, восторженных, с обнаружением стереотипов мышления, о которых было сказано выше, выделяется статья Елены Ковальской «По ком звонит «Колокол». Я сделаю ряд выписок для ясности.

 «В центре первой части, «Путешествия», оказались Бакунин и его семья. Уже там, а также во второй части, «Кораблекрушении», появляется Белинский. А Герцен стал главной фигурой в «Кораблекрушении» и в третьей части трилогии, «Выброшенных на берег». Стоппард рассказывает о центральных фигурах русской мысли середины XIX века — но не только...
 
Словом, «Берег утопии» — это череда человеческих историй в оправе истории России и Европы. Истории, охватившей французскую революцию 1848 года, разгром последовавшей за ней серии европейских революций, отмену крепостного права и появление в России воинственно настроенных молодых людей, которым последовательных реформ было уже мало».
 
«Театр готовился к премьере почти два года, но спектакль вышел легким, ненатужным и даже грациозным. Режиссура в нем естественна и не довлеет над текстом — напротив, она здесь лишь необходимое и достаточное условие для того, чтобы носители идей выглядели живыми людьми, а их слова были услышаны. Замечательную работу сделал Станислав Бенедиктов: его лаконичная сценография превращает сцену в подобие корабля, над которым нависают крылья ветряных мельниц, служащих кораблю парусами. Нос этого корабля глубоко вдается в зал, так что, как в шекспировском театре, публика окружает сцену и нависает над ней на балконах. Вместо перемен декорации слуги просцениума мгновенно, не сбивая ритма спектакля, выносят на сцену качели для усадьбы Бакуниных или обеденный стол для лондонского особняка Герценов, при этом их экипировки и костюмов на героях достаточно, чтобы обрисовать, где в данный момент происходит дело — в революционной Франции, Петербурге или на Лазурном Берегу».
 
А теперь о самом главном: как ирония автора пьес в отношении его незадачливых персонажей и сексуально озабоченных молодых женщин воспроизводится на сцене.

«Но сценография, режиссура — это полдела. Главное Бородин сделал задолго до премьеры: он собрал дееспособную труппу, молодую и мобильную, способную поднять трехтомный спектакль, и — что выглядит почти феноменально — когда эта труппа играет людей давно вымершей породы, им веришь.

Даже притом что та ирония, с которой молодые артисты играют стоппардовских великодушных философов и практиков, иной природы, чем стоппардовская. У него это ирония британца над идеализмом вообще и усмешка европейского интеллектуала над самим собой: ведь пьеса о крушении одной утопии писалась в тот момент, когда очередная утопия и историческая причуда по имени СССР, с которой давно смирились и которую полагали стабильной на века, обрушилась самым неожиданным для Европы образом.

Но одно дело — семидесятилетний Стоппард. Другое дело — рамтовские актеры. Евгений Редько, играющий Белинского неловким провидцем, одолеваемым вшами и нетерпением; Илья Исаев в роли Герцена — оратор, не терпящий фразерства; шумный и непосредственный Бакунин — Степан Морозов; Нелли Уварова, играющая Натали Герцен и еще две роли; певунья Дарья Семенова в роли любимой сестры Бакунина; Алексей Мясников в роли Тургенева, чутьем охотника распознавший нового человека Базарова, — их актерская ирония другой, чем у Стоппарда, природы. Это защитная реакция вменяемых современных людей, которые — как и те, кого они играют, — тоже думают о свободе и справедливом обществе, только никогда в этом не признаются, чтобы не выглядеть глупо и смешно.
 
Они и не выглядят ни глупо, ни смешно — и это факт, превращающий «Берег утопии» в настоящее театральное событие. Ведь у нас хорошо научились играть про «нее, его и мужа под кроватью». Худо-бедно играют у нас про «быть или не быть» и «отчего люди не летают». А про категории, располагающиеся посередине между койкой и метафизикой — про свободу, допустим, и справедливость, — играть и не брались. Так что если кому-то хочется, чтобы театр сегодня хотя бы отчасти напоминал театр той поры, когда студенты осаждали галерку и носили на руках Ермолову, то «Берег утопии» — как раз такой театр».

Елена Ковальская называет СССР «очередной утопией и исторической причудой» мельком, это общее место в головах известной части интеллигенции, а как всякое клише - это выкидыш, мертворожденное дитя либеральной мысли, которую в России никогда не любили, восприняли было на минуту, что обернулось распадом государства. Ныне приходит отрезвление, и, как ни парадоксально, Том Стоппард со своей трилогией «Берег Утопии» достигает обратного эффекта, что фиксирует критик в игре молодых актеров, свободных от стереотипов холодной войны.

Семь футов под килем!

Книга «Берег Утопии» у меня на столе. Судя по двум отрывкам, приведенным на сайте, буду читать с интересом, между тем пора заняться и развитием общественной мысли в России в 40 - 70 -е годы XIX века, наравне с передвижничеством, когда русский портрет и русский пейзаж достигают мировых вершин, как и классическая русская проза и музыка. Целый материк Утопии возник и он будет определять развитие общественной мысли и ход мировой истории - до катастрофы, как случилось и с Атлантидой Платона, но античная культура не исчезла в пучине моря и времени, а вновь и вновь проступала в развитии европейской цивилизации - в эпоху Возрождения в странах Западной Европы и в России.

Ни либеральная, ни православная, ни революционная мысль оказались не способны к открытию ренессансных явлений в истории и культуре Российского государства с начала преобразований Петра I. Но и эпоха Возрождения в Италии с ее раздробленностью и с инквизицией была осмыслена лишь впоследствии.

То кораблекрушение, которое претерпели русские революционеры и писатели, о которых повествует Том Стоппард, пережили задолго до них  Перикл, Фидий, Сократ, Платон в Золотой век Афин, а затем Лоренцо Медичи и его круг мыслителей и художников в Золотой век Флоренции. В истории России мы сегодня это и наблюдаем. Момент крушения эпохи Возрождения. У нас, у выброшенных на берег Утопии, есть возможность, вместо поклонения чужим идолам, отрицания и уничижения, осознать величайшие достижения Русского Ренессанса и найти в них опору, как Греция или Италия, а с ними и все человечество, в череде тысячелетий и столетий.

©  Петр Киле    2007 г.




Предыдущий выпуск | Архив | Наверх страницы


Наши спонсоры:


   Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Copyright © "Эпоха Возрождения" "2007, Петр Киле, kileh@mail.ru  
Все права защищены