Эпоха Возрождения - это вершина, с которой мы обозреваем мировую культуру в развитии, с жизнью и творчеством знаменитых поэтов, художников, мыслителей, писателей, композиторов, с описанием выдающихся созданий искусства.
Новости Города мира, природа. Дневник писателя. Проза Лирика Поэмы Собрание сочинений Приложения. Галерея МОДЕРН_КЛАССИКА контакты
В истории человечества не было веков без вспышек ренессансных явлений.
Опыты по эстетике ренессансных эпох,
а также
мыслителей, поэтов
и художников.
Ход мировой
истории под знаком Русского
Ренессанса.
Драмы и киносценарии о ренессансных
эпохах и личностях.
Стихи о любви
Все о любви. Стихи и эссе. Классика и современность.

 

 

ТАИНСТВА ЛЮБВИ Новеллы и беседы о любви.

                      12
Офис фирмы - стеклянные стены с видами Москвы. Хор девушек в роли сотрудниц; они ревниво встречают Сану, одетую просто и вместе с тем в высшей степени изысканно, как она сама держится. Через плечо ремешок маленькой сумочки. Не здороваясь ни с кем, обводит всех дружелюбным взглядом, словно все ее знают и рады ей.
Кабинеты Мурановой и Никитина.

КСЕНИЯ. Кто это?
ЮНОНА. Боже! Запахло настоящими парижскими духами.
КАССАНДРА. Это  дочь Василины Роксана.
ВИКА. Модель?
АСЯ. Актриса?
КСЕНИЯ. Ну, прямо опускаются руки. Как она держится!
АСЯ. Как принцесса...
ЮНОНА. Как продавщица в элитном магазине.
КСЕНИЯ. Дорогая, должно быть, штучка.

Василина встает навстречу Сане и ведет ее к Никитину.

КАССАНДРА. Они отправились к боссу.

Василина деловито:
- Игорь Сергеевич, к вам можно?
Никитин встает из-за стола:
- Василина! Вы сами приучили меня звать по имени, а вы все Игорь Сергеевич.
- Я не одна. Да вы мой босс. Позвольте представить вам мою дочь Роксану.
- Нет, это меня надо представить такой красавице, парижской модели и актрисе. А помню я вас школьницей. И студенткой.
Сана серьезно:
- Игорь Сергеевич, мы знакомы. По правде, я никакая парижская модель и тем более не актриса. Я подвизалась на подиуме и даже снялась в фильме, но не сделалась профессионалкой в этой сфере.
- Все впереди.
- Я бы предпочла бизнес напрямую, тем более наше положение пошатнулось со смертью моего отца.
- Отлично. Василина?
- Что я?
- Какая должность вам желанна...
- Нет, нет, нам надо еще к ней присмотреться.
- Хорошо. Возьмите в помощницы и введите в курс дела. А вы займете место моего зама...
- Не так быстро, Игорь Сергеевич! Не так быстро... Роксане еще следует оглядеться в Москве. Может быть, ее снова потянет в Париж.
- Я люблю быстрые решения, вы знаете. Обсудим за ужином?
- Хорошо, приезжайте к нам на вечеринку в субботу.
- Это же корпоративная вечеринка.
- Вот и хорошо.
Никитин возвращается к столу к телефону, прощаясь знаками; Василина уводит дочь к себе.

Сана с улыбкой:
- Он Дон-Жуан?
Василина качает головой:
- Абсолютно нет. Он таков только со мной, а так весь в работе, двадцать четыре часа в сутки.
- Он влюблен в тебя, а все не досуг? Замечательно!
- Нет, это ты произвела на него сильнейшее впечатление. Он заволновался, как мальчишка. Никогда таким его не видела.
- Меня потянуло к серьезным людям, но, боюсь, я из серьезных людей делаю мальчишек. С тобой держится интимно-корректно, а со мной его понесет...
- Что за беда? Ах, впрочем, не станем забегать вперед. У нас проблема, которая требует очень продуманного решения. (Достает из сумочки фотографию.)

- Это Вова?
- Старая фотография, не видишь?
- Что это значит?
- Это один наш общий знакомый в детстве.
- Как! Не может быть!
- Ты уверена?
- У меня не было с ним секса.
- Секса не было, а была любовь.
Сана в порывистых движениях, словно силясь вспомнить:
- Я не помню.
- Беспорочное зачатие. Говорят, это бывает. Ты знаешь, в нем есть что-то такое.
- В ком это, мама? И что?
- Сила и вместе с тем отрешенность от ее применения, что мне вообще нравится в мужчинах. Это свойство настоящих мужчин.
Сана смеется:
- Это Веснин Дима?
- Значит, не успела в нем разобраться.
- Не первый раз замечаю, как ты по всякому поводу начинаешь возносить его.
- Он замечательный человек, что говорить, и я рада этому. Но как вам быть? Вова уже догадывается, в чем дело. Как увидел эту фотографию, спрашивает: «А когда это я снялся?» Как можно было так всех запутать? И самых тебе близких.

Сана, глядя на мать:
- Я вижу, что и тебя запутала.
- Что ты хочешь сказать?
-- Ты неравнодушна к нему.
- Буду я равнодушна к отцу моего внука.
- Ты неравнодушна к нему, теперь я думаю, давно. В Москве у нас есть и другие родственники, а ты снова и снова сводила меня с Весниными.
- И правильно делала, видит Бог. В Москве много огней, а ныне сплошная иллюминация... Это радует лишь в праздники, а в будни все кажется, что ты на чужом празднике жизни, тебе темно и одиноко посреди этого великолепия. И вдруг откуда-то искорки света! Это от Весниных поверх огней мегаполиса.

Сана радостно:
- Влюблена!
- Стоп. Это просто в моем характере. И в тебе это есть. Вот и заносит тебя, поскольку у тебя нет тормазов.
- Знаю, знаю. Мне надо с ним встретиться и переговорить, чтобы не было недоразумений. Вова - мой сын. А чей сперматозоид я подхватила случайно, как вирус гриппа, это не имеет значения.
- Остановись. Я сейчас закончу, и мы уйдем.
- Занимая такую должность, почему не купишь машину?
- В моем распоряжении есть служебная машина. Но по Москве мне проще в метро проехать. Идем.

                      13
Интерьер квартиры Весниных, с крышей, ухоженной, как японский садик, в верхушках деревьев, меж которых и поверх виды то Москвы, то сельской местности с деревней за озером при свете звезд или солнца, с явлением Хора девушек.
Татьяна Дмитриевна, Семен Иванович, смущенно наблюдающий за Вовой, который все время чем-то занят сам по себе.

Татьяна Дмитриевна:
- Мне надо сбегать за кое-какими припасами.
Семен Иванович:
- И мы, Вова, выйдем на прогулку?
- А мама?
- С мамой ты с утра гуляешь и еще погуляешь. Идем.

На крыше Сана и Веснин на какой-то стадии объяснений.

Веснин, отпустивший бородку и в смущении занятый ею:
- Это удивительно, как мало вы изменились. Даже моложе стали. А ведь дались вам эти четыре года нелегко.
Сана серьезно:
- Увы и ах! Коли попала в такой переплет, ну, прямо современный роман со всеми засранностями, простите, сорвалось, так оплошать, сглупить, как последняя дура, я сочла за честь выбраться самой из этой бездны... Я не унизилась ни до аборта, ни до подкидыша, ни на секунду таких мыслей  не возникало в моей милой головке... Я была даже рада, что нашла достойное себе занятие, как вынашивание дитя, вместо игры в прятки с криминальными авторитетами.
- Все это прекрасно...
- Нет, унизительно. Это как с кражей моих драгоценностей... И с той самой историей, из которой мне бы не выбраться без вашей помощи...
- Прекрасно то, как вы сумели выбраться из бездны. Я видел фильм с вашим участием. Можно подумать, какие-то моменты вы подсказали сценаристу или режиссеру. Освоиться не просто на съемочной площадке, а в чужой стране так, как вы, - это надо иметь талант.
- Правда?!
- Там есть прерванный эпизод свидания, после которого девушка словно бы и не помнит, что было ночью...
- Она была пьяна и вообще под кайфом.
- Это по роли. А вы?
- Это вопрос о нашем свидании? Мы не пили?
- Нет. Но мы были словно пьяны от радости. Была чудная летняя ночь...

Сана блуждает, как впотьмах:
- Я не помню...
- Как?!
- Я была не в себе, возможно, еще с вечеринки в загородном доме Афонина. Я не помню, как оттуда выбралась...
- А что там  произошло, кроме убийства?
- Смутно...
- И так же смутно о ночи...
- Я была не в себе... Я знаю, ты не мог надо мной надругаться...
Веснин с возмущением, почти в гневе:
- Да уж! Я? Над тобой?! Кошмар!
- Что?
- А вы, Сана, вполне могли надругаться над собой, как выскочили на подиум однажды...
- А вы воспользовались всласть...
- О боги!
- Я не виню вас.
Веснин вне себя:
- С ума сойти! Самое прекрасное, что было в нашей жизни, она не помнит... Самое прекрасное, что бывает в жизни и незабываемо, она не помнит, да еще подозревает в насилии... меня!
Сана вспыхивает вся:
- Хорошо, хорошо...
- Ты еще читала стихи Фета и Рильке... Я удивлялся, откуда ты знаешь, а ты смеялась и еще и еще и все кстати. Или это мне приснилось?
- Что стихи? Я многое знаю, хотя люблю разыгрывать из себя дикарку.
- До потери сил...
- Я запуталась. Простите! Мне лучше уйти.

Сана сбегает вниз, а в квартире никого. Веснин спускается за нею.

Сана в отчаянье:
- Нет, нет, так нельзя!
- Что?
- Они вообразили, что Вова - их внучек, а мы с вами должны пожениться, чтобы покрыть грех и все стало на место. Ничего из этого не выйдет!
- Теперь вы станете говорить, что я хочу насильно на вас жениться. Уверяю вас, не имею охоты ни насильно, ни по любви.
Сана оскорбленно:
- Я вам поверю? Не имеете охоты?
- Что говорить, желания любви хоть отбавляй. А брак? Если нас не связала любовь, разве брак свяжет? Но нам, я думаю, следует хотя бы расписаться, чтобы Вова имел отца и мать на законном основании.
Сана с интересом:
- И свадьбу сыграть?
- Необязательно.
- Смеетесь?
- А вы не смеетесь?
- Какой вы однако... Я бы охотно сыграла с вами свадьбу и совершила свадебное путешествие в Венецию.
- Я нет. Брак вскоре расторгнем, а Вову я возьму к себе, с вашим замужеством. Это будет справедливо прежде всего по отношению к нему.

Сана, задумываясь:
- Я знала, знала, что с вами связываться нельзя.
Веснин с усмешкой:
- Лучше с Эдуардом, как его бишь? Кстати, он весьма преуспевает - и продюсер, и композитор.
- Вы все время пытаетесь унизить меня.
- С чего это вы взяли? Я отношусь к вам так, как никто на свете не относится к вам.
- Как это?
- Как к Вове. Это любовь к родству и красоте.
Сана с мольбой:
- Вы меня любите?
- Да, с Вовой. Вы пока взаимосвязаны, хотя он рос больше у Василины Михайловны.
Сана, прикасаясь к нему:
- Я не помню, как вы меня взяли. Мне кажется, ничего не было. Вы боялись дотронуться до меня.
- Это было во сне. Восхитительный сон. Тысяча и одна ночь.
- Это я помню. Что-то чудесное из сна и неги. Было ли это на самом деле, я не знаю.
- Было.
- Надо бы проверить.
- Сейчас?
- Когда же еще? Счастье бывает только сейчас! Потом ничего, пустота.

- А воспоминания? В них-то все счастье и вечность.
- Значит, вы все выдумали...
- Я выдумал и Вову?
- Нет, я вынашивала его и родила.
- И совсем не думали обо мне?
- Я с досадой думала о другом. Я ошиблась. И рада. (Бросается ему на шею.)
- Но нам нужна целая ночь!
- И небо в алмазах.
Веснин, увлекаясь:
- Когда?
- Нет, это безумие. Ведь секс ничего не доказывает.
- Да, смешно любовь проверять сексом, который ничего не доказывает.

Сана словно не в себе:
- А знаешь, там во сне было что-то ужасное. Нас чуть не убили. А как мы выкрутились?
- И этого не помнишь?
- Как во сне. Я, как ведьмы, жаждала крови и упивалась ею. Я знаю, когда убиваешь, словно отдаешься дьяволу.
- По мне убить - убить дьявола.
- Какой кайф! Ведь между нами ничего такого уже никогда не будет, если мы не пойдем по той лунной дорожке...
- В самом деле, ведьма. Привлекательная до озноба.
- Бросает в холод? Так-то ты любишь меня.
- Я люблю твою красоту, но души твоей не знаю.
- Я сама не знаю. И мне легко.

Показывается Вова, и Сана приходит в себя.

Вова:
- Мама, сейчас будем обедать. Но это будет ужин. (Уходит.)
Сана серьезно:
- Кажется, я наговорила много лишнего. Проблема не в нас с вами, милый, чудесный Дима. Я много думала... Я даже думала просто выдать Вову за вашего сына, даже если это не так, и если бы вы нас приняли с радостью, принять правила вашей игры, превратиться из дикарки в интеллигентную особу, как моя мама. Думаю, я бы сумела.
- Вы и сейчас весьма интеллигентная особа.
- Это я с вами.
- У вас есть шарм.
- Хотите сказать, гламурная дикарка? Но как нам жить вместе со скелетом в шкафу? С кем угодно могла бы, только не с вами, Дима.
- Почему?
- Всякий раз, как я что-нибудь выкину, - я ведь еще далеко не перебесилась, - скелет будет выпадать из шкафа... Только и собирай его кости.
- Но скелет-то в шкафу мой.
- Как!
- Не помнишь?
- Была пальба. Я стреляла, это я помню.
- Тогда и началась пальба. Я остановил ее. Скелет мой.
- Боже! Это я вам обязана всем - и жизнью, и сыном?!
Вова заглядывает:
- Мама и папа, к столу!
Веснин:
- Ты хочешь сказать, к барьеру?
Сана в отчаянье:
- Мама и папа... Всем все ясно.

                   14
Интерьер квартиры Мурановых; в гостиной накрыт праздничный стол, но места хватает и для уединения, и для танцев у рояля. Корпоративная вечеринка; Хор девушек играет роль сотрудниц и светских дам.

КАССАНДРА. Говорят, Олег Славин был любовником Василины при ее муже, который оставил ее и разорился.
АСЯ. Ищите женщину.
ЮНОНА. Теперь он бы рад на ней жениться, да у Василины свой интерес.
АСЯ. Никитин?
КСЕНИЯ. Недаром у нас явилась Сана.
КАССАНДРА. Теперь никому из нас ничего не светит.

Зумер домофона. Василина впускает в картиру Веснина.

Василина приветливо:
- Как хорошо, Дима, что вы пришли!
Веснин прямо:
- Нет, Василина Михайловна, я не пришел... Я зашел за Вовой. Вы позволите нам отправиться на прогулку? Ни ему, ни мне на вашей корпоративной вечеринке делать нечего, согласитесь?
- Я-то согласна и рада, но с Саной вам тоже следует найти общий язык, как со мной, а вы чем-то ее весьма задели.
- Конечно. Она пришла к выводу, что всем мне обязана: и жизнью, и сыном, - и этого ей трудно вынести.
- Но чувство благодарности - это любовь. Она любит сына, а тут еще вас надо любить, боится двойного плена, когда свобода - ее закон.
- Как у Кармен.

Василина, уводя Веснина в сторону:
- Дима, ты не теряешь время с Саной?
- Мне кажется, я не переменился к ней.
- Что это значит?
- Признаться, я вновь влюблен, но, знаете, как? Так влюблен я и в вас. В вас что-то есть. Теперь всех нас сближает и Вова.
- А вы готовы жениться?
- Если она захочет.
- А сами? Или вы готовы жениться ради сына, а не из-за нее самой?  Кажется, я начинаю понимать... Для Саны это означает, что вы не любите ее, не уважаете...  Вот чем она задета.
- Нет, у меня нет сомнений, она достойна всяческого уважения, восхищения и любви. Но и мое восхищение ею задевает ее.
- Бог мой! Это и есть основа любви. В ней всегда присутствует страх и ревность. Это секса ныне не боятся, а любовь - как с нею сладить? Страшно.

Вова приводит мать чуть ли не за руку.

Сана серьезно:
- Какая прогулка на ночь глядя!
Веснин:
- Мы можем сходить в кино?
- Посмотрите фильм в его комнате, коли не хотите знать наших гостей.
Василина, всплескивая руками:
- Это еще хуже.
- Вот как будет лучше: я увезу Вову домой с ночевкой.

Зумер домофона обрывает переговоры; Веснин с Вовой в сопровождении Василины идут весело к двери; Сана бросается за ними поцеловать сына, заодно целует и его отца. Василина вся вспыхивает от умиления. В свою очередь целует внука и его отца.

Сана волнуясь:
- Сходите в кино и возвращайтесь. Я буду ждать. Вечеринка потеряла для меня смысл. А это означает, что я могу выкинуть что угодно.

С уходом Веснина и Вовы хозяйки встречают Никитина, Олега Славина и нескольких молодых людей, среди которых и Павел. Хор девушек зачинает вечеринку. Музыка. У стола закусывают, пьют, беседуют, танцуют - непрерывная пантомима, с диалогами в отдельных мизансценах.

Олег весело:
- Сана, мы с вами знакомы. Я один из компаньонов Никитина.
Сана серьезно:
- Я помню вас, Олег Владимирович. Мой отец ревновал маму из-за вашего навязчивого внимания к ней. Я упоминаю о том, чтобы вы и в мыслях не держали ухаживать за мной.
- Я и не думал. Я просто восхищен...
- О том я вам говорю. Повторять не буду.
- В чем дело? Нельзя со мной так разговаривать. Я...
Сана с усмешкой:
- Хотите выругаться?
- Боже, упаси! Я любил и люблю вашу мать.
Сана смеется с торжеством:
- Ага! (Уходит в сторону.) Теперь возьмемся за нашего босса.

Василина и Никитин, переговариваясь между собою, невольно наблюдали за Олегом Славиным и Саной.

Никитин:
- У Саны такой шарм, что не дается даром.
Василина:
- Вы хотите сказать, что это обходится недешево. Да. Но молодость - великое достоинство, что ни на какие деньги не купишь. Просто надо уметь обладать этим достоинством, как иные миллионами.
- Вы держитесь проще и лучше.
- Не надо сравнивать мать и дочь. У нас разные достоинства и недостатки по возрасту и времени, в какое жили и живем.
- Я ловлю себя на мысли, как бы совместить вас...
- Подождите. С годами Сана будет лучше меня, сохраняя при этом молодость, благодаря современной эстетике, мне чуждой. Природа у нас одна.
- Нет, в вас есть неповторимая особенность. Работать с вами - одно удовольствие.
Василина с невольной лаской:
- Работа, работа, а счастье?
Никитин, следя глазами за Саной:
- Вы обещаете мне счастье?
- Игорь Сергеевич! Вы сами хорошо знаете, чего вам не хватает, или хотите.
- Это не одно и то же. Но я вас понял.
- Не уверена. Вы не пьете. И к еде не притронулись.
- Я сыт уже от одного вида прекрасно сервированного стола.
- И также от одного вида прекрасных наших сотрудниц?
- Я не ангел, Василина.
- Надеюсь. (Дает знак девушкам.)

Хор девушек вовлекает Никитина и Василину в некую игру с пением и плясками.

Сана с мобильником уединяется у окна:
- Вова? Вы где? У дедушки с бабушкой? Остаешься ночевать? Позови Диму. Папа передает привет? Пока.
Василина подходит к дочери:
- Что случилось?
- Ничего. Вова остался на ночь у отца. (В сердцах.) Пусть забирает. А ты выходи замуж за Никитина. А я вернусь на сцену.
- На какую сцену?
- Мама, я не говорила тебе... Едва я успела приехать в Москву, появились статьи обо мне в газетах. Кто-то раскручивает мое имя. Я догадалась кто.
- Кто?
- Один продюсер из шоу-бизнеса. Эдуард... Мы, естественно, созвонились. Это он возглавляет известный ансамбль «Альгамбра». Он приглашает меня в труппу, обещает мне головокружительный успех. Это не стриптиз, мама, но около того.
- Не торопись. Надо с умом воспользоваться ситуацией, возникшей в связи с твоим возвращением из Парижа.
- Спасибо, мама!
- Ты уходишь?
- Хочу посмотреть на выступление «Альгамбры» в одном из ночных клубов. А не поехать ли нам всем туда?
- Тсс! Я сама хочу посмотреть на этот ансамбль. Но это в другой раз.
- Спасибо, мама!  Так, теперь я готова и спеть, и сплясать для твоих гостей.
 
                       15
Интерьер офиса компании -  в стеклянных стенах виды Москвы в гирляндах огней. Кабинет Никитина, он стоит у окна; входит Павел, ставит диск, на экране выступление Саны в роли стриптизерши.

Никитин обескураженно:
- И это крутится в интернете?
Павел деловито:
- Да. Мне сказали, появилось недавно, и выдают это за выступления Роксаны Мурановой в Париже. Но это похоже на то, что мы с вами видели однажды в ночном клубе.
- Узнаю. Это она. Кровь с молоком. Она и теперь молода, но лучше.
- И фильм с ее участием есть в продаже.
- Просмотрел?
- Да. Обычный французский фильм с какими-то мелкими перебранками... Там одна Роксана живая, играет дикарку из предместья, ну, вроде красотки Джулии Робертс. Но конец печальный.
- Не рассказывай. Посмотрю дома. И этот диск забери.
- Хорошо.
- Мне надо подумать. Вот послушай. Несомненно из-за Василины я смотрю на Сану как на дочь, на которой я могу жениться. Забавная ситуация.
- В самом деле.
- Нет здесь никакого извращенья, но любовь ли это? Или один соблазн? И та, и другая соблазнительны на свой лад - до греха и счастья.
- Но вы же не соблазнились.
- И слава Богу!
- Женитесь.
- На ком?
- Разумней на старшей.
- А Олег?
- Он давно получил отставку.
- Жениться, конечно, разумней на старшей. А влюбиться... Но, не смешно ли, технарь, ударившийся в бизнес, вдруг загорается возможностью счастья, как в юности?
- По крайней мере, это не блуд, не разврат, что доставляют себе за деньги нувориши, почитая себя господами.
- Вот я боюсь пуститься тоже во все тяжкие. Или уже не осталось сферы для подлинных чувств? Нет и понятия греха? Полный беспредел в чувствах, как и в поступках.

Телефон на столе. Никитин поднимает трубку.

Никитин:
- Сейчас мы поедем.
- Да, уже поздно. (Уходит.)

                   16
Интерьер ночного клуба; бар, столики, сцена, на которой выступает  Хор девушек как ансамбль «Альгамбра». Это идет дневная репетиция.
Эдуард и Сана у самой сцены; в стороне за столиками Василина, Никитин, Павел, Веснин, Елена, Стас.

Эдуард Сане:
- Своих родных и знакомых тебе следовало пригласить на концерт, а не на репетицию...
- Нет, нет, именно на репетиции, как при интервью, им понятнее все будет. Если ансамбль им не понравится, боюсь, мне придется сделать непростой выбор.
- Тебе самой надо выйти на сцену, и они растают.
- Нет, это не публика ночных клубов...
- Здесь площадка для старта!
- Это я понимаю.
- И роли в хороших фильмах обещаю. Что?
- Быть благодарной я не умею.
- Ты красива и талантлива. Это выгодные для меня вложения.
Сана, взглядывая на Никитина:
- За вложениями дело не станет.

Никитин и Василина.
- Чем я занят средь бела дня?
- Вам следует объясниться, пока не поздно. Сана на распутье... Ей нужна перспектива...
- Я предлагаю ей руку, разве этого мало?
- Спрашивайте у нее.
- Разве она не в курсе моих намерений?
- Игорь Сергеевич.
- Разве вы действовали не сообща?
- Нет. Если на то пошло, мы скорее соперницы.
- В самом деле! Не было ни гроша, вдруг алтын.
- Вся ваша жизнь, как сказка!
- Успех меня радовал и укреплял дух, но впервые ощущаю нечто вроде головокружения...
- Это хорошо. И опасно.
- Мне надо сейчас же объясниться с Саной. Она пригласила нас сюда, я думаю, недаром.
- Хорошо. Мне необходимо переговорить с ее продюсером.

Василина подает знак дочери, и они меняются местами. На сцене происходит повтор эпизода.

Никитин, словно робея:
- Сана! Вы не могли не заметить, какое впечатление произвели на меня ваша молодость и красота.
Сана скромно:
- Это я замечаю постоянно. И, знаете, не всегда бывает приятно. Что касается вас, Игорь Сергеевич, я думала, это ваше доброе отношение к моей матери.
- С одобрения вашей матери я предлагаю вам руку и сердце.
- Не удалось вас мне сбить и заговорить.
- Сана, не надо со мной играть. Я жду решения моей участи.
- Это неправильно.
- Что?
- Предлагать мне не играть. Без игры я не вступаю в отношения, какие могут привести к чему-то. А просто прохожу мимо. Вы этого хотите? (Встает и делает вид, что уходит.)
- Ради Бога! Не проходите мимо.
- Так-то лучше.
- Предлагаю сыграть свадьбу, как в старину, то есть после венчания в церкви сразу на поезд до Владивостока, а там в Японию. (Достает коробочку с перстнем.)
- Какая прелесть! То есть медовый месяц провести в деловой поездке?
- Одно другому не помеха. Уже по возвращении вы примете решение, какой род занятий выбрать, я приму любой ваш выбор.
- Но на сцену-то я должна выйти сегодня.
- После свадебного путешествия, что вполне естественно.
- А когда свадьба?
- В течение этой недели какой день вас устроит?
- Что говорить, сногсшибательное предложение, что однако смахивает на произвол. А на это я отвечаю однозначно: нет.

Никитин смотрит на Василину с укором, словно это она его подвела; Василина и Сана меняются местами, а затем Сана уходит за кулисы.
Елена, Стас, Веснин догадываются, что произошло.

Стас:
- Он сделал ей предложение?
Елена тихо:
- Я навострила уши и все слышала. Речь шла о венчании в церкви и свадебном путешествии в Японию. Сана не взяла его подарка и ушла за кулисы.
Веснин с удовлетворением:
- Она выбрала сцену, вместо замужества. В принцине это правильно.

Никитин встает, Василина удерживает его чуть ли не за руку.

- Игорь Сергеевич! Сейчас выступит Сана.
- Я видел ее на сцене. Вы знали, что она выступает в ночных клубах стриптизершей?
- Это были выступления студенческого ансамбля, из которого и выросла «Альгамбра». Это уже настоящая профессиональная труппа, у которой есть будущее.
- Если сфера шоу-бизнеса вам так близка...
- Вы предлагаете мне уйти?
- Ну, вот, хорошего же мнения вы обо мне! Просто дайте мне время вернуться в свою колею. Продолжительная деловая поездка мне несомненно пойдет на пользу. Прощайте!
- Всего вам хорошего.

        ХОР ДЕВУШЕК
В сиянии огней Москвы-реки
Из тьмы летим, как мотыльки.
Огни Москвы - чудесная подсветка
Страстей ликующих отметка
Десятка мировых столиц
Свободы, счастья без границ.
И ночь восходит бесподобным светом,
Ликующим средь звезд приветом.
Играем сексуальность на показ,
То пляска страстная для глаз,
Вся нега пластики, без порно, -
Игра веселая бесспорно!
И сладость лучезарных битв,
И песнопений, и молитв.

Девушки едва одеты, но в их движениях грация и красота, что производит ошеломляющее действие на Веснина, Стаса и Елену, а на Василину - до слез.
    
                    17
Интерьер квартиры Весниных, с крышей, покрытой снегом. В гостиной накрытый стол. Веснин и Стас на ходу закусывают и прохаживаются.

Стас:
- Как там у Шекспира: «Быть или не быть?» А дальше?
Веснин:
- Как! На гребне успеха ты задумался об уходе из жизни?
- Ты смеешься... Какой это успех!
- Участие на престижной международной выставке актуального искусства - разве это не успех для художника?
- Весь мой успех - это как на глазах у публики рассыпался мой «Шарманщик», превратившись в кучу проволоки и тряпья, а шарманка все издавала звуки песенки...
- Что говорить, ты не просчитался.
- Еще как просчитался. Не стану я больше этим заниматься.
- Возьмешься снова за кисть?
- Зачем? Шарманщик - это был я...
- Ну, да, самовыражение художника.
Стас, размахивая руками:
- Он развалился недаром. Я давно ощущаю в своих телодвижениях разлад... Иду по улице, вижу в сторонке: кто-то хоронится или хорохорится, чем-то неуловимо похожий на меня... А это бомж! Мой собрат! Я такой же нищий, как он, хотя ни в чем не нуждаюсь, относительно благополучен, но это видимость. Я бомж, который роется на свалке человеческой цивилизации и культуры.
- Это я давно тебе говорил.
- А я тебя не слушал, принимая тебя за совка. Кстати, как и твоя сестра.
- Сами вы совки. Все понятия извращены до полной противоположности. Олигархи выдают себя за демократов и так далее. Надоело!
- Вот видишь, ты тоже бомж.
Веснин в сердцах:
- Да, если иметь в виду Советский Союз. Но Россия-то никуда не делась. Здесь моя Родина, здесь мой дом. Да, здесь ныне беспорядок, и мне неуютно. Но, знаешь, поэты во все века и во всех странах никогда не благоденствовали. Хуже, в России установилось самое непоэтическое время в ее истории, - величайшая разруха  в сознании людей и беспредел во всех сферах жизни и власти. Вот это терпеть - у меня нет уже сил, не хватает дыхания.
- Думаешь уйти?
- Когда надумаю, тебе не скажу. Еще последуешь за мной сдуру.
- А я скажу тебе. Надо же исповедаться перед кем-то, прежде чем как уйти из жизни.
- Ничего не говори мне. Ведь я  скажу сестре, и не удастся тебе разыграть из себя шарманщика.
- Не скажешь, как не скажешь о своем решении. Я чувствую, мы оба на пределе, а у тебя есть весьма веские причины. Ни поэзии, ни любви - как поэту жить?
- Черт! Ты словно подталкиваешь меня к роковому шагу, который я уже давно держу про запас.

Елена, заглядывая в гостиную:
- Что с вами? Что случилось?
Стас в том же тоне:
- Да, быть или не быть, - вот в чем вопрос!
- Дима, и ты? У него это игра. Сейчас Сана по пути на концерт завезет к нам мать и сына, которых я пригласила от твоего и своего имени.
Стас злорадно:
- В честь шарманщика с его лебединой песней и крахом.
- Прекрати! Шарманщик - вечная фигура.
- Как флюгер. О боги! (Носится с новой идеей, внезапно осенившей его.) Флюгер такой и такой, всех времен и народов. Целая галерея картин.
Веснин:
- Всемирная слава!

Звонок. Елена открывает дверь, входит Василина.

Василина, смеясь:
- Я одна. Сана взяла с собой Вову. Почти у всех девушек маленькие дети. За кулисами там целый детский сад.
Елена:
- Хорошо. Это даже кстати. Папа и мама  отправились в театр на Чехова.
Василина раздевается, снимает сапожки:
- Вот молодцы!
- Да. У нас все хуже.
- Что случилось?
- Ничего нового. У Димы перепады настроения и раньше бывали. А теперь все острее переживает, и мысль о самоубийстве все чаще мелькает. Благо, есть с кем поговорить на эту тему.
- И Стас? Его показывали по телевидению. Там что-то произошло с его картиной.
- Кто-то задел раму, может быть, не нарочно, без умысла, а она висела на плечах шарманщика, и он развалился. Все делали серьезные мины и втихомолку смеялись. Это было ужасно. Но теперь фото с картины «Шарманщик» мелькает в интернете, как бренд.
- Можно поздравить его с успехом?
- Нет, впал в отчаяние, вот они с Димой с утра пьют и упиваются мыслью о самоубийстве.
- Хорошо.
- Хорошо?
- Хорошо. Пусть принимают и меня в клуб самоубийц.
Елена смеется:
- Сначала мы хорошо поужинаем.

Василина проходит в гостиную, куда Елена приносит горячее блюдо. Веснин и Стас встают, видно, навеселе, и  принимаются угощать женщин, что их не устраивает, и они меняются местами.

Веснин, улыбаясь:
- Василина! А где Вова?
- Увезли в театр.
Стас жене:
- Садись поешь. Налить вина?
Веснин Василине:
- Вам водки?
- С чего вам вздумалось унывать? Эх, мне бы на ваше место! Ах, зачем я не родилась мужчиной!
- Нет, нет, одна привлекательная женщина стоит всех мужчин на свете!
- Да, да... Я могла бы нажить себе состояние, а почти всего лишилась из-за мужа, которого обобрали до нитки;  я бы могла возглавить одну из компаний, но из-за дочери лишилась хорошей должности и превратилась в бабушку, которой не позволяют заниматься воспитанием внука. Какая у меня жизнь? Прошу принять меня в клуб самоубийц.
- Нет такого клуба. Это Елена выдумала.
- Ну, тогда в клуб влюбленных самоубийц.
Елена:
- Хотела бы я знать, в кого влюблен Стас?
Веснин:
- В самом деле, мысль о самоубийстве возникает у влюбленных в жизнь. Не парадокс ли это?
Стас поднимает палец:
- Парадокс! Мейнстрим. Проще сказать, гламур.
- В самом деле, Василина, вы всегда производили впечатление влюбленной женщины... Было завидно, в кого вы влюблены, кто этот счастливчик.

Елена предлагает Стасу помочь ей унести пустую посуду; они уходят; затем Стас выходит на крышу.

- Правда?! Только я сама не всегда знала, в кого. Образы мужчин и женщин множились и сливались, как вдруг обретали осязаемые черты и телесность. Сегодня это Вова и, что греха таить, вы.
- Я?!
- Будто не знали.
- Но я думал, это просто ваша непосредственность, ваша манера обращения, ласковая и доверительная до нежности.
- Не со всеми я такая была и есть. Я всегда знаю, кто может в меня влюбиться или в кого я. Уже это меня радует, но разумнее не увлекаться. Это как цветет папоротник втайне. Но однажды все-таки распускается цветок.

Прямой любящий взгляд, который ничего не просит и не обещает, как свет звезды в душевной глубине женщины.

Веснин шепотом:
- Вы прекрасны!
- Вы все думаете о смерти?
- Я не думаю о смерти. Гадкого и отвратительного на свете и так сверх всякой меры. Мысль о смерти - это как стрела пронзает мозг, но я еще жив, испытание продолжается.

Стас на крыше, покрытой снегом. Пройдя к краю, стоит, как у пропасти.

Стас:
- Зарыться в снег и заснуть. И не проснуться. Бомж в сугробе. Какая идея! Нет. Идеология - это примитивно. Но без идеологии выходит еще примитивнее. Как у дикарей. Где же выход? Выхода нет. Если у Димы не хватает дыхания, то я давно не дышу, нельзя дышать смрадом свалки. Лучше броситься в снег, пока он пушист и чист. (Бросается вниз головой.)

Елена на крыше: Стаса нет. Она возвращается вниз.

Елена, пожимая плечами:
- Где он? Он был на крыше. Но там его нет.

Веснин выбегает на улицу; Василина с Еленой обходят квартиру. Входят Татьяна Дмитриевна и Семен Иванович, празднично настроенные. Елена и Василина выбегают к ним навстречу.

Елена:
- А Диму вы не видели?
Татьяна Дмитриевна:
- Нет. А где мы должны были его видеть? В театре?
Семен Иванович радостно:
- Василина! Приветствую! Очень рад. А что, Дима с Вовой вышли на прогулку?
Татьяна Дмитриевна с тревогой:
- Да, что произошло?
Василина:
- Сейчас... Как вам понравилась постановка? Ведь нынче классику ставят так, что Чехова не узнаешь.
Семен Иванович смеется:
- А мы знали, куда идем. Так хорошо, словно на несколько часов вернулись в старое доброе время.

Веснин приводит Стаса, который счастлив до слез.

Веснин:
- Стас угодил в сугроб.
Стас с воодушевлением:
- Здорово! Какой кайф - умереть и воскреснуть!

                   18
Интерьер квартиры Весниных, с крышей, ухоженной, как японский садик, с цветущей вишней. Меж верхушек деревьев виды Москвы по ходу действия сменяются то сельской местностью, с деревней за озером, то моря и гор Кавказа, то полетом самолета над бескрайними лесами и полями.

На крыше Стас что-то мастерит; Веснин словно уносится в дали, где время от времени проступает Хор девушек, среди которых Сана. Это ансамбль «Альгамбра» на гастролях.

Стас:
- Разве ты не видишь, писатель...
Веснин:
- Я не писатель; писатели вымерли, как и живописцы.
- А кто же ты?
- Поэт.
- А поэты не вымерли?
- Не дождетесь.
- Поэт! Разве ты не видишь, Василина чего-то ожидает от тебя, ведет себя как влюбленная девушка?
- Это поэзия, поэтому я еще жив.
- Это любовь, писатель!
- Любовь и есть поэзия, песнь бытия.
- А Сана?
- В дикарке еще была поэзия. Теперь она модель и актриса. Это игра по определенным правилам, каковые относительно легко освоить, имея на то данные. Настоящая актриса и в жизни, и на сцене - поэзия.

В квартиру входят Василина и Елена с покупками. Мелодия мобильника, это у Василины.

- Да, Игорь Сергеевич, я почти не бываю дома. Сана на гастролях, внук у дедушки с бабушкой в деревне, куда мы уезжаем в ночь. Хорошо, приезжайте. Мы как раз садимся ужинать.
Елена:
- Игорь Сергеевич? Тот?
- Он самый. Сдается мне, он преодолел искушение жениться на молодой и хочет помириться со мной.
- Только помириться?
- Для меня и этого не мало. У меня снова будет работа. Но у него еще что-то на уме.
- Что?! Ты догадываешься?
- Не станем торопить события, когда, поднявшись на гору, скатиться так легко.
- Боже!
Веснин, выглядывая из своей комнаты:
- Что такое?
Елена:
- Сейчас придет Никитин с миллионом роз!

Василина, рассмеявшись, смотрит на Веснина вопросительно; Елена уходит в сторону, уводя выглянувшего из гостиной Стаса.

Стас:
- С миллионом роз?
Елена:
- Не понимаешь?
- Еще как понимаю. Но как поместить на картине миллион роз - найти решение, значит, составить состояние.
- Ты все о том же.
- Что касается Василины, она влюблена в Диму; Дима в ней находит поэзию, что и есть миллион роз.

Василина и Веснин разыгрывают пантомиму, что похоже на объяснение в любви и ссору.

Василина:
- Ни в кого вы не влюблены. Старая история. Русский человек на рандеву. Онегин, Печорин, Рудин... Случилось нам встретить Веснина... Красив, умен, знаток искусства и поэт... В конце концов, просто порядочный мужчина, но ни Богу свечка, ни черту кочерга...
Веснин:
- Тут вы несправедливы. По крайней мере, черта я достал кочергой.
- Вот я говорю: всем хорош и пропадает, а русские девушки ищут счастья по миру, подвизаясь кто где.
-  И тут моя вина? А скорее таких, как Никитин.
- Никитин не такой. Он трудоголик.
- Ну, и выходите за него замуж.
- Это я и хотела от вас услышать. А вы останетесь ни с чем и один. Вот это грустно. Мне все хотелось вам помочь. Правду сказать, не совсем бескорыстно, чтобы самой найти в вас опору, как нашла моя дочь в опасный час.

Зумер домофона; Елена открывает дверь, входит Никитин с букетом белых роз. Василина встречает его так, что он обнимает ее, укрывая их лица цветами.

Никитин шепотом:
- Мир?
- Мир.
- Выйдешь за меня?
- Выйду, если ты поручишь мне достойное дело.
- Значит, это сделка?
- Как водится, у деловых людей.
- Я-то люблю тебя.
- И я. Увези меня отсюда. Я только попрощаюсь с родными и друзьями.
- Можно их взять с нами в ресторан, в церковь...
- Разгулялся купец... Нет, эти не из тех, кто может составить для нас свиту...

Никитин здоровывается за руку со всеми, явно сознавая, что поставил себя в не очень выгодное положение, но в радости, что принял правильное решение и достиг цели.

Никитин всем:
- Здравствуйте, здравствуйте! А это вы?
Стас:
- Я?
- Шарманщик.
- Верно! (Указывая на Елену.) А эта - жена шарманщика.
- Хорошая шутка. Елена! (Целует ей руку.)

Василина, собирая свои вещи, обходит квартиру в сопровождении Веснина.

- Как странно, у меня такое чувство, как будто я провела здесь лучшие годы моей жизни. Ничего-то не было, а хочется воскликнуть: «Лучше не бывает!»
- Это поэзия жизни, ее лучший цвет.
- Вы правы.

Мелодия мобильника Василины.

- Алло?
ГОЛОС САНЫ. Мама! Ты где?
ВАСИЛИНА. У Весниных. С Вовой все хорошо. Он в деревне с дедушкой и бабушкой.
ГОЛОС САНЫ (страстный шепот). Мама, что ты делаешь?!
ВАСИЛИНА. Я выхожу замуж за Никитина. И он здесь.
ГОЛОС САНЫ (ликующе-страстный). Правда?!
ВАСИЛИНА. Я не подвела тебя?
ГОЛОС САНЫ. Как ты можешь меня подвести? Ты лучшая в мире мама!
ВАСИЛИНА. Сана! Ты влюбилась?
ГОЛОС САНЫ. Нет, мама, я люблю! Это так просто.

На крыше проступает Хор девушек, среди них Сана. Музыка и пляска.

Веснин:
- Сана влюбилась?
Василина:
- Больше, чем влюбилась. Она любит. (Уходит.)

Веснин стоит, как молнией ослепленный.

Стас:
- Здесь миллион роз?
Елена:
- Почему белых?
Василина:
- Это цвет подвенечного платья невесты. Рядиться в подвенечное платье я не стану, хотя могла бы сойти за молоденькую девушку, достаточно букета белых роз.

Василина, уходя с Никитиным, прощается со всеми.

Василина Елене:
- Какое утешение! У меня остается надежда, что, может быть, Сана будет счастливее с ним, несмотря на все ее ошибки и характер.
Елена:
- Да и Вова будет их сводить.
- Все будет лучше. Будет еще лучше. Будет лучше для всех!
                           
           ХОР ДЕВУШЕК
      (поет, пляшет, проговаривая отдельные фразы)
Любовь вернется, как весна!
      Прекрасная страна
Взойдет в красе весенней,
Прольется лучезарной песней.

Веснин выходит на крышу, прислушиваясь с волнением к словам песни.

      И Правда на Земле,
Изнемогающей во зле,
      Восторжествует снова, -
      Закон всего живого!
      И это не мечта,
Спасет наш мир лишь красота,
     Что вносит меру в страсти,
     И счастье в нашей власти.
     Прекрасная страна!
Любовь вернется, как весна.

Веснин:
- Это сон! Я словно уношусь над Москвой в море огней и среди звезд. Бездна жизни и мироздания. Что это?
Сана, подбегая к нему:
- Моя песня на твои стихи, Дима!
- А где ты их взяла?
- Разве не ты мне напел во сне? Или я сочинила?
- Стихи вроде мои, но в песне мне вынести их трудно.
- Еще бы. Первая песня - как первая любовь! А вот новая песня.

         ХОР ДЕВУШЕК
В сиянии огней Москвы-реки
Из тьмы летим, как мотыльки.
Огни Москвы - чудесная подсветка... и т.д.

Веснин, протягивая руки:
- Роксана, ты здесь со мной или там?
Сана, бросаясь ему на шею:
- Я здесь и там, в твоей я песне!

Вспыхивают вечерние огни Москвы и светлые дали сельской местности, как при полете самолета.


ЧАСТЬ  II  БЕСЕДЫ О ЛЮБВИ

На склоне возвышенности со старинными деревянными домами высится уединенно коттедж, новодел с признаками модерна, можно сказать, в стиле неомодерна, внизу заливные луга с водой в виде заводи или пруда, далее песок, заросший кустами, и дюны у берега Финского залива. К коттеджу подъезжают со стороны города и железнодорожной станции две машины и въезжают в открытые ворота, которые затем закрываются.
В загородном доме съезжались гости. Это были однокурсники  Вадима Оленина и одноклассницы его жены Марины, не все, разумеется, а избранные, ибо идея сбора была достаточно необычна. Вадим писал сценарии для сериалов, хотя и в соавторстве с другими и режиссерами, весьма успешно и фантастику. Однажды, после встречи с однокурсниками, на которой всплыли всякого рода любовные истории, у него родилась идея выслушать своих товарищей и порасспросить их, с пользой для дела, а изюминка заключалась в том, что они вдруг обнаружили то, что со смехом отрицалось, мол, у нас и секса не было, как свободы и колбасы, - выяснилось из воспоминаний, что уж чего-чего, а секса было столько, хоть отбавляй, да не вообще, а в жизни одного курса, даже одной группы, из которой собирались одни  мужчины.

Марина, чтобы не оказаться одной в мужской компании, предложила Вадиму пригласить своих одноклассниц, у которых пресловутых историй тоже предостаточно, чему он лишь обрадовался, тем более что они и вовсе еще молоды - под 30, когда мужчинам - под 40.
Стол с холодной закуской и напитками для желающих подкрепиться до ужина в ночь был накрыт в застекленной веранде на втором этаже с видом на море. Но тихий ясный вечер был так хорош, что все бродили - кто в саду, а кто внизу у самой воды озерца или пруда, так что поначалу даже было неясно, сколько собралось мужчин и женщин, - интерес у однокурсников был, конечно, к последним, да с невольным соперничеством на роль кавалера не без помыслов на приключения - в русле темы встречи.

В веранде за сервировкой стола Марина и три ее одноклассницы, не самые приметные, с которыми однокурсники не поспешили заговорить, Наталья, еще недавно тонкая, как соломинка, ныне быстро полнеющая, еще не обретшая уверенности матроны, Вера  в платье и Катя не просто в брюках, а явно под мальчика, с короткой стрижкой, обнажившей большие для девушки уши, что ее, очевидно, не смущало.
- Жаль, Марина, что ты не позвала наших мальчиков, - проговорила Наталья, что-то жуя.
- Я позвала вас, чтобы вы составили мне компанию. Наши мальчики привыкли с нами дурачиться, а дело серьезное, - отвечала хозяйка, деловито окидывая взором стол.
- Рассказывать истории о любви? - Катя с серьезным видом переглянулась с Верой, а та рассмеялась.
- То-то и оно: хи-хи, ха-ха!
- Нет, нет, за кого ты нас принимаешь, - возразила Вера. - Девочки мы уже взрослые. Разговорами про это нас не проймешь.
- Мы любим погорячей! - Катя словно напускала на себя серьезность, или в самом деле была чем-то озабочена, но не избегала шуток. У нее и глаза, и лицо были правильны и могли бы сиять красотой, если бы именно эта серьезность выражения.

На лужайке остановились Лариса Минина и Олег Соловьев, по всему, они хорошо и давно знакомы.
- Раздались в плечах, живот нарастили, - Лариса разглядывала Олега Соловьева с телодвижениями и жестами, точно сама хотела предстать перед ним в лучшем виде, - как и Вадим... Но если у него округлилось лицо, ваше по-прежнему тонко и... интеллигентно. Что говорить, мужчина в самом соку, и успех у женщин, да?
- Успех у женщин? - с изумлением воскликнул Олег, в самом деле стройный, почти красивый, чему он словно не придавал значения, не очень высокий, но рост свой чувствовал и словно культивировал в движении и в повадках. - Я за вами ухаживаю уже... десять лет - и не продвинулся ни на шаг.
- Сами виноваты. Ухаживали за одной, дифирамбы пели о любви, а женились на другой!
- А вы знаете, актриса, мужчины женятся иногда с горя. Кто уехал в Париж с каким-то писателем?
- С каким писателем? Вы все мне рассказываете о Лике Мизиновой и о каком-то Потапенко... Я бы уехала с Чеховым, но, увы и ах, нами пренебрегли. Пришлось связаться с уголовником, который обнаружил в себе, выйдя из тюрьмы, талант продюсера.
- И не прогадали. Кстати, для меня было потрясением, когда первый раз я увидел вас на телеэкране! И в какой передаче!
- А в какой передаче?
- Не помню. Но вы вели с сногсшибательными телодвижениями речь про это.
- А, это недавно.
- Еще одно потрясение было, это, кроме нашей первой встречи, когда вы предстали при всех прелестях красотки на природе.
- На Гавайях?
- Нет, в наших дебрях.
- Ясно А как жена смотрит на ваше увлечение порно в интернете?
- Я не увлекаюсь порно, но красивая эротика мне нравится, как снимки красоток.
- А что вы видели?
- Я счастлив, что вижу вас живьем. Вы слегка осунулись... Небось, голодаете?
- Нет, просто жизнь моя вертится колесом...
- А вы в ней, как белка в колесе? А крутятся в нем не простые, а золотые орешки...
- Вы все такой же насмешник. А в вашем смехе я слышу что-то неладное... Серьезно, у вас все хорошо?
- Славная актриса, чуткая душа! Все хорошо. Но было и ужасное. Как гром среди ясного неба, чуть не отдал концы. Меня резали и вернули к жизни. Вот это - мое соприкосновение со смертью - ты угадала.
- Но теперь ты здоров, я вижу.
- Мы перешли на «ты», - обрадовался он.
- Это ты перешел наконец, а то десять лет - на «вы».
- Значит, мы можем обняться и поцеловаться?
- Все насмешки! - покачала головой Лариса Минина. - Мне достаточно поманить пальцем любого из мужчин, один ты держишь на расстоянии, как Чехов бедную Лику Мизинову, наблюдая издали, как она множит ошибку за ошибкой... Зачем он это делал?
- Чтобы прославить как Чайку... Он же был поэт, не то, что Потапенко.
- Мы с вами еще поговорим, - промолвила Лариса, направляясь к дому.
- Мы снова на «вы»? Ну да, вы знаменитость, а я всего лишь один из фанатов, которого даже не поманят пальцем.
- Все смеетесь. А ведь это правда.
- Правда, правда.

Внизу у озерца Алексей Князев подходит к Полине Ефимовой, припоминая, что когда-то видел ее.
- Здравствуйте, здравствуйте! - он узнал девушку, но забыл, как ее звали.
- Полина, - Полина Ефимова, невысокого роста, с несколько неправильными чертами лица, мало изменилась, лишь явно похорошела, как ныне молодые женщины при соответствующих условиях и обстоятельствах обретают шарм. Она протянула маленькую руку, пальцы у нее были красивы и нежны.
- Мы с вами виделись... когда-то давно, когда вы были еще совсем юны.
- На свадьбе Вадима и Марины! - улыбнулась Полина.
- Да! Припоминаю, я танцевал с вами, хотя обычно не танцую.
- Вы танцевали и курили, хотя совсем не курите.
- Вероятно, был изрядно пьян. Простите, - пытался припомнить он подробности, не допустил ли какой-нибудь нелепости.
- Вадим был пьян и свою свадьбу проспал. А вы ничего. Вы все танцевали со мной, и жена ваша увела вас, да и поздно было.
- Боже! Я все вспомнил... Я же влюбился было в вас! И как же мне не хотелось уходить. И оставаться нельзя было.
- Ушли и забыли. Даже имя мое, - рассмеялась девушка, выказывая ровный ряд перламутровых зубок.

На балконе над верандой Вадим Оленин, плотный и подвижный, с полным лицом, крупноголовый, с космами длинных черных волос, по моде своей юности, и Олег Соловьев.
- Олег, - Вадим сразу приступил к делу, - ты вспоминал о Лизе Тепловой... Ты говорил, что недавно встретил ее и едва узнал, а она тебя не признала или не захотела... А как она изменилась? И почему...
- Не знаю, - затруднился сказать Олег. - Ты помнишь ее?
- Еще бы!
- А ты имел с нею дело? - снижая голос, спросил Олег.
- Нет! - рассмеялся Вадим. - А ты? Можешь не отвечать. Но ее историю мне бы хотелось знать полнее, как и Славы Немирова...
- Ее истории? - уточнил Олег. - Хорошо. Здесь само собой выходит новелла, которой можно дать название «Жемчужная раковина».
- Отлично! С нее и начнем! - Вадим Оленин зазвонил в колокольчик, которым было решено созывать всех  - сейчас для первого заседания в гостиной на первом этаже, погруженную в предвечерний полумрак.

А в гостиной в интерьере башенки за круглым столиком устраивалась Анастасия Филонова, прослывшая, к удивлению одноклассниц, за последнее время нежданно-негаданно экстрасенсом, это еще куда ни шло, а еще и магом, между тем прическа у нее самая легкомысленная, на первый взгляд, локоны отдельными прядями вьются и спадают в разные стороны как бы в беспорядке, лицо с совершенно правильными чертами серьезно, в глазах углубленное выражение...

                   Жемчужная раковина.

Когда все собрались, мужчин оказалось пять, женщин семь, - все успели познакомиться между собою в отдельности и те, что проявили интерес взаимный, держались вместе. Роль ведущего первым взял на себя Вадим Оленин, который выступил с небольшой вводной речью.
- Дамы и господа! - сказал он, сидя за овальным столом, вокруг которого кресла и у стены диван, на которых расположились гости, а Марина то уходила, то приходила, вся в заботах хозяйки. - Друзья-товарищи!
- Подруги! - Марина добавила от самой себя.
- С какой целью мы собрались, вы знаете. Невольно приходит на ум «Декамерон» Джованни Боккаччо, это образец, который мы можем иметь в виду, но подражать не станем, а все разыграем, как у нас получится.

Однажды мы собрались, одна мужская компания, и тут заговорили о девушке из нашей студенческой поры, которую видел недавно один из наших товарищей и едва узнал, - это Олег Соловьев, - а она не сочла нужным его признать. Она изменилась, но Олег затруднился сказать, в каком плане. Я помнил эту девушку, в отличие от других из нашего курса, вполне обычных и благополучных в то время, поскольку в ней была особинка, памятная мне с детства: девичий, женский тип с хорошеньким, округлым лицом, черноглазая, привлекательная, живая и открытая, но уже поэтому вызывающая какое-то недоверие у парней. Они осуждали в ней то, что привлекало их, она казалась им доступной, но, разумеется, не для них. И в самом деле чуть ли не с ранних лет она лишилась невинности и не чуждалась внимания лучших парней, которые пользовались ее репутацией и не думали о женитьбе. Возможно, о любовных историях девушки из моего детства я еще расскажу. А сейчас новелла «Жемчужная раковина».

Действительно, Лиза Теплова оказалась мать-одиночка, что я сразу почувствовал в ней, еще до того, как я прослышал о том, что у нее есть ребенок. В ней ощущалась ущербность, какая-то слабость, хотя внешне она выглядела вполне полнокровно. Она со всеми нами, мальчиками на курсе, держалась запанибрата, что, впрочем, было свойственно девушкам для того времени. Бывало, входят в кинозал две девушки, одна из них восклицает миролюбивым и нежным голосом: «Мальчики, вы на своем месте сидите?» И всем весело. И разве это не проявления сексуальных склонностей девушек, еще совсем невинных?

Но в первое время, еще в колхозе, где мы впервые собрались, весь курс, на виду оказалась не Лиза, может быть, ее не было, а две девушки, обе хорошенькие и весьма серьезные, одна полнеющая, другая тонкая, - у них сразу объявились поклонники, тоже из серьезных парней, и мы наблюдали воочию, по нашему обыкновению, не без шуток и смеха, как зарождались два романа, завершившиеся через какое-то время браком. Возможно, и Лиза подумывала выправить свою жизнь благополучным замужеством, но нрав и репутация вскоре взяли вверх, как поведает о том Олег Соловьев.

- Ну да! - рассмеялся Олег Соловьев. – Она обратила на меня внимание. Но у нас, прослышав, что у Лизы ребенок, смеялись, что если нам пришлось отслужить в армии, то она служила весталкой в храме Киприды. Словом, было ясно, если приударить за девушкой из курса, лучше это делать с серьезными намерениями, как наши молодожены. Но с Лизой – случай другой, и вопрос заключался лишь в том, кто первый возьмется за нее.
Она потянулась за мной, я был не против, тем более что опыта настоящего, как дело иметь с женщиной, у меня не было. Пусть-ка она научит, как я ей помогаю по высшей математике, а? Но она так заторопилась поймать меня в силки, да с намеками о женитьбе, что я струсил и невольно отошел в сторону. Впрочем, она не обиделась: когда мы ненароком встречались в общежитии, на факультете, на улице, в ее глазах мелькал откровенный смех, мол, какой чудак, трахнул бы меня и все дела.
Вероятно, о замужестве всерьез еще не думала, даже с новым романом не спешила, когда первый закончился рождением дочки. Словом, мы остались приятелями, а ребята вокруг все поняли это однозначно и стали к ней подкатываться при благоприятных обстоятельствах, разумеется, в праздники, особенно под Новый год, или на каникулах, когда комнаты пустеют, и один бог знает, что творится в студенческих общежитиях в это время.

В гостиной все заулыбались и зашевелились.
- Между тем Лиза поймала Анатолия, и они появлялись на факультете как влюбленная парочка, чуть не держась за руки, что продолжалось какое-то время; вполне вероятно, Лиза не чуждалась и других и не только из нашего курса; затем она даже поселилась на какое-то время у Бориса, благо, у него была своя комната отдельно от матери, правда, жили они в коммунальной квартире.

- Это я помню, - сказал Алексей Князев, рассмешив своих товарищей. - Я помню, как на последнем курсе на собрании даже был поднят вопрос об аморальном поведении Лизы Тепловой, и выступили именно благополучные пары, которым посчастливилось совместить учебу, любовь и секс на законном основании.
- Это уж, Алеша, как ты! - подал голос Виталий Ивик.
- Но большинство из нас лишь посмеялись, а декан не стал выносить сор из избы.

- А сыр-бор разыгрался, - продолжал рассказ Олег Соловьев, - из-за истории, приключившейся довольно неожиданно в один из прощальных вечеров. Собрались в одной из комнат ребята, из девушек оказалась одна Лиза, и тут за тостами и воспоминаниями о быстро промелькнувших годах выяснилось, что она, столь доступная, никому из них не дала уроков любви, или секса, словечко это не было еще в большом ходу, вот и вообразили, что секса в СССР не было, только о любви думали, говорили и распевали песни. Что же лучше?

Вздумалось Шуре спросить у Лизы:
- Почему ты не вышла замуж за Анатолия или Бориса? Кажется, были влюблены не на шутку.
- Не на шутку? – рассмеялась Лиза. – Нет, что ни говори, у нас был очень веселый курс. Все у нас делалось в шутку – и учились, и влюблялись. Я думаю, и замуж выходили… Все у нас вызывало смех. Даже на лекциях и семинарах у нас то и дело раздавались замечания, пусть самого серьезного свойства, о бытии и т.д., что вызывало лишь всеобщий хохот. Преподаватели не всегда понимали, в чем дело, и делали вид, что оценили шутку.
- Да, это так, но я спрашиваю, ты могла бы выйти замуж за Анатолия?
- В принципе, да. Поначалу у меня была такая идея, ею я и загорелась. Но он оказался новичком… Пока я давала ему уроки любви, мне было еще интересно с ним… Затем пропала охота с ним возиться. Также было и с Борисом.
- И ему ты давала уроки любви?
- Нет, он успел понабраться до меня. Мы заметили побуждения к сексу друг у друга и занялись им.
- А как это вы заметили?
- Это видно, или просто чувствуется, - она взглянула на Шуру. – Разве ты меня не хочешь сейчас?
- Сейчас? – смутился Шура.
- Он испугался. Шура еще не имел дела с женщиной, - рассмеялся Миша.
- А ты имел? – усмехнулась Лиза. – Может быть, покажешь.
- Что?
- Тоже испугался, - Лиза обвела глазами ребят, а их было четыре или пять, правда, за вечер одни уходили, другие приходили. – Да, я вижу, вы все здесь невинные младенцы. Прохлопали лучшие годы. Досадно за вас. Что же мне с вами делать?
- Мы бросим жребий, а?
- Чтобы я просветила в делах Эрота хоть одного из вас напоследок?
- Жребий! Да! Здорово!
- Хорошо. Ладно.
Ребята переглянулись и посерьезнели, ощущая, как волнение захватывает их. В это время в дверях появился и вошел в комнату довольно крупный парень с особинкой: это был глухонемой Володя. Все еще больше смутились: выпроводить его просто – нельзя, он один из компании, затеявшей вечеринку… Включить его в список, чтобы бросить жребий?
- Как! И его? А ему-то и повезет!
Лиза лишь рассмеялась над их смущением и испугом, словно глухонемой увалень не такой же мужчина, как и они. Он-то как раз был из тех, кто домогался ее, и она даже угадывала, уж что-что, а мужское достоинство у него хоть куда. Но связываться с ним не стала, чтобы не подняли ее на смех заодно с несчастным. А теперь, что если, жребий падет на него? Да, ее ославят напоследок.
Между тем всех охватывало волнение и нетерпение. Кроме желаний любви и секса, что постоянно волнует кровь смолоду, запахло стыдом и грехом.
Володя показал знаками: «Что это с вами?»
Ребята, живя с ним бок о бок, научились с ним разговаривать на его языке, а он угадывал речь по губам. Но вслух сказать о том, что происходит, ни у кого не хватило смелости, словно и на них напала немота. Было и смешно, и стыдно. Еще немного, все бы разбежались. Лизе, видимо, сделалось досадно.
- Ладно, - сказала она. – Слово не воробей… Что жребий? Один будет со мной, а вы все будете томиться и смеяться? Только над кем? Взялся за гуж, не говори, что не дюж. Будет, как говорится, мастер-класс по делам Эрота и Афродиты.
- Как! Что?!
- Только без смешков. Это же таинство. Ты первый, - сказала Лиза в сторону Шуры, выходя из комнаты. Шура поспешил выйти за нею вон. Лиза за поворотом коридора открыла ключом дверь в комнату, где осталась одна в эти дни, и за руку ввела юношу.
- Не бойся.
- Я ничего.
- Ты весь дрожишь. Но это приятно, и я сама как в первый раз, - она, закрыв дверь на ключ, прильнула к нему, он обнял ее, и они поцеловались.
Она слегка оттолкнула его, уходя вглубь комнаты к окну, куда заглядывала белая ночь и откуда открывался вид на невский плес, на Стрелку Васильевского острова. Слева наискось и как бы внизу Петропавловская крепость, в вышине золотой шпиль с ангелом.
- Какой прекрасный вид! – загляделся Шура.
- Тсс! Не отвлекайся! У нас мало времени, - Лиза начала раздеваться. – Хочешь поглядеть? Еще стриптиз тебе показать? Ты и так возбужден донельзя. Толку от этого мало. Да раздевайся ты скорее.

При свете белой ночи Шура ясно видел и так близко, и наедине девушку, быстро сбрасывающую с себя платье, рубашку, чулки – и тут же бюстгальтер… Он заторопился скинуть ботинки, рубашку, спустить брюки, наблюдая, как Лиза, отбросив одеяло в сторону, легла на кровать и принялась снимать трусики, - зрелище, захватившее его до дрожи в коленках.
- Снимай… Что у тебя там? Молодец! – она встала и, повисая обеими руками на его шее, что обдало его доверительной лаской, раздвигая ноги и приподнимаясь, пустила его в себя, что изумило его тем, что он весь куда-то ушел.
- Опускай меня. Не уходи, - она опустилась на кровать, с поднятыми в стороны ногами, он на нее, зависая над ее лицом, на котором то нега, то мука постоянно перемежались от его движений, чем она словно управляла, касаясь руками его сзади. Лиза в постели, предаваясь любви, была красивей, чем в жизни.
- Так ли?
- Не бойся. Можешь сильнее и чаще. Вот так хорошо. Здорово. Молодец! – И вдруг она его скинула. – Хватит! Мне твоя сперма не нужна, - она платком схватила его член и сильно сжала, верно, вовремя: он изошел и принялся целовать ее груди, чем весьма растрогал девушку.
- Всё, хватит. Хорошенького помаленьку. Иди – и не поминай лихом.
- Спасибо, спасибо, - бормотал Шура, смущенный тем, что с ним обошлись, как с мальчишкой.
- А ты не рад? – спросила Лиза, лежа на кровати, не прикрывшись. – Не сомневайся, я сделала тебя мужчиной. Не робей, ты хорош всем, что нужно женщине. А если полюбишь по-настоящему, будешь еще и счастлив. Говорю тебе это не как шлюха, а как психолог. Есть разница.

Как других она принимала, легко представить; что касается глухонемого, известно, что он после свидания с Лизой Тепловой буквально рыдал от счастья.




« | 1 | 2 | 3 | »
Назад в раздел | Наверх страницы


09.11.16 К выборам президента в США »

04.11.16 История болезни »

01.11.16 Банкротство криминальной контрреволюции в РФ »

19.10.16 Когда проснется Россия? »

10.10.16 Об интервенции и гражданской войне »

09.10.16 О романе Захара Прилепина "Обитель". »

07.10.16 Завершение сказки наших дней "Кукольный тандем". »

03.10.16 Провал сирийской политики США »

18.08.16 «Гуманитарная война» Америки против всего мира »

05.08.16 Правда о чудесах »

Архив новостей

Наши спонсоры:


   Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Copyright © "Эпоха Возрождения" "2007, Петр Киле, kileh@mail.ru  
Все права защищены