Эпоха Возрождения - это вершина, с которой мы обозреваем мировую культуру в развитии, с жизнью и творчеством знаменитых поэтов, художников, мыслителей, писателей, композиторов, с описанием выдающихся созданий искусства.
Новости Города мира, природа. Дневник писателя. Проза Лирика Поэмы Собрание сочинений Приложения. Галерея МОДЕРН_КЛАССИКА контакты
В истории человечества не было веков без вспышек ренессансных явлений.
Опыты по эстетике ренессансных эпох,
а также
мыслителей, поэтов
и художников.
Ход мировой
истории под знаком Русского
Ренессанса.
Драмы и киносценарии о ренессансных
эпохах и личностях.
Стихи о любви
Все о любви. Стихи и эссе. Классика и современность.

 

 

Одинокий молодой человек. Новелла.

 

«Папа, - сказала она совсем иным тоном, - я буду завтра. Не спрашивай. Алешка спит? Хорошо. Не волнуйся. Спокойной ночи!»

Опустив трубку, она некоторое время со смущенным видом просидела за столом, словно не до конца уверенная в принятом решении. Неловкость и волнение почувствовал и Саня. Между тем в эту минтуту раздумья или невольного, столь естественного колебания Галка была особенно хороша. Он быстро подошел к ней, она вышла из-за стола, и они обнялись, пряча друг от друга глаза. Трепет и юность – девяти лет как не бывало!

 

- Мне надо принять душ, а лучше ванну, - сказала она. – Можно?

Саня разложил диван и сменил белье. Выключив люстру, он оставил лишь лампу на столе, краем она освещала подушку, так что можно было читать лежа. Раздевшись, Саня бросился в постель и сладко растянулся… «Господи! Господи! Почему я еще девять лет назад не влюбился в Галку и не женился? Почему? Разве она не удивляла меня еще тогда детской чистотой своего облика и силой, силой нежного, юного существа, созданного для любви и счастья? Что в ней была еще некоторая неловкость подростка, что за беда? Зато все эти годы она составляла бы мое блаженство, и жизнь моя была бы исполнена высокого смысла… Она бы меня поддерживала во всем, служила опорой и идеалом…»

Упиваясь грезами несбывшейся жизни, Саня еще слышал, как льется вода в ванной… Галка плескалась там… Это похоже на чудный сон! И тут он заснул.

 

Проснулся он уже при свете дня. В постели он лежал один. Некоторое время он ничего не мог понять. Где Галка? Или весь вечер он лишь грезил о ней? Нет, игра воображения никогда не захватывала его столь сильно. Галка была у него. Они пили вино. Пока она принимала ванну, он заснул. Но неужели она не могла разбудить, кажется, не из робкого десятка, знает, чего хочет?

Правда, иной раз бывает разбудить его довольно-таки трудно. Она не сумела добиться толку и в досаде уехала?

 

Саня вскочил на ноги – в передней не было вещей гостьи, на кухне никаких следов вчерашнего пира, все убрано и вымыто, разве лишь более тщательно и чисто, чем у него выходит. В ванной из крана капала воды – так он обыкновенно не оставляет. Он бросился в комнату и оглядел стол – ни записки, ни одной забытой вещицы. И все же, и все же он ни минуты не сомневался в том, что вчера Галка звонила и заезжала к нему. В воздухе его квартиры веяло еще ее присутствием, чем-то нежным, ласковым, милым. Она была необыкновенно хороша! Несомненно у нее какое-то горе, может быть, разлад в семье, и потому она звонила к папе, куда, поссорившись с мужем, собралась. Он, может быть, давно в разладе с мужем, что отнюдь не весело… Вот он подвернулся, из ее юности, и она отозвалась… А он заснул!

А ей, очевидно, стало обидно, обидно и горько до слез – не на него даже, а скорее на мужа, и она, наспех одевшись, сбежала – от греха подальше.

 

Забыв о завтраке, Саня Букин сидел за столом и курил, посматривая на телефонный аппарат. Он знал о Галке только ее имя – ни фамилии, ни адреса, где она жила или живет, - ничего. Вообще можно усомниться даже в ее имени, то есть она, может статься, и не Галка вовсе, уж слишком хороша – и по одежде (это, положим, дело наживное), и по стати, а главное, не просто как женщина, а как человек, как личность. Вот это самое в ней удивительное. Она прелесть и правда, она нежность и разум, - твердил он себе. Она не могла так уйти, исчезнуть, если даже и обиделась на него и рассердилась. Не оставив записки, она непременно должна будет позвонить.

И он не ошибся.

Около полудня зазвонил телефон.

- Доброе утро! – прозвучал спокойно-радостный, уже так хорошо знакомый ему голос. Ни тени упрека или обиды, скорее даже тихая, как бы слегка утаенная нежность.

И тогда Саня решился не то что покаяться, что заснул, а слегка упрекнуть ее:

- Что же ты не разбудила меня?

- Это не по-мужски, - тем же спокойным тоном, точно знала заранее, что речь у них пойдет в этом плане, продолжала она. – В чем же ты меня упрекаешь, а? Сам же заснул… Впрочем, я и звоню с тем, чтобы объяснить свое странное поведение… Загадала я тебе загадку?

- В общем, да. Но могу тебе сказать, что подобные истории случаются со мной не первый раз, - без всякого умысла задеть сказал Саня, но, в сущности, весьма некорректно.

- Ты хочешь сказать, что не всякий раз засыпал сном младенца? Верю, - сказала она шутя и все же раскаялась. – Прости! Я ни в чем не упрекаю тебя. Я благодарна тебе и за вчерашний день, и за память о Галке. Знаешь, у меня двое детей. Мой муж – человек в общем хороший, но гуляка… тз пьющих. Я долго терпела, до тех пор, пока ему не взбрело в голову оставить нас. Он пропадет. И вот я воюю с ним… Он требует развода, я не даю… Права я или нет, это уже другой вопрос… Вчера я заезжала домой… и поехала к родителям… И тут вспомнила о тебе и о Галке…

- Как, о Галке?

- Ты слушай. Так я появилась у тебя. Боже мой, я человек веселый, люблю гостей, а когда в семье разлад – какие гости, какие праздники? Все крысы бегут, как говорится… И вот я дала себе волю… Ты был очень мил, тебе бесконечно благодарна. Но, принимая ванну, я расплакалась и так расстроилась, что готова была удавиться, утопиться… Ох, никогда так тяжело мне не было. Ну, конечно, вино, незнакомая обстановка… И куда деваться? Я пришла на кухню, убрала стол, а тебя не слышно… Знаешь, как только я увидела, что ты спишь, так спокойно спишь, я успокоилась. Меня потянуло в сон, и я в одну минуту заснула, устроившись в твоем большом кресле, что у окна. Там, однако, дует, и я простудилась. Около семи я проснулась… «Утреет. С богом! По домам…» Оделась, уже не боясь разбудить тебя, и выбралась на улицу. А теперь лежу с температурой и считаю, что легко отделалась. Нет, нет, Саша, не от тебя, я вообще говорю. А что касается тебя, я должна признаться… Ты принял меня за Галку, а я одна из ее младших сестер. А сестра наша умерла… два года тому назад. Жизнь у нее не сложилась. Я все порывалась рассказать тебе о Галке. Но потом, видя твое увлечение и радость, и я загорелась, что греха таить… Но, как ты говоришь, подобные истории для тебя не новость… Прости!

 

- Как вас-то зовут? – спросил Саня со спокойной твердостью в голосе, вообще ему свойственной.

- Я бы хотела остаться для вас Галкой.

- Вы и останетесь для меня Галкой навсегда.

- Спасибо за сестру мою. Ей и в голову не приходило, что вы к ней неравнодушны. Вы так всегда ее распекали. Вашими словами она распекала меня, и, кажется, благодаря ей я и школу кончила успешнее, чем она, и в вуз поступила сразу…

- Вы меня знали?

- Видела вас несколько раз. Ведь я пользовалась тем, что сестра работает в кинотеатре. Вы и тогда вас путали.

- Не помню.

- Что ж, пусть я останусь Галкой для вас, одной-единственной.

- Но вы и Галка – это небо и земля!

- А вы между небом и землей?

- Как хорошо вы смеетесь надо мной! Я люблю вас! Сознаю, понимаю, что между нами нет ничего общего, как между небом и землей. Прощайте!

- Это неделимо – небо и земля, - возразила она.

- Я все-таки утверждаю, что ты Галка! Голос, интонация…

- Это я нарочно разговаривала ее голосом. Иначе, то есть вне ее образа, я бы никогда не появилась у вас.

- Спектакль можно повторить.

- На сцене – да, но не в жизни. Простите, в квартиру входят, я слышу голоса моих детей… и мужа! Забеспокоился все-таки, куда я пропала… Благодарю вас от всего сердца за все, за все!

 

Милая, прекрасная женщина, жена и мать, «прокутившая» вчерашний вечер у него, счастливо засмеялась, опуская трубку.

Солнце уже ушло в сторону. Небо, как вчера, в редких хлопьях облаков синеет, и откуда-то идет частый и крупный снег. Он помнил о Галке, а ее уже два года нет на свете. Где-то ее могила, и на нее падает, падает снег.

Нет! Приходила к нему сама Галка, только лучше и прекраснее, какой не была и никогда не будет.

 

Как-то приехала Людмила Ефимовна к сыну (произвести уборку, хотя Саня всегда протестовал, снести белье в стирку, пополнить запасы продуктов в холодильнике) и застала Саню в ровном, светлом настроении, в каком чаще всего он пребывал в детстве, а с годами все реже и реже.

«Ага!» - подумала Людмила Ефимовна и со вниманием осмотрелась. Бывало, что греха таить, она не без смущения обнаруживала в холостяцкой квартире сына следы пребывания, даже проживания женщины или просто ее присутствия в его жизни. С одной особой Людмила Ефимовна познакомилась (это была студентка, приезжая, большая модница и, кажется, вполне серьезный человек) и даже ожидала, что Саня на ней женится.

Нынче никаких явных следов женщины Людмила Ефимовна не нашла, кроме особенного порядка и атмосферы тихого уюта и ожидания. Саня при случае мог навести порядок в своей квартире не хуже, чем мать. Ковры, освещение, музыка, книги – как будто все здесь уже вне времени… Сам Саня тих и прост.

- А, мама, - сказал он, продолжая сидеть за столом и поминутно делая поправки в какой-то рукописи, - опоздала! Я даже белье снес и получил. Даже холодильник разморозил и загрузил. Ну как?

- Молодец! Ты кого-нибудь ждешь? – Людмила Ефимовна задала вопрос так, как бы случайно. – Я выпью чаю. Ты будешь?

- Да, если ты не станешь меня ни очем расспрашивать.

- Напускаешь туману и хочешь, чтобы я молча пила чай с тобой? Затем я приехала? Ты же знаешь меня: мне нельзя загадывать загадки, я после ночей не сплю и все думаю… когда думать не о чем… Это мучительно.

- Не бойся, ничего страшного не случилось. Скорее всего, все уже кончилось. Так, небольшой эпизод из «Тысячи и одной ночи». Нет, пожалуй, два эпизода, - Саня бросил карандаш и вышел из-за стола, - или три…

- Сразу три загадки! – воскликнула Людмила Ефимовна, весьма располневшая и моложавая, с хорошим цветом лица. – Милый мой, я не дервиш или кто там, чтобы разгадывать твои загадки.

- Ну хорошо. Представь себе: я, оказывается, был влюблен – и не на шутку – в одну девушку, этакое нелепое создание в светлых очках… еще в ту пору, когда я работал киномехаником… Ну да, я помнил о ней, как, впрочем, помню о многих…

- Ты ее встретил?

- Да, если хочешь… Я ее встретил и узнал, что она умерла два года тому назад.

- От кого ты узнал? – встревожилась Людмила Ефимовна.

- От нее. Она была здесь.

- Саня! Ты шутишь? – испуганно взмолилась Людмила Ефимовна.

- Я же тебе сказал: эпизод из сказки. А в сказках все возможно. Разве нет?

- Допустим. – Собравшись духом, Людмила Ефимовна решила все выслушать.

- Она была здесь. Это была она… и не она, а лучше, красивее и несравненно умнее, какой я ее помнил.

 

Наступал вечер, и квартиру Сани осветило ярким отраженным светом от окон напротив, точно все люди внимательно всматривались в его жизнь.

- У нее тяжесть была на сердце, а держалась так непринужденно и просто, читала стихи к месту совершенно, как в арабских сказках… И, знаешь, пока она принимала ванну, я уснул – от счастья, от ее близости, а проснулся утром – ее нет.

- Так это всего лишь сон? – с облегчением рассмеялась Людмила Ефимовна.

- Нет, не сон. Около полудня она позвонила… Как я и предполагал, она замужем, у нее двое детей, с мужем у нее разлад… Но, кажется, потеряв ее на одну ночь, муж решил помириться с нею…

- Штучка, - проговорила невольно Людмила Ефимовна.

- Не спеши. Утверждает, что она младшая сестра той, что умерла два года тому назад. Похоже, что так и есть. Галка была что гадкий утенок, а она… Ах, мама, более совершенной женщины я не встречал в своей жизни! Да нет, внешне, может быть, ничего особенного. Но для меня она – Галка, в которую я был влюблен, не ведая о том, Галка в ее идеальном развитии, тихое, живое совершенство. Я люблю ее!

 

- Бедный мой мальчик! Галка не Галка, а двое детей… и муж.

- Ах, при чем все это! Она одарила меня нашей нечаянной встречей на Невском, своим внезапным появлением здесь, своим присутствием в мире. Она чудесный, милый идеал! Я даже не знаю ее имени. Ведь я все время принимал ее за Галку. Я не знаю, где она живет. Может быть, даже не в Ленинграде. У меня одна надежда: возможно, она позвонит…

- С какой стати ей звонить? Обещала, что ли?

- Нет. Но я люблю ее! И она не может не помнить обо мне!

- Ну, Саня! Муж, дети… И особа, мне сдается, довольно-таки двусмысленная…

- Ты была во сто крат двусмысленней, чем она, однако я люблю тебя, мама! – Саня, сидя за столом на кухне, схватился за голову.

Бедная Людмила Ефимовна опешила, всплакнула и успокоилась.

- Что же теперь будет, Саня? – спросила она. – Как бы мне хотелось взглянуть на нее хоть одним глазом! Я верю: она милая, славная, добрая, умная. Именно такая, какая тебе нужна. Совершенство, милый идеал.

 

Лучи света гасли за окном. Во всем доме установилась странная тишина.

- Мне хорошо пока, мама. Есть такое выражение: жду и надеюсь…

- Как ты похож на своего дядю в молодости!..

- Кстати, вы не смотрели телепередачу с его участием?

- Нет. Но нам все уши уже прожужжали… Олег Павлович Букин. Отец твой удивлен и шокирован. То твердил – помнишь? – он ушел в песок, а теперь говорит: жила, далеко пойдет. Я всегда в него верила – и рада за него. Мне кажется, ты, Саня, чего-то затоптался на месте, замешкался… Посоветуйся с дядей!

- О, я теперь его побаиваюсь.

- Это хорошо, Саня! А то не верим мы ни в бога, ни в дьявола и слепо следуем нашей природе и моде. Надоело уже как-то.

- Как папа? – спросил Саня.

- Все так же. Пессимист страшный. Все ему не то, все ему не так. Тоскует по деревне, хотя отроду там не жил… Ну и иные мировые проблемы, - рассмеялась Людмила Ефимовна и засобиралась домой. – Светланка обожает отца, только боюсь, как бы она не заразилась его нытьем.

- Ты на машине?

- Да. Не подбросить ли тебя куда?

- Кабы я знал – куда!

 

Саня Букин продолжал ходить на работу, гулять на свадьбах своих товарищей, успевших пережениться, а сам все чего-то ждал, к чему-то готовился. Все чаще он стал предаваться воспоминаниям детства и юности, словно ему уже много-много лет, и нет-нет в его памяти всплывала Галка…

«Галка! Галка! Где ты?» - взывал он, забывая о том, что она в могиле.

А сестра ее – какая бы она ни была в жизни – осталась в его грезах недоступной мечтой, милым идеалом, которым он невольно мерил молодых девушек и женщин, и ни одна не выдерживала сравнения. Красивых по природе или модно одетых было много на свете, но та интимно, человечески была близка ему.

Иной раз в толпе он замечал женщину, очень похожую на Галку, то есть на ее сестру. Вообще у молодых матерей есть что-то общее, находил он, - таинственная, нежная серьезность, какая-то женская детскость или детская женственность, как в мадоннах Рафаэля.

 

Однажды Букин забрел в Эрмитаж и узнал Галку в «Мадонне Конестабиле». Тонкое лицо, маленький подбородок и рот… Сестра ее имела чуть более соразмерные, по-современному совершенные черты.

Почему ей не позвонить? Однажды вечером, по настроению, просто так… Не могла же она забыть его, совсем не думать о той ночи, она, вдумчивая, восприимчивая, с готовностью произносящая стихи…

 

Так прошел ровно год. Он помнил число и отметил про себя годовщину. Он сидел дома. И вдруг звонок.

- Саша! – Ее голос.

- Я слушаю, - проговорил он сухо.

- Это я, не узнали? Галка.

- Узнал. Только никто на свете не ведает, кроме нас, о том, что нынче даже в могилах установлены телефоны и можно разговаривать с потусторонним миром.

Она рассмеялась.

- Ты, Саша, прелесть. Если хочешь знать, я тебя люблю.

- Да, да. Как сказано у поэта:

 

Пускай холодною землею

      Засыпан я,

О друг! Всегда, везде с тобою

      Душа моя.

 

- Очень мило! – с живостью отозвалась она.

 

Что мне сиянье божей власти

      И рай святой?

Я перенес земные страсти

         Туда с собой.

 

Но, уже вкладывая для себя прямой смысл, Саня Букин продолжал:

 

Коснется ль чуждое дыханье

        Твоих ланит,

Моя душа в немом страданье

         Вся задрожит.

 

Случится ль, шепчешь засыпая

         Ты о другом,

Твои слова текут пылая

         По мне огнем.

 

- Саша, ты меня пугаешь…

- Постой, ты что-то сказала?

- Я люблю тебя.

- Как же это может быть?

- Не веришь? А ты как? Не женился?

- Нет. Я весь год помнил и думал о тебе. Ты совершенство. Я люблю тебя. Это не мудрено.

- Легко быть совершенством по телефону. Когда увидимся?

- Сейчас же! Я подъеду к тебе. Где ты живешь?

- Мы встретимся с тобой… на кладбище…

 

Саня Букин невольно вздрогнул и холодно проговорил:

- Ты все смеешься надо мной.

- Ничуть. Прости, пожалуйста! Я так задумала нынче. – В ее голосе послышались слезы. – Давай встретимся у могилы моей сестры. Это она нас свела. А там – увидим.

- Добро. Скажешь наконец, как тебя зовут?

- Зачем? Зови меня всегда Галкой. Я привыкла. Под этим именем я помнила и думала о тебе. Под этим именем я полюбила тебя.

- Неужели это правда, Галка? И это не сон?

- Нет, нет, не засыпай, пожалуйста! Ха-ха-ха!

- Ха-ха-ха! – вторил Саня Букин ей.

 (Из книги "Под небом единым". Л. 1987)



« | 1 | 2 | 3 | 4 | »
Назад в раздел | Наверх страницы


09.11.16 К выборам президента в США »

04.11.16 История болезни »

01.11.16 Банкротство криминальной контрреволюции в РФ »

19.10.16 Когда проснется Россия? »

10.10.16 Об интервенции и гражданской войне »

09.10.16 О романе Захара Прилепина "Обитель". »

07.10.16 Завершение сказки наших дней "Кукольный тандем". »

03.10.16 Провал сирийской политики США »

18.08.16 «Гуманитарная война» Америки против всего мира »

05.08.16 Правда о чудесах »

Архив новостей

Наши спонсоры:


   Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Copyright © "Эпоха Возрождения" "2007, Петр Киле, kileh@mail.ru  
Все права защищены