C:\Users\Henry\AppData\Local\Temp\F3TB8F9.tmp\ru_index1.tpl.php Петр Киле. О женщинах Серебряного века. / Эпоха возрождения


Эпоха Возрождения - это вершина, с которой мы обозреваем мировую культуру в развитии, с жизнью и творчеством знаменитых поэтов, художников, мыслителей, писателей, композиторов, с описанием выдающихся созданий искусства.
Новости Города мира, природа. Дневник писателя. Проза Лирика Поэмы Собрание сочинений Приложения. Галерея МОДЕРН_КЛАССИКА контакты
В истории человечества не было веков без вспышек ренессансных явлений.
Опыты по эстетике ренессансных эпох,
а также
мыслителей, поэтов
и художников.
Ход мировой
истории под знаком Русского
Ренессанса.
Драмы и киносценарии о ренессансных
эпохах и личностях.
Стихи о любви
Все о любви. Стихи и эссе. Классика и современность.

 

 

О женщинах Серебряного века.

 Образованность, красота, талант, достоинство личности предполгают и свободу как внутреннюю, так и внешнюю в поведении молодой женщины, что и есть гетеризм, известный нам из античности, что вновь проявляется в эпоху Возрождения и что мы наблюдаем и в России, особенно на рубеже XIX-XX столетий, с явлением целой плеяды знаменитых и исключительных женщин. Из великих актрис - Ермолова, Комиссаржевская, Андреева... Из балерин - Кшесинская, Павлова, Карсавина... Из поэтов, актрис, революционерок...

Эссе с сонетами о знаменитых женщинах Серебряного века в продолжение статей «О красоте женщин» - под новым углом зрения - гетеризма, что вполне воплощает прежде всего Кшесинская, поведение которой, казалось бы, было столь скандально, что любая балерина на ее месте быстро сошла бы со сцены императорских театров, но в том-то и заключается суть явления: хореографическое училище с драматическим отделением и императорские театры представляли одну систему воспитания и образования, в которой в интересах элиты воспроизводились все новые поколения «певичек», «флейтисток», как в античности, то есть танцовщиц и драматических актрис, для которых благосклонность августейших и именитых поклонников Терпсихоры играла исключительную роль в их судьбе на сцене и в жизни.

Что говорить, когда балерина, да по-настоящему талантливая, становится предметом внимания наследника престола, да такой личности, как Николай, который из упрямства, что он проявлял иногда, не обладая волей, дважды попал в полную зависимость от двух женщин, сначала в комическом плане, затем в трагическом как для России, так и его собственной семьи.

Считается, Николай был влюблен в принцессу Дармштадтскую или Гессенскую, как в последнее время пишут, сестра которой вышла замуж за дядю наследника великого князя Сергея Александровича и теперь была заинтересована устроить младшую сестру в России получше, чем ей удалось. В это же время кому-то из великих князей, которые уже заметили Матильду Кшесинскую, верно, вздумалось свести с нею Николая, разумеется, в собственных интересах. На ее горе сердце наследника было занято, что, впрочем, не имело особого значения, она сумела приручить его, возможно, изобретя для него особый род воздействия в смысле кнута и пряника и сохраняя над ним власть, уже занявшись со своими великими князьями. Прима-балерина, гетера по всем свойствам характера и души, под обаянием императорской власти царствовала, создав малый двор из великих князей. Сказка! Одна из сказок северной Пальмиры.


Все балерины обладали грацией и красотой в известной степени на сцене и в жизни, но особенно выделялись Анна Павлова и Тамара Карсавина; последняя чисто природно была хороша собой и ее прямо называли красавицей, что она воспринимала просто, без намека на тщеславие, при этом она придерживалась нравственных правил, не свойственных для круга танцовщиц, она отказывалась от приглашений балетоманов и даже критиков в ресторан, в чем для Павловой не было проблемы.

И вот именно Кшесинская обошла Карсавину, проявляя к ней особенное внимание, что было проявлением покровительства (как приглашение известных балетоманов и критиков в ресторан). Прима-балерина пригласила юную танцовщицу в свой загородный дворец в Стрельне, где был создан усилиями великих князей райский уголок. Впрочем, Карсавина не заметила западни и не попалась. Гетеризма в складе ее души и характера, очевидно, не было. Она оставила воспоминания «Театральная улица», бесценные и по стилю, и по точности и богатству содержания.

Поэтому о пряной атмосфере гетеризма Серебряного века мы получим представление из других источников, заглянув, к примеру,  в Башню Вячеслава Иванова в один из  костюмированных вечеров.

                  *  *  *
С.-Петербург. Квартира Иванова В.И. и Зиновьевой-Аннибал Л.Д. в доме по Таврической улице. Большая полукруглая комната мансардного типа с окнами на звездное небо. Слева площадка с изображением храма Диониса, справа смежные комнаты при входе, где гостям вручают полумаски и маскарадные костюмы.
Входят Мейерхольд, Блок, Чулков, Любовь Дмитриевна, дамы, художники, литераторы.

               Ч у л к о в
На Башне философских словопрений
Об Эросе и таинствах любви
Задумано - глядите! - представленье.
            М е й е р х о л ь д
Речей и о театре прозвучало
Немало здесь. От слова к делу, к действу
Иванов призывает перейти.
                  Б л о к
Кто знает, что задумано представить?
             М е й е р х о л ь д
Да нечто, кажется, в античном вкусе.
Вот вам венок из лавра; вы сойдете
За Аполлона.
                  Б л о к
                          В сюртуке?
              М е й е р х о л ь д
                                               А что?
Не мог же он явиться обнаженным
В стране гипербореев, да зимой.
    Л ю б о в ь  Д м и т р и е в н а
           (в белом хитоне)
А я могу ль сойти за Афродиту?
              М е й е р х о л ь д
О, да! Но вас под именем иным,
Как Вечной Женственности воплощенье,
Воспели, кажется, и свято чтут.
     Л ю б о в ь  Д м и т р и е в н а
Положим. Но, придя на вечер масок,
Могу предстать в обличье новом я.
                   Б л о к
Хозяин-то Диониса играет!

На площадку выходит Хор масок в древнегреческих одеяниях во главе с Дионисом и Сивиллой в пурпурном хитоне.

                 Ч у л к о в
Ну, значит, вакханалии? Чудесно!
Я сам охотно бы вступил на сцену
Сатиром...
                  1-я  д а м а
                    Да, раздевшись догола,
Весь в волосах, с рогами и в копытцах,
О чем мужчины только и мечтают.
                  Ч у л к о в
О чем мечтают женщины?
                   2-я  д а м а
                                                  О том же!
Предстать на празднестве в лесу вакханкой,
Плясать и петь, в безумие впадая.
              (Пляшет.)
       Л ю б о в ь  Д м и т р и е в н а
          (застенчиво)
Когда здесь таинство - позора нет,
Не правда ли?
                   Б л о к
       (с безмятежным видом)
                           Для посвященных только.

Кузмин с обликом сатира садится за рояль. Звучит музыка.

                Д и о н и с
          Друзья! Поклонники Киприды
                На берегах Тавриды.
     Подружки милые! Любимец ваш Эрот
     Вам отовсюду стрелы шлет,
И нет ни днем, ни ночью вам покою.
Что делать нам с оказией такою?
              С и в и л л а
Когда любовь - прельстительный обман,
Спасает лишь мистический туман.
Ведь вам нужна такая малость,
Что всякой твари - в радость.
               Д и о н и с
И древний Эрос. Песнь в крови -
Лягушкам вторят соловьи
И мириады насекомых
В тонах до одури знакомых.
         Итак, вступает Хор.
         Да явим мы Собор.
           Х о р  м а с о к
О Вакх! О Вакх! В венке из винограда,
    Веселье наше и отрада,
Приди к нам на зеленый луг
Священный мистов круг.
Мы предадимся пляскам
Безустали, как ласкам
Вакханок молодых
В венках цветочных и нагих.
       (Пляшет.)
Пусть молодеет кровь у старых,
И нет годов усталых.
На луг выходит молодежь,
В веселой пляске всяк пригож.
И кровь поет, как сок в деревьях,
         Весенние поверья
         Таинственных дриад,
И полон соловьиной трелью сад.

           Хор пляшет, вовлекая и публику в хоровод.

      Л ю б о в ь  Д м и т р и е в н а
Он здесь!
                 Б л о к
                  Бугаев?
       Л ю б о в ь  Д м и т р и е в н а
                                Да, Андреем Белым
Прозвался он, как мист, родившись вновь,
А все подвижен, как мальчишка Боря.
                  Б л о к
К тому ж влюбленный.
       Л ю б о в ь  Д м и т р и е в н а
                                           Помнишь ли, в кого?
                    Б л о к
Да, в милый образ твой Пречистой Девы.
       Л ю б о в ь  Д м и т р и е в н а
Ты ж наигрался в эти игры...
                    Б л о к
                                                      Нет!
Здесь вечное. Конец же есть у вьюги,
Что застит нам глаза и разум сердца.
        Л ю б о в ь  Д м и т р и е в н а
Он в вьюге? Тем, наверное, хорош.
                    Б л о к (с улыбкой)
Уйдешь?
         Л ю б о в ь  Д м и т р и е в н а
                О, нет! Поет он ту же песню,
Что соловей один уже пропел,
Чьим щелканьем мне уши заложило.
                    Б л о к
Уж лучше бы ему влюбиться просто.
        Л ю б о в ь  Д м и т р и е в н а
          (невольно рассмеявшись)
А знаешь, милый, мне ведь не до шуток.
Иль хочешь, чтоб и я пропала с ним?
                Б л о к (с той же полудетской улыбкой)
Когда вам это в счастье, ради Бога.
Ведь он мне друг и брат.
        Л ю б о в ь  Д м и т р и е в н а
                                             А я-то кто?
Твоя жена или сестра?
                    Б л о к
                                          Пожалуй.
        Л ю б о в ь  Д м и т р и е в н а
Нет, что  пожалуй? Право, мне досадно.
Когда б не знала, как меня ты любишь,
Пускай из вьюги выйдя после свадьбы,
Я б не цвела все ярче и могучей,
Ядреной бабой, как зовут в деревне.
Но быть сестрою может надоесть.
                    Б л о к
Так поспеши, войди же в хоровод.
          (Уходит в сторону.)

  Подлетает Белый, снимая маску сатира.

         Л ю б о в ь  Д м и т р и е в н а
       (вместо детского выражения на ее лице лукаво-мудрое)
Чей это взор эмалевый, как пламя
Из печи изразцовой пышет жаром?
Ах, это вы! Я думала, паяц
Иль танцовщик, подвижный и печальный.
                  Б е л ы й
Прекрасной даме мой привет горячий!
        Л ю б о в ь  Д м и т р и е в н а
      (как бы касаясь пылающих щек)
Нет, мне и так уж явно жарко, сударь.
Умерить пыл прошу, слегка остыть,
Чтоб можно было говорить прилюдно.
                   Б е л ы й
Умерить пыл! Свет загасить нездешний?
Когда слова мои вам недоступны,
Умолкну я, но только мысль и чувство,
Оставшись втуне, вопиют в тоске,
И в танце я кружусь, в безмолвной песне,
Как козлоногий в таинстве у древних.

Белый надевает маску и пляшет, а с ним и Любовь Дмитриевна.

              Х о р  м а с о к (сопровождая Блока)
Поэт женился на Прекрасной Даме,
        Воспетой им, как Данте,
    В стихах, таинственных, как сон,
    Любви весенней в рощах звон.
                 Д и о н и с
         Как счастлив он, должно бы!
               С и в и л л а
         О да! О да! Еще бы!
      Но только песней соловей
         Исходит все звончей,
         И ничего ему не надо,
      Чему жена не очень рада.
                Х о р  м а с о к
          Да, грустно ей до слез,
А все цветет благоуханней роз -
          С тоской в крови до звона,
          Пречистая мадонна.

Блок отходит в сторону с каменным лицом; Хор масок устремляется за Белым с ее спутницей.

              Х о р  м а с о к
Смотрите! Друг-поэт колени преклонил
     Пред женщиной неоцененной,
     В живую жизнь влюбленной,
И тоже несказанно полюбил.
         Он, мистик и мыслитель,
      Шлет письма - не взыщите, -
      Как гений, что сошел с ума,
Весь погружен в мистический туман.
              (Пляшет.)
Как разобраться в этой амальгаме
Видений и страстей Прекрасной Даме,
Как Беатриче, не сошедшей в мир иной,
      Со скромной долей быть женой
Поэта чистого при бурях века,
С достоинством высоким человека?

Любовь Дмитриевна, превесело смеясь, вырывается из круга масок и возвращается к Блоку.

         Л ю б о в ь  Д м и т р и е в н а
О, милый, что с тобой?
                    Б л о к
                                           Маской смерти
Покрылось вдруг лицо, не правда ли?
Плясать я не умею в хороводе,
Что водит сам Дионис в исступленьи,
В безумие ввергая нимф и женщин.
Вот зрелище! Изнанка красоты!
Его не вынес и Орфей. О, Феб!
     Л ю б о в ь  Д м и т р и е в н а
Ах, что привиделось тебе такое?
Здесь вечеринка, легкая игра
И вместо ваших философских бдений.
            М е й е р х о л ь д
Театр не форма жизни, только символ.
                Ч у л к о в
Анархия и мистика в единстве -
Вот новая поэзия и правда!
                 Д и о н и с
     Все свято в таинствах Эрота.
         Ищите все полета
         В едином действе трех,
      А, может быть, и четырех,
      С открытым пламенем во взоре
         Сойдитесь во соборе!
                  Ч у л к о в
      Призыв хорош! Но вряд ли нов.
                   Б е л ы й
   Что, эврика? Соборная любовь.
        Л ю б о в ь  Д м и т р и е в н а
Ах, что бы это значило? Театр?
Мистерия любви? Или забава?
                  Б л о к
Да, подзаборная, никак иначе.
                Б е л ы й (про себя)
Как весело и ясно улыбнулась
С телодвиженьями вакханки милой
Обычно тихая жена поэта
И молчаливая - под стать ему.
       (Оживляясь, с лукавым видом)
Призыв Диониса нашел в ней отклик,
Как я заметил по ее вопросам
И взрыву смеха до смущенья позже.
       (Исполняя танец журавля)
Любовь к Пречистой Деве быть иной
Не может быть. О, боги! О, Дионис!

(Отрывок из комедии "Соловьиный сад" (2000).



Назад в раздел | Наверх страницы


09.11.16 К выборам президента в США »

04.11.16 История болезни »

01.11.16 Банкротство криминальной контрреволюции в РФ »

19.10.16 Когда проснется Россия? »

10.10.16 Об интервенции и гражданской войне »

09.10.16 О романе Захара Прилепина "Обитель". »

07.10.16 Завершение сказки наших дней "Кукольный тандем". »

03.10.16 Провал сирийской политики США »

18.08.16 «Гуманитарная война» Америки против всего мира »

05.08.16 Правда о чудесах »

Архив новостей

Наши спонсоры:

Справка в бассейн с доставкой по Москве https://справки-для-бассейна.рф


   Rambler's Top100 Яндекс цитирования
Copyright © "Эпоха Возрождения" "2007, Петр Киле, kileh@mail.ru  
Все права защищены